75586-1 (652842), страница 13
Текст из файла (страница 13)
Письмо Колумба в присутствии его представителя губернатор Овандо зачитал приближенным, в том числе, надо думать, капитанам, закончившим приготовления к отплытию в Испанию. Послышались насмешки в адрес "предсказателя", возможно, от тех, кто слышал о "Книге предсказаний". В стоянке адмиралу было отказано, после чего он велел своим кораблям немедленно сняться с якорей и уйти как можно дальше на запад. Необходимо было выбраться из полосы близящегося урагана или по крайней мере оказаться на кромке этой полосы. Буря неизбежно должна была разбросать корабли, а потому было назначено место новой встречи: залив Окоа, к западу от Санто-Доминго.
Нежелание прислушаться к советам адмирала обернулось катастрофой для испанского флота, который покинул Санто-Доминго вскоре после Колумба. Ураган свирепствовал несколько дней, и из эскадры, насчитывавшей три десятка кораблей, 25 погибли. Среди пятисот моряков и пассажиров, жертв катастрофы, были командор Бобадилья и судья Ролдан. На дне Карибского моря оказались золотые слитки, оцененные в 120 тыс. дукатов, т.е. весившие более 4 ц. Несколько полуразбитых кораблей, потерявших управление, с трудом вернулись в Санто-Доминго, и лишь один корабль достиг Испании. Как раз на нем находилось личное имущество Колумба, в том числе золото, которое позднее позволило адмиралу безбедно окончить свои дни в Европе [46].
Корабли Колумба были потрепаны бурей, у одного из них унесло за борт шлюпку, но люди были целы. Адмирал дал экипажам время на починку снастей и на отдых, а затем, пользуясь пассатом и восточным течением, покинул Гаити. Вскоре он был в виду Северной Ямайки, откуда направился к островам близ южного берега Кубы. 27 июля 1502 г. флотилия взяла курс на юго-запад и за три дня достигла современного Гондураса. Вновь, как четыре года назад, Колумб вышел к берегам американского материка, на этот раз - в его центральной части.
Берег, уходивший на запад, был прикрыт с моря о-вами Баия. Он представлял собой неширокую низменность с вечнозеленым тропическим лесом, а далее простирались гряды гор в тысячу и более метров высоты. Колумб стоял у входа в Гондурасский залив, вдававшийся на 150 миль в материк; в глубине залива начинались пути в края, населенные майя. Адмирал этого не знал, как не знал и того, что он находился примерно в 200 милях от Копана - одного из центров многовековой цивилизации майя с ее каменными пирамидами, храмами, стадионами, украшенными цветной керамикой и скульптурой. Далее на север и северо-запад, на п-ове Юкатан, располагались основные поселения майя. Их возглавляли воины-аристократы и жрецы, которые владели искусством иероглифического письма, составляли календарь, основанный на астрономических и математических подсчетах, приносили человеческие жертвы.
У о. Бонакка (Гуанаха на современных картах), крайнего со стороны моря в группе о-вов Баия, решалась судьба последнего из четырех путешествий Колумба в Новом Свете. Адмирал мог пойти в любом направлении, например на север, хотя бы до широты Кубы, если бы он желал доказать свое утверждение, сделанное в 1494 г., что Куба - часть Азии. Он мог пойти на запад, в глубь Гондурасского залива, если бы искал проход в Индию. Но обследование северо-западной части Карибского моря, по-видимому, представлялось Колумбу наименее перспективным. Он никогда не слышал от индейцев, что следовало искать золото к западу от Кубы, тогда как на юго-западные берега Карибского моря ему указывали в свое время жители устья Ориноко.
Войдя в Гондурасский залив, адмирал обнаружил бы, что берег поворачивает на север, к Юкатану, где в дальнейшем испанцы натолкнулись на решительное сопротивление майя. Через несколько лет после путешествия Колумба, в 1511 г., туда попала группа потерпевших кораблекрушение испанцев, и те из них, кто оказался в руках майя, были принесены в жертву богам. Судя по старинным описаниям, подобные жертвы в ходе религиозных процессий осыпались цветами, вокруг них совершались ритуальные танцы. Куски их расчлененных тел поедались, как благословенная пища. Человеческие жертвоприношения должны были умилостивить богов, так же как членовредительство, принесение в жертву собственной плоти и крови. У майя оно напоминало обряды, принятые в древности семитами Ближнего Востока [47].
Адмирал выбрал курс на восток, а затем - на юго-восток. Таким образом, он ограничивал сферу своих исследований берегами Карибского моря к юго-западу от Гаити. Следуя этим курсом, Колумб мог узнать, не связаны ли в единый массив только что открытые территории с теми, где он побывал в 1498 г. Одним словом, выбор пути, сделанный Колумбом, объяснял цель его путешествия. Поиску далеких земель на западе он предпочитал открытие более доступных (и предположительно богатых золотом) земель в относительной близости от Гаити. Новые земли могли бы не рассматриваться как часть единой вест-индской колонии Испании. Они могли бы стать особым владением, а Колумб - их губернатором в силу своих старых хартий. Таким образом, адмирал был способен в новых условиях восстановить свое положение вице-короля и т.д., утраченное на Гаити.
С середины августа 1502 г. флотилия медленно шла вдоль побережья, борясь с бурями, которые здесь нередко бушуют с июня по сентябрь. В непогоду на 800-мильном пути до залива Дарьей, где начинается Южная Америка, не раз рвались снасти и паруса, корабельный червь разъедал днища. Погода улучшилась, когда прошли Кабо-Грасьяс-а-Дьос - мыс Благословения Господня, крайнюю точку современного Гондураса. На стоянках вели обмен с прибрежными селениями (с помощью переводчика, которого захватили у о. Бонакка), спускались на берег для охоты. В заболоченных низинах, подходивших к морю, росли вечнозеленые кустарники, древовидные папоротники, орхидеи. Здесь водились тапиры и броненосцы, пестрые колибри и золотисто-зеленая кетцаль - птица, служившая эмблемой индийских племен, а ныне украшающая герб Гватемалы.
Путешествие у западных берегов Карибского моря длилось с перерывами девять месяцев. У индейцев удалось приобрести немало золота, особенно в области Верагуа (современная Панама). Индейцы рассказывали, что в глубинных районах лежал Сигуаре - край, особо богатый золотом, где были лошади (надо думать, ламы), а население жило в хороших домах, носило дорогие одежды, торговало на ярмарках. Сигуаре, расположенный на острове, занимал по отношению к Верагуа такое же географическое положение, как в Европе Пиза по отношению к Венеции, т.е. от Верагуа к Сигуаре тянулся какой-то перешеек. Так выглядели в передаче испанских моряков географические представления прибрежных индейцев о Центральной Америке, об их собственной стране и об областях расселения майя, ацтеков, инков.
Пройдя большую часть пути по направлению к Южной Америке, флотилия в январе 1503 г. в заливе Москитос была вынуждена из-за непогоды прекратить дальнейшее продвижение и искать стоянку. Эта стоянка, вопреки желанию испанцев, оказалась необычно долгой. Дело в том, что корабли укрылись, войдя в устье реки Белен (Вифлеем), когда уровень воды в ней был высок из-за проливных дождей. После того как паводок спал, отмели близ устья реки оказались непроходимыми для кораблей. Колумбу и его людям, запертым в нижнем течении Белена, пришлось три месяца ждать нового паводка, открывшего выход в море.
Своих припасов у испанцев, застрявших на реке, не хватало, и экспедиция жила главным образом за счет соседей-индейцев. Вначале отношения с ними были мирными, но вскоре поставки продовольствия стали индейцам в тягость. К тому же испанские моряки вели себя здесь, как в покоренной стране, захватывали все, что желали, насильничали. Колумбу, казалось, удалось взять верх, когда при удачном набеге испанцы захватили местного кацика и его семью. Но кацик ночью сумел бежать с испанского корабля, а те из его семьи, кому это не удалось, повесились в трюме на балках. Все это случилось в первой половине апреля 1503 г., когда мели у устья Белен стали постепенно проходимыми. 16 апреля три корабля уже были в открытом море, а четвертый решено было покинуть. Одна из испанских лодок, подвозившая на корабли пресную воду, подверглась яростному нападению, ее команда из десяти человек погибла [48].
Каравеллы, источенные корабельным червем, текли все сильнее, моряки то и дело брались за насосы. Одну из каравелл, только что вырвавшуюся из Белена, пришлось бросить как наиболее поврежденную. Колумб мог очистить днища в Белене или еще раньше, вытащив корабли на берег. Он этого не сделал, по-видимому, опасаясь нападения индейцев. Теперь следовало, пока корабли держались на плаву, как можно скорее возвращаться на Эспаньолу, находившуюся в 600 милях от Панамского перешейка. Но идти туда по прямой ввиду встречных ветров было очень трудно, и адмирал предпочитал держать курс на восток, вдоль берега, чтобы в дальнейшем повернуть на север, выйти на широту Гаити.
Экспедиция продвигалась на восток в течение двух недель, до 1 мая 1503 г., когда за заливом Сан-Блас обозначился поворот берега к юго-востоку. Вопреки желанию Колумба, команды кораблей настояли на прекращении прибрежного плавания, которое удлиняло маршрут и мешало скорейшему возвращению. Адмирал, измученный подагрой и малярией, не стал долго спорить с командами, поддержанными капитанами и кормчими. Корабли двинулись на север от Панамского перешейка, к Кубе, где моряки рассчитывали найти ветры, позволяющие скорее добраться до Эспаньолы.
Навигационная обстановка у островов близ южного берега Кубы, куда экспедиция вышла через 12 дней, была еще хуже, чем у Панамского перешейка. Более месяца корабли пытались продвинуться на восток вопреки непогоде, неблагоприятным ветрам и течениям. Судя по письму Колумба, отправленному в июле 1503 г. католическим королям с Ямайки, плыть в этих условиях до Эспаньолы было невозможно. Приходилось ждать перемены ветра, а тем временем вода сочилась в трюмы, как сквозь сито. В конце концов аварийное состояние кораблей вынудило прекратить попытки продвинуться на восток. Было решено покинуть безлюдные острова, прикрывающие южную часть Кубы, где не было хороших стоянок, и идти возможно скорее к Ямайке. Там берега были сравнительно густо заселены, и до Эспаньолы было немногим более сотни миль, если считать от крайней восточной точки острова.
В конце июня корабли достигли Ямайки и вошли в бухту Санта-Глория, ныне Сент-Анс-Бей. В трюмах вода поднималась до палуб, каравеллы стали плотами с глубоко затопленной подводной частью. Вытащенные на берег, они годились под жилье, но их днища были в таком состоянии, что о починке не было речи. Ближайшее индейское племя в обмен на безделушки согласилось временно кормить экспедицию, и теперь главной задачей Колумба было связаться с Эспань-олой, сообщить, что более сотни испанцев находятся неподалеку, на Ямайке, в положении потерпевших кораблекрушение.
Судя по дате на письме Колумба католическим королям - 7 июля 1503 г., - адмирал попытался установить связь с Эспаньолой недели через две после прибытия в Санта-Глорию. Но первая попытка кончилась неудачей. Гонца Колумба, Д. Мендеса, на Восточной Ямайке перехватили враждебно настроенные индейцы, и он лишь с трудом смог от них вырваться. Следующая попытка оказалась успешной. К восточной оконечности Ямайки под охраной доставили две пироги, куда сели 20 индейских гребцов, дюжина испанских моряков и два руководителя экспедиции, Мендес и Б. Фиеши. За три дня обе пироги смогли пройти около 80 миль на восток до острова Навасса, лежащего в Наветренном проливе, между Ямайкой и Гаити. В пути волны смыли продовольствие, кончилась вода, и один из индейских гребцов умер от жажды и зноя. На Навассе, где в расщелинах скал нашли воду, несколько индейцев опились до смерти. От Навассы до Гаити оставшиеся 30 миль прошли всего за одни сутки. На гаитянском берегу местные индейцы накормили путешественников, дали им отдохнуть и через несколько дней помогли на пирогах добраться до ближайшего испанского поста.
Казалось бы, прибытие Мендеса и Фиеши на Эспаньолу должно было положить конец злоключениям Колумба и его спутников. Но все оказалось не так просто. Губернатор Овандо, когда к нему явился Мендес, не стал никого отправлять на Ямайку, ссылаясь на то, что ему самому не хватало кораблей для снабжения Эспаньолы. Не исключено, что Овандо видел в Колумбе претендента на свое место, а потому оттягивал его возвращение из далекой экспедиции. Мендес, оказавшись не у дел, более полугода сопровождал в походах губернатора, который за это время, по словам посланца Колумба, "сжег и повесил восемьдесят четыре кацика" (Лас Касас округлил это число до 80, а другой историк XVI в., Ф.Л. де Гомара, сократил его до 40) [49]. Только в начале 1504 г., когда на Эспаньолу пришли из Европы три корабля, Мендесу разрешили зафрахтовать один из них. В ожидании этого корабля адмирал и его спутники провели на Ямайке целый год.
Долгое время Колумб не знал, добрались ли до Эспаньолы Мендес и Фиеши. Не дожидаясь вестей от них, в январе 1504 г. почти половина участников экспедиции отказалась повиноваться адмиралу и попыталась без его ведома уехать на Эспаньолу. У восточной оконечности Ямайки бунтари насильно посадили в пироги индейских гребцов, но далеко отплыть не смогли ввиду встречного ветра и вынуждены были вернуться.
Разлад между участниками экспедиции назревал давно, его причиной было, прежде всего, найденное на Панамском перешейке золото. Спутники Колумба были недовольны королевской инструкцией, которая им возбраняла самостоятельно заниматься торговлей, требовала сдавать адмиралу драгоценности, вымененные у индейцев. Такие же инструкции были у других экспедиций, но кое-кто из их руководителей, в отличие от Колумба, смотрел сквозь пальцы на нарушения. Кроме того, адмирал, действуя в духе времени (и, скорее всего, по договоренности с католическими королями), запрещал морякам составлять географические карты новых земель, а те, что были составлены, отобрал. Тем самым Колумб к неудовольствию моряков ограничивал их возможности когда-нибудь заняться поисками золота в Новом Свете.
На психологической обстановке экспедиции сказалось ухудшившееся здоровье адмирала. Его работоспособность упала, в частности из-за приступов лихорадки, он был зачастую вынужден перекладывать руководство всеми делами на капитанов и маэстрес. Так, в апреле 1503 г., когда экспедиция с трудом выбиралась из устья Белена, Колумб, судя по его июльскому письму католическим королям, мог лишь молиться о спасении экспедиции и подыскивать соответствующие места из Библии. Это письмо напоминало другие письма: сыну Диего после прибытия в Испанию. Их общий жалобный тон, постоянные сетования на здоровье и тяжкие обстоятельства выглядели контрастом с письмами, дневниками и отчетами предыдущих лет, наполненными сведениями об открытиях, оптимистическими проектами колонизации.
Если адмирал все видел в мрачных тонах, то что можно было сказать о большинстве матросов, простых крестьянах, выходцах из городской черни, подчас бывших заключенных? Среди них трудно было поддерживать дисциплину после кораблекрушения на диких берегах Ямайки. Авторитет адмирала теперь сохранялся больше всего за счет преданности его окружения - брата, сына, нескольких моряков, участвовавших в предыдущих экспедициях, - за счет его знания людских характеров [50].
В начале 1504 г. экспедиция голодала. Ее участники не стали заниматься посадками продовольственных культур, опрометчиво полагая, что отъезд на Эспаньолу - не за горами, что продукты все время можно будет выменивать у индейцев на безделушки. Когда выяснилось, что это не так, что спрос на безделушки стал равен нулю, было уже не до посадок. Экспедицию выручил адмирал, прибегнув к старинному средству, способному смутить простодушных индейцев. По календарям он знал, что 29 февраля 1504 г. будет лунное затмение, о чем объявил индейским кацикам как о знамении небес, недовольных плохим снабжением испанцев. Когда затмение началось, пораженным индейцам сообщили, что Колумб молится об их спасении, которое будет даровано, если они возобновят поставки продовольствия. Кацики на все соглашались, и впредь продовольственных проблем у испанцев не было [51].
В марте 1504 г. наконец пришли вести о Мендесе и Фиеши. С Эспаньолы прибыла небольшая каравелла, посланная губернатором, чтобы выяснить, живы ли еще Колумб и его спутники. Капитан каравеллы отказался взять кого-либо на борт, но оставил адмиралу немного продовольствия. После ухода каравеллы отношения между сторонниками и противниками адмирала еще более обострились. Дело дошло до вооруженных столкновений, в ход пошли шпаги. Бунтари желали захватить вытащенные на берег корабли, где Колумб, по-видимому, хранил драгоценности, но ничего не добились. Несколько человек были ранены и убиты, адмирал распорядился взять двух зачинщиков столкновений под стражу.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
