25728 (655076), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Однако теория прирожденности преступников или предрасположенности человека к преступлениям легла в основу расистских и близких к ним теорий, породила произвол и беззаконие в практике.
Углубленное изучение проблемы привело многих ученых к тому, что понятие “личность преступника” было поставлено под сомнение и высказана идея о том, чтобы отказаться от нее, заменив более распространенным, но более точным понятием личности людей, совершающих преступления.
Понятие “личность преступника” предполагает какую-то заданность. Биологическую ли, социальную ли, но заданность. Между тем, любое преступление может совершить любой человек.
Когда френологи, а затем Ломброзо разрабатывали биологический тип преступника, измеряя его лоб и т.д., то они исходили из того, что преступников нужно искать в “низах” общества и что они “отмечены природой”. Венценосных убийц насильников они не обременяли. Как и те, кто стоял на позициях, что преступник есть социальный тип а не биологический. в то же время они искали эти социальные типы в определенных слоях общества, стоящих на низших ступенях социальной лестницы. И те и другие преуспели в доказательствах своей правоты с той лишь разницей, что биологизаторы говорили о преступности самой человеческой личности, а стоявшие на социальных позициях были гораздо туманнее по отношению к человеку и “строже” к обществу, толкавшему людей на преступление.
Чем дальше и глубже шли исследования как самой преступности, так и тех, кто совершает преступление, тем больше у ученых имелось оснований для отказа от приверженности жестким зависимостям и жестким формулам типа “личность преступника”. Это понятие становилось все более широким и неопределенным. если первоначально о “личности преступника”, находившегося на верхних ступенях общественной лестницы, не говорилось (во всяком случае в научных классификациях), то по мере углубления исследований появилась теория о преступниках “в белых воротничках”, что в общем-то подточило справедливость прежних теорий о заранее заданных социальных типах преступников, тем более биологических.
Классификация конкретных социальных типов преступников весьма важна. Ибо убийцы отличаются от воров, представляя собой специфический тип личности; мошенники - от “белых воротничков”, хотя последние могут применять методы мошенничества; расхитители имущества - от сексуальных насильников и т.д. Изучение типов личности тех, кто совершает преступления, требует разработки как общих, так и индивидуальных мер и методов предупреждения преступлений. Однако следует иметь в виду временный характер нахождения в мундире личности преступника (иначе зачем говорить об исправлении и перевоспитании преступников, ибо стабильное их нахождение в этом звании исключает все вопросы о возвращении человека в ряды полезных членов общества). И если для уголовного права преступник тот, кто совершил деяние, содержащее все элементы состава преступления, и понес предусмотренное законом наказание, то для криминологии определение понятия “личность преступника” куда как более сложная задача, ибо связана с отнесением человека к определенной, осуждаемой обществом страте этого же общества, с неизбежным вопросом: сколь долго такое состояние человека может продолжаться?
Биологический подход оставлял (и оставляет) клеймо преступной личности на человеке на всю жизнь. А социальный? И когда некоторые ученые говорят, что учет биологических особенностей личности есть гуманный к ней подход, позволяющий учесть его биологические особенности, то это не что иное, как спекуляция, ибо, снизив человеку (или, тем более, увеличив) меру наказания с учетом его биологических качеств, суд оставляет человека в состоянии прирожденного преступника из-за наличия этих его качеств, или предрасположенным к совершению преступлений. Вряд ли подобное можно назвать гуманизмом.
На самом деле, будучи существом социальным, человек наделен биологическими особенностями, которые делают личность такой, как она есть, физически здоровым или с какими-то дефектами. Физиологическое состояние человека делает его способным к восприятию социальной программы, так как родившись биологическим существом, личностью он становится, воспринимая социальную программу. Человек психически больной к такому восприятию неспособен. Он не может быть 2личностью преступника”, как полагало в сравнительно недавнем прошлом немалое число ученых, особенно медиков. Поэтому такие лица совершают общественно опасные деяния, но не преступления. Путать болезнь с преступностью можно было лишь на ранних стадиях изучения преступности и развития криминологии.
Биологические особенности человека есть та база, те условия, которые способствуют восприятию человеком социальных программ, но не причины его преступного поведения. При этом надо иметь в виду, что, даже “собравшись вместе”, биологические факторы не делают явление социальным, они лежат в разных плоскостях реальной жизни.
Принципиальным для криминологии, для правильного понимания соотношения социального и биологического в человеке, является тот факт, что биологические особенности влияют на тип поведения человека (холерик в одинаковой жизненной ситуации поступит иначе, чем флегматик или сангвиник, а те, в свою очередь, иначе, чем холерик, но в целом их поступки диктуются еще и степенью социальной воспитанности), не являясь причинами его поведения, в том числе преступного.
Сложность изучения личности тех, кто совершает преступления, определяется, помимо всего прочего, и ем, что социальное расслоение общества велико, что разные страты общества имеют разные интересы и потребности, у них сои взгляды на положение в обществе, на роль других групп, они отличаются по уровню образования и культуры, характеру трудовой деятельности, наконец, принадлежностью к полу, возрастом. Все это и есть основание для того, чтобы глубоко изучать личности людей, вставших на преступный путь, избравших его образом жизни, профессией, способом улучшения материальных условия жизни, или человека, случайно совершившего преступление, втянутого кем-то в преступную деятельность и т.д. Для этого и нужна классификация, типология преступников, их социальных ролей, уяснение конкретных социальных типов преступников, когда речь идет об устойчивой формуле их поведения. И если изучение причин и условий преступности позволяет объяснить и саму преступность, и то, почему люди встают на преступный путь, то изучение личности тех, кто совершает преступления, позволяет, с одной стороны, найти пути к их исправлению, постигая их внутренний мир, психологию, нравственные установки, а с другой - “выйти2 на наиболее типичные, индивидуальные причины и условия, толкающие людей на преступный путь (обратная связь).
Многообразие человеческих личностей и их судеб, определяемое многообразием сложностей социального бытия человека, обусловливает необходимость изучения личности тех, кто совершает преступления, и причин и условий, которые поставили человека в состояние “личность преступника”.
Поэтому криминолог не может и не должен быть чужд социологии, другим наукам, изучающим человека, включая медицину, особенно ее часть - психиатрию, ибо недопустимо смешение болезненности и преступности.
В предмет криминологии входит предупреждение преступности. Проблема предупреждения преступности неотрывна от других составных предмета криминологии. Она как бы завершает все, что связано с наличием преступности в человеческом обществе и борьбе с ней. Понимание преступности как явления, всеми своими корнями уходящего в поры общества, причин ее, отражающих противоречивость его функционирования, личности тех, кого само общество превращает в преступников, и есть та база, на которой рождается теория предупреждения преступности. Именно поэтому проблема предупреждения преступности рассматривается на трех уровнях, общесоциальном, специально-криминологическом и индивидуальном.
Поскольку преступность - явление социальное (одно из социальных явлений), необходимо исходить из того, что успешной борьба с ней может быть лишь тогда, когда подход к ней будет комплексным, как при ее изучении, так и при разработке мер предупреждения. Поэтому борьба с преступностью в широком общесоциальном плане (в криминологии это, в первую очередь, связано с идеей предупреждения преступлений) есть использование мер экономических, социально-культурных, воспитательных , и наконец, правовых. При этом очевидно, что политическая атмосфера в обществе - это то, что может свести на нет любые формы и методы руководства обществом, довести их до хаоса и развала, либо, напротив, привести к стабилизации общественного (и государственного) организма. к общесоциальным видам предупреждения преступности относятся: а) развитие и совершенствование экономических отношений, технологических процессов и технического оснащения производства - промышленного, сельскохозяйственного, что неразрывно связано с повышением жизненного уровня и материального благосостояния людей; б) повышение уровня культуры членов общества, улучшение их образования, а следовательно, воспитанности, установления нравственных взглядов, основанных на всем том лучшем, что накопило человечество в данной области за весь период своего развития. Эти меры, конечно, не прямо направлены на борьбу с преступностью. Более того, развивая, скажем, культуру и искусство, люди меньше всего думают о борьбе с преступностью, но высокая культура и воспитанность - надежные гаранты уменьшения преступности (хотя и не гаранты ее исчезновения, с чем люди, вероятно, должны смириться). Названные меры косвенно влияют на состояние преступности, и чем выше уровень экономического, технического, культурного состояния общества, тем больше оснований полагать, что преступность в таком обществе будет ниже, нежели в обществе, прозябающем в экономической разрухе, социальной и политической неустойчивости, в обществе, где забота о людях декларируется (даже является спекулятивным политическим лозунги) но не претворяется в жизнь. Криминология, улавливая эти общесоциальные процессы (их негативное выражение), рекомендует, как следовало бы поступить в тех или иных ситуациях. Такие рекомендации тогда эффективны, когда даются с учетом реальных возможностей общества (экономических, финансовых и т.д.), а не абстрактно теоретически. В то же время криминология острее видит отрицательное влияние на жизнь общества тех или иных, скажем, экономических экспериментов (чего, к сожалению, не хотят признавать многие экономисты и политики). Поэтому ее рекомендации далеко не сразу воспринимаются, и тем более, реализуются.
Именно данное обстоятельство породило проблему пределов криминологических исследований, в связи с чем возникают, например, вопросы о том, насколько глубоко должна вторгаться криминология в жизнь во всех ее проявлениях, каковы должны быть ее рекомендации. Поскольку меры предупреждения преступности могут быть и экономическими, и воспитательными, и организационно-техническими, и правовыми, и демографическими, и психологическими, и т.д., то может ли криминолог-ученый с достаточной степенью компетентности дать рекомендации во всех этих отраслях науки, проявлениях социальной жизни? Очевиден ответ: нет, не может. Но видеть узкие места в тех или иных областях жизни, производства, распределительных отношениях, состоянии воспитательной работы, недостатки в деятельности правоохранительных органов и т.д. криминолог не только может, но и видит их острее, чем конкретный специалист, привыкший в своей области ориентироваться не на отрицательное, а на положительное. Криминогенная обстановка, криминогенная ситуация, криминогенность тех или иных конкретных недостатков производстве, распределении и т.п. отношениях - это вошедшие в обиход определения, употребляемые с пониманием их значения не только и не столько криминологами, но и представителями других наук, а также руководителями государственных и общественных структур, что свидетельствует о проникновении в жизнь криминологического мышления.
Если криминология указала на криминогенность тех или иных явлений в экономике, социальной сфере и т.д. и высказала общие рекомендации, что следовало бы сделать для уменьшения их негативного эффекта, то дальнейшая конкретизации необходимых для предупреждения преступности мер - прерогатива других конкретных наук, областей знания, социальной и экономической практики. В этом случае криминолог может превратиться в консультанта, который подскажет, что реально для исполнения, а что нет, какие сроки решения проблемы реальны, а какие - нет.
Специально-криминалистические меры предупреждения преступности могут быть общими и конкретными. Они, хотя и затрагивают, допустим, сферу управления, однако являются такими, которые не требуют совершенствования крупных ее блоков, а требуют изменения каких-то частей, например изменения учета и отчетности денежных средств либо материалов в какой-либо отрасли производства или управления, что снимет (на определенный период времени) опасность хищений или иных злоупотреблений. Конкретные рекомендации - еще более узки по своей целенаправленности, например меры организации охраны материальных средств на конкретном предприятии.
Криминологи за годы своего “вторжения” в социальную жизнь наработали немало практически значимых рекомендаций по предупреждению преступлений в различных отраслях промышленности и сельского хозяйства. Меры по предупреждению преступности касаются как организации производственных процессов (с точки зрения их криминогенной уязвимости), так и воспитательной работы с разными категориями работающих, а также методов учета, охраны материальных средств и т.д.
Эти рекомендации могли появиться на свет лишь в результате длительного и всестороннего изучения конкретных отраслей народного хозяйства. Такое направление в криминологии неисчерпаемо, ибо формы хозяйствования, их структуры меняются, соответственно меняются и условия, способствующие совершению преступлений, а значит, должны совершенствоваться предупредительные меры.
Меры предупреждения различны и для различных видов преступлений (например, для корыстных и насильственных, убийств и изнасилований, краж и мошенничества и т.д.). “Блоки” преступности тоже требуют специфических мер (скажем организованная преступность - одних мер, рецидивная - других, женская - третьих и т.п.). Внутри же этих общих блоков различны и многочисленны виды конкретных преступлений, требующие конкретных для их предупреждения мер.








