25728 (655076), страница 3
Текст из файла (страница 3)
Деление преступности на уровни определяет особенности индивидуальной практики, ибо отдельные преступления совершаются людьми, каждый из которых неповторим, и воспитательная работа с ним требует индивидуального подхода. В этой своей части криминология вступает в контакт прежде всего с такой наукой, как психология (не случайно среди юридических наук прочное место завоевала ныне криминальная (правовая) психология).
Криминальная (правовая) психология изучает не только личности тех, кто совершает преступления, предмет ее значительно шире, но связь ее с криминологией органична. Криминологическая типология личности нужна не сама по себе, не просто как теория, позволяющая глубже изучить причины конкретных преступлений в связи с особенностями личности, а как предпосылка преступлений, в частности индивидуальной профилактики преступлений.
Теория предупреждения преступности неразрывно связана (как и остальные составные предмета криминологии) с проблемой прогнозирования преступности, а также планирования предупредительных мер как в широком общесоциальном плане, так и применительно к деятельности различных общественных и государственных структур, включая деятельность правоохранительных органов, их различных звеньев, по-разному осуществляющих профилактическую деятельность. Предупреждение преступности немыслимо и без координации этой деятельности как в общегосударственном, так и в региональном плане или по субъектам профилактики, с “окончанием” данной цепочки мер на этапе воспитательной работы с конкретными людьми.
конечно, криминологическое прогнозирование - условное и довольно рискованное занятие, ибо на преступность, как ни на какое другое социальное явление, влияют подчас неожиданные повороты в экономической, социальной либо политической сферах. Более того, изменения преступности нередко происходят на первый взгляд “на ровном месте”. И лишь тщательный анализ длительного отрезка времени, предшествующего периоду ”неожиданных” изменений, может пролить свет на причины сложившегося положения. Еще более непредсказуемо индивидуальное преступное поведение людей. Поэтому к проблеме прогнозирования, не отвергая его, следует подходить осмотрительно и н увлекаться, как это нередко имеет место, умозрительными математическими выкладками и формулами, выглядящими научно, но подчас не имеющими под собой реальной почвы. Прогнозирование социальных процессов, особенно в тех случаях, когда они, в числе прочего, складываются из суммы (совокупности) актов поведения конкретных людей, вообще чрезвычайно трудно. При этом следует иметь в виду, что преступность - явление, имеющее свои закономерности и подчиняющееся им. Но цифра преступности складывается стихийно.
Предупреждение преступности может и должно планироваться. Планирование предупредительной работы в государстве имеет свои уровни. В борьбе с преступностью нет и не может быть однозначных рекомендаций, исключая, конечно, лозунговые, типа: усилить профилактическую работу.., обязать прокурора (прокуроров) усилить надзор за соблюдением законов.., обязать МВД разработать планы усиления индивидуальной профилактики силами участковых инспекторов... и т.д., к чему привыкли и чем пестрит практика ”борьбы” с преступностью в нашем государстве, оборачивающаяся наличием пустых, неконтролируемым и невыполнимых ”планов”. Причем наша практика страдала и продолжает страдать неоправданной гигантоманией и глобальностью планов.
криминология, имея составной частью своего предмета предупреждение преступности и исходя из сложности преступности как явления, выработала рекомендации, относящиеся как к разным уровням социальных и государственных структур, так и к видам преступности. Криминологами были разработаны примерные планы профилактики преступлений на предприятиях и в организациях, в районе, городе, области, республике, рецидивной преступности несовершеннолетних и т.д.
Среди криминологов по поводу грандиозных планов нет единого мнения. Поскольку общественное мнение было подготовлено к тому, что планы эти - чуть ли не панацея от всех бед, их составили, однако в них реальна (и то при наличии денежных средств в кармане государства) лишь та часть, где речь идет о материально-техничесоком обеспечении правоохранительной системы. Другие же рекомендации слишком общи и неконкретны. Это - главный недостаток всех глобальных планов, которых было немало у нас в стране (например, продовольственная Программа) и которые постоянно не выполнялись. Кроме того, планы (как и здания, образно говоря) должны строиться с фундамента а не с крыши. Поэтому начинать планирование борьбы с преступностью следует с первичных ячеек общества, где все конкретно, все проверяемо и может быть обеспечено организационно и т.п. Такие планы могут быть составной частью планов региональных. Но чем выше будет идти планирование, тем более общий и менее конкретный характер оно будет приобретать.
Борьба с преступностью, ее планирование, координация между Регинами, внутри них и органами, ведущими эту борьбу, необходима, ибо преступность границ не признает (тяжкие формы особенно). Поэтому предупреждение преступности есть деятельность, требующая скоординированной работы прежде всего правоохранительных органов на территории всей страны. Разобщенность недопустима и ничего, кроме вреда, принести не может. Целям координации могут служить специально создаваемые для этого организационные структуры. Таким образом, составная часть предмета криминологии - предупреждение преступлений - сама по себе сложная теоретическая проблема, реализуемая в многообразных практических мерах как общесоциального плана, вплоть до конкретных технических мер, так и специально-криминологических и правовых, включая предложения по совершенствованию законодательства.
В предмет криминологии входит и проблема жертвы преступления. В науке это получило свое выражение в появлении ответвления криминологии, именуемого виктимологией. Очевидно, что если есть преступность, как явление, есть преступление как часть целого, преступник как лицо, реально совершившее преступление, то есть и потерпевший от преступления, есть жертвы преступности. Жертвами преступлений человечество и наука заинтересованы были с давних времен. Сочувствием к жертвам преступлений проникнуты произведения многих ученых и писателей, писавших и пишущих о преступности. В других правовых науках (кроме криминологии), например в уголовно-процессуальном праве, не случайно идет дискуссия о том, кто должен быть центральной фигурой в уголовном процессе - потерпевший или обвиняемый, ради кого существуют, образно говоря, право или процесс? Очевидно, что если быть последовательным гуманистом, надо отстаивать “первичность” потерпевшего (не забывая при этом прав обвиняемого и гарантий этих прав). Не случайно и развитие криминологии как науки привело к развитию ее ответвления - виктимологии. (Основу этого направления заложил американский криминолог Х. фон Хентинг, издавший в 1948 году книгу “Преступник и его жертва”. В отечественной науке виктимологические исследования проводили Л.В.Франк, Д.В.Ривман, П.С.Дагель, В.С.Минская и др.
Исследования показывают, что поведение преступника нередко обусловлено как поведением его жертвы, так и особыми качествами ее, а также взаимоотношениями преступника с потерпевшим, сложившимися ранее либо в процессе столкновения. Нередко преступное поведение провоцируется отрицательным поведением потерпевшего. В преступлениях, где наличествуют мотивы межличностного порядка, это видно особенно отчетливо. По данным ряда исследований, до 29 % преступлений либо спровоцированы потерпевшими, либо совершены при их содействии.
Нередко провоцирующее поведение потерпевших создает искусственную цифру преступности, возникают псевдопреступления. Такая ситуация особенно характерна для изнасилований, немалое число которых спровоцировано или обвинение ложно, а не разобравшиеся судьи ломают приговором судьбы невинных людей, как правило, молодых. В то же время есть определенные категории людей, к которым обращено повышенное внимание преступников. Такие люди по разным причинам не могут противостоять в должной мере преступнику. Это дети и подростки, престарелые, люди, страдающие физическими недостатками. Нельзя не подчеркнуть, что эти люди социально плохо защищены в обществе и от преступников в частности. Состояние человека, подверженного повышенной уязвимости, с точки зрения возможности стать жертвой преступника, называется виктимностью. Как выражался Л.В.Франк, виктимность - это повышенная способность в силу ряда субъективных и объективных обстоятельств становиться мишенью для преступных посягательств.
Следственной практике известны случаи, когда в пределах так называемого Золотого кольца вокруг Москвы совершались преступления, повлекшие тяжкие последствия - смерть людей от рук преступников. Жертвы жили в заброшенных деревнях, в большинстве своем это были старики и старушки, люди, физически слабые. Но у них в домах были непреходящие ценности русского искусства - иконы и другая церковная утварь. Ограблению подвергались и заброшенные церкви, состояние которых, в частности, отсутствие охраны, например, тоже вид виктимности. При кражах и ограблениях подобного рода нередки были (и есть) убийства.
Данный пример свидетельствует о том, что состояние виктимности это не только незащищенность личности, скажем, престарелый возраст человека, но и незащищенность хранилищ материальных ценностей, что предполагает разные, но обязательные меры предупреждения преступности. Виктимология - база для разработки предупредительных мер. В этом ее особое значение как отрасли криминологии.
Понятию жертвы преступления уделяют внимание и уголовный процесс, и уголовное право, и криминология. С позиций криминологии виктимологически понятие жертвы преступления включает в себя данные о контингенте потерпевших в целом от преступности, будь то на индивидуальном или обобщенном уровнях.
Существенным фактором в виктимологической теории является установление вины потерпевшего в преступлении, от которого он же потерпел. В уголовном праве существует положение, согласно которому наличие вины потерпевшего сужает границы уголовной ответственности виновного в совершении преступления.
Очевидно, что о вине потерпевшего, если исходить из теории уголовного права, можно говорить лишь условно. Вина преступника и вина потерпевшего близкие, но не идентичные понятия. Ведь потерпевший неправильно себя ведет, что не имеет ничего общего с понятием вины, ибо неправомерное поведение потерпевшего должно находиться в причинной связи с действиями преступника. Однако для нужд криминологии условно можно говорить о вине потерпевшего, поскольку речь идет о вполне определенных формах поведения одного из участников преступления, а не о его ответственности в уголовно-правовом смысле.
Поведение потерпевшего может быть не только неправильным, но и безнравственным. Для криминологических выводов это чрезвычайно, ибо, например, не может быть однозначной оценка потерпевших в приведенном выше примере грабежей в районе Золотого кольца и потерпевшей от изнасилования, всем своим предшествующим поведением звавшей к определенным действиям. Безнравственность потерпевшего есть ключ и к проблеме причин преступности (конкретного преступления), и к уяснению механизма преступного поведения. Сказанное не снимает проблемы антисоциальности самого преступника. Однако криминологи отметили отметили такую закономерность: чем более значительна (провокационна) роль потерпевшего в конкретном преступлении, тем внимательнее следует подходить к оценке личности совершившего преступление (в уголовном праве это может привести к назначению смягченного наказания, а возможно, и к освобождению от него). Конечно, такая закономерность четче просматривается при совершении преступлений против личности.
Развитие виктимологии привело к возникновению термина виктимизация - процесс превращения в жертву преступления конкретного лица, а также определенной общности людей. Виктимизация отличается от преступности тем, что представляет собой совокупность процессов становления жертвами.
В свете сказанного очевидно, какое большое значение в качестве составной части предмета криминологии имеет учение о жертве преступления и как важен виктимологический анализ понятия преступности.
Можно говорить о системе науки, т.е. о порядке рассмотрения проблем, скажем, от наиболее общих, глобальных, основополагающих до конкретных.
В юридических науках, которые тесно связаны с законодательством, система науки нередко совпадает с системой законодательства. Как известно, наука уголовного права складывается из Общей и Особенной частей, а соответственно уголовные кодексы имеют Общую и Особенную части. И в том и в другом случае в Общей части излагаются общетеоретические, исходные для науки и практики вопросы, а в Особенной части - виды преступлений, конкретные их составы и меры наказания за них.
Поскольку традиции в науке имеют немаловажное значение, криминология (с момента ее восстановления в правах и выхода в свет первого учебника в 1966 г.) была разделена на Общую и Особенную части. Правда, в Особенной части криминологии, в отличие от ,скажем, уголовного права и законодательства, гражданского и трудового, процессуального и т.п.. отсутствует проблема ответственности и конкретных наказаний либо каких-то иных санкций. А это - существенное отличие криминологии, делающее ее, условно говоря, Общей частью для наук криминального цикла. Поэтому возникает вопрос: а есть ли в криминологии при таком понимании ее места в системе наук то, что юристы привыкли считать Особенной частью?
Те, кто следует традициям, утверждают, что в Общую часть криминологии входят такие проблемы, как преступность, ее причины, личность преступника, общая теория предупреждения преступности, а в Особенную - характеристика видов преступности и конкретных мер предупреждения преступлений. Конечно, такая позиция имеет право на существование. Но для криминологии проблема деления на общую и Особенную части более проблематична, чем кажется на первый взгляд. Прежде всего потому, что многие из вопросов, казалось бы справедливо отнесенных к проблемам “Особенной” части, например рецидивная преступность, сами по себе являются большой теоретическое проблемой. Имея истоками общее, что характерно для криминологии вообще, эти виды преступности наполнены собственным глубоким теоретическим содержанием, позволяющим их самих делить на общее и конкретное (особенное).
Столь же конкретные рекомендации, которые условно можно сравнить с санкциями (наказаниями), применимы для предупреждения конкретных видов преступлений. Но нетрудно заметить, что эти конкретные рекомендации являются частью вопроса (предмета, вида), который сам является конкретным по отношению к общетеоретическим проблемам криминологии. Например рекомендации по предупреждению квартирных краж являются “заключительным аккордом” проблемы о кражах вообще; более высокий уровень - это имущественные преступления; еще более высокий - корыстные преступления и т.д. Чем выше уровень, тем более общими являются и рекомендации. При таком положении можно ли безапелляционно говорить об Общей и Особенной частях.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
