Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

В самом деле: если Россия не может догнать лидеров мирового технологического прогресса из-за низких темпов своего собственного развития, она, в принципе, может выиграть время, необходимое ей для сокращения разрыва, за счет значительного замедления или даже временной остановки развития лидеров.

Сегодня сама принципиальная технологическая возможность такого замедления вызывает серьезные сомнения, и, как минимум, нуждается в доказательствах.

Тем не менее, представляется возможным, а в определенной степени даже полезным, вплотную приступить к разработке систем и принципов, позволяющих в случае необходимости обеспечить быстрое засорение мутирующими, малозаметными, «долгоживущими» и устойчивыми к внешним воздействиям компьютерными вирусами мирового кибернетического пространства до уровня, исключающего его регулярное использование на значительные промежутки времени.

Разработка таких систем создаст принципиально новый тип «оружия стратегического сдерживания», позволяющего его обладателям выйти за пределы доктрины «гарантированного взаимного уничтожения» и вернуться к доктрине «гарантированного безнаказанного уничтожения», существовавшей в аналитических кругах США в 1946-49 годах. Ведь его при­менение будет означать относительно кратковременное уничтожение экономического и военного потенциала наиболее развитых стран при сохранении в практически полной непри­косновенности потенциалов всех остальных, не зависящих непосредственно от состояния мировых компьютерных и ком­муникационных систем.

Кроме того, нельзя забывать, что современное поколение наших сограждан прошло через испытания, прежде всего психологические и моральные, которые и не снились собаке Павлова. Вызванные затянувшимся реформаторским шоком изменения действительно необратимы, а глубину и характер их нам еще только предстоит осознать.

Несмотря на усталость от кризисов, страх перед ними в современной России практически отсутствует и потому не может служить обоснованием каких-либо общественно значимых действий. Скорее, таким обоснованием может служить страх перед отсутствием либо прекращением кризисов.

Почему же мы настойчиво ищем альтернативы «закрывающим» технологиям и компьютерному оружию? Почему не хотим новых «великих потрясений»?

С «закрывающими» технологиями просто: основные выгоды от краха индустриальных держав достанутся не нам, а постиндустриальным США. С данной точки зрения СССР упустил момент, когда широкомасштабное вбрасывание «закрывающих» технологий могло полностью дезорганизовать развитие тогда еще индустриальных США; справедливости ради отметим, что это был именно «момент», краткий исторический миг, ибо большинство «закрывающих» технологий по своему уровню соответствует как раз периоду широкого распространения информационных технологий.

Таким образом, вбросив в мировой оборот «закрывающие» технологии, Россия получит лишь небольшую часть связанных с этим выгод. А вот негативных последствий мы, если не предпримем превентивные меры, можем хлебнуть полной чашей, так как общее схлопывание мировых рынков будет весьма болезненным для нашей экспортно-ориентированной экономики.

Поэтому применение «закрывающих» технологий, хотя и является выходом из исторического тупика, в который загнало Россию ее недееспособное руководство, но выход этот не является привлекательным. Почему же мы не выбираем компьютерную войну?

Прежде всего, потому, что не знаем, возможно ли создание таких технологий в принципе. К тому же, технологическая возможность еще далеко не означает способность осуществления подобных проектов в России. Последнее уточнение связано с тем, что человеческая психика в принципе не позволяет личности сознательно разрабатывать механизмы уничтожения своей собственной среды обитания. Программисты, воспринимающие Интернет именно как свою среду обитания, в принципе неспособны на разработку программ, направленных на его уничтожение.

Это означает, что разработка компьютерного оружия может вестись лишь фрагментарно, поэлементно, так, что каждый исполнитель, работая над локальной задачей или даже объединяя результаты решения нескольких локальных задач, не будет знать о конечном результате.

Такая разработка объективно потребует исключительно хорошей организации процесса разработки этого оружия, причем со стороны людей, обладающих хотя бы минимальной технической грамотностью в данном предмете.

Между тем деградация советской школы менеджмента и практически полное отсутствие квалифицированных управленцев в структурах государственного управления и научного обеспечения почти исключает возможность решения связанных с этим сложных управленческих задач.

Однако даже в том случае, если изложенные организационные преграды удастся снять, массированное применение компьютерного оружия все равно останется деструктивным действием, наносящим вред не только США и другим развитым странам, но и России.

Глобальная катастрофа не принесет России выгод. Всякие отголоски большевистско-либеральных настроений «чем хуже, тем лучше» или патриотических - «реванша России» - неуместны - и не только по моральным, но и по собственно экономическим, узко эгоистичным причинам.

Не стоит обольщаться, что, к примеру, в случае выбивания США из мировой конкурентной гонки, наша жизнь будет изменяться к лучшему.

Изъятие США из ткани мирового экономического и технологического развития, прежде всего, приведет к резкому схлопыванию мировых рынков товаров и услуг. Соответственно, рухнут экспортно-ориентированные экономики Юго-Восточной Азии и Японии, товары которых, предназначенные для американского рынка, не будут допущены развитыми странами Европы на свои рынки.

Исчезновение триллионных капиталов вызовет финансовую дестабилизацию крупнейших, в том числе транснациональных корпораций и, как следствие, чрезвычайные меры правительств (в первую очередь развитых стран Европы) по государственной поддержке крупнейших фирм и экономик в целом.

В последнее время становятся опасно популярными рассуждения о том, что мировые капиталы, лишенные возможности вложения в США, немедленно бросятся в Россию и обеспечат ей если и не немедленное построение коммунизма, то, во всяком случае, стремительный выход из кризиса и превращение в одну из ведущих держав мира.

Подобные умозаключения, к сожалению, основываются более на благих намерениях, чем на реальных фактах. Прежде всего, капиталы, приходящие в США, сегодня, после замедления роста фондового рынка, ищут более безопасности, чем доходности. В поисках этой безопасности лишившиеся США капиталы пойдут не в по-прежнему пугающую Россию, но в следующие после США по уровню развитости (а значит, и безопасности) страны Европы.

Капиталы, стремящиеся к высокой прибыльности и к решению геополитических задач, устремятся в первую очередь в Латинскую Америку, отвоевывая докризисные позиции (европейские капиталы были серьезно потеснены в Латинской Америке американцами в ходе кризиса 1998-99 годов).

Выигрыш России с точки зрения привлечения инвестиций будет незначительным, а с учетом общего сужения емкости мировых рынков и, соответственно, снижения потребностей в инвестировании средств для развития новых производств, и вовсе, скорей всего, не будет существовать. Принципиально важно, что общее схлопывание мировых рынков мгновенно и качественно обострит конкуренцию, уничтожив не только производства с «избыточным качеством», но и производства с избыточными издержками.

А это – Россия. И не только из-за плохой организации производства, но и по объективным, в первую очередь климатическим причинам.

С одной стороны, из-за инерционности экономики и слабости системы госуправления, мы не успеем переориентировать экономику на обес­печение в первую очередь собственных рынков. С другой, мы будем в кратчайшие сроки, буквально за год-два, выбиты из ряда жизненно важных для нас внешних рынков (основной потребитель российской платины - автомобильная промышленность Японии; что же касается нефти, то обвальное сокращение ее потребления главным потребителем мира - США - предельно обострит конкуренцию производителей, в которой Саудовская Аравия после того, как исчезнет ее главный кредитор, сможет продавать нефть по 3-4 сегодняшних доллара за баррель, Великобритания и Норвегия - по 9, а Россия - лишь по 12 долларов за баррель).

Наконец, обесценивание долларов само по себе нанесет России, как и всем остальным странам «третьего мира», сильнейший удар. Как бы мы ни готовились к мировому катаклизму, не менее половины валютных запасов общества будет в них. Даже если государство успеет «сбросить» лишние доллары - оно в принципе не сможет убедить в целесообразности подобного шага своих граждан и предприятия. В результате проблемы США обернутся уничтожением значительной части национального богатства России и почти всех ее ликвидных капиталов.

Единственный смысл попытки «закрыть Америку» - глобальное торможение мирового технологического прогресса, вызванное сжатием рынков высокотехнологичной продукции (это в основном развитые страны, доля США в которых очень велика). В этом случае устаревание «наследства СССР» кардинально замедлится, и Россия сможет поддержать свои позиции во внезапно замедлившейся технологической гонке, продлив свое существование на 5-10 лет и выиграв это время для нормализации систем госуправления, возрождения экономики и возобновления технологического прогресса.

Но и этот выигрыш сегодня недоступен из-за слабости государства, которое не сможет воспользоваться открывшейся возможностью. Он сомнителен и в любом случае не покрывает негативных последствий проигрыша. Поэтому, хотя соблазн «закрыть Америку» и понятен, - особенно в свете последнего десятилетия российской истории, которое может стать последним уже и в буквальном смысле, - поддаваться ему, по крайней мере, в настоящее время, себе дороже.

Ознакомившись с вышеизложенными взглядами, я пришел к выводу, что практически единственным проектом, предполагающим созидательную, а не разрушительную работу, сохранившимся на сегодняшний день, является реконструкция Транссибирской железнодорожной магистрали и прилегающих к ней с востока и запада участков, которая приведет к созданию единого, а со временем - скоростного - железнодорожного моста «Лондон - Токио» (с выходом на китайские и корейские порты).

Предлагаемый проект воплощает идею транспортных коридоров в широком смысле этого слова. Он включает в себя, помимо железных дорог, трансконтинентальные линии электропередач, каналы оптико-волоконной связи, трубопроводы. Осуществление этого комплекса сверхзадач в одном коридоре позволит сократить их суммарную стоимость в 1,5-2,0 раза.

Создание трансъевразийской магистрали, при всей экзотичности проекта, несет его участникам достаточно серьезные и реальные выгоды (в отличие от других «проектов века», подобных каспийской нефти). Рентабельность проекта очевидна, так как железнодорожные перевозки на большие расстояния выгоднее морских (в отношении «время - деньги»). Кроме того, заказами на соответствующее оборудование будет загружена не только российская промышленность, но и корпорации Японии и Европы.

Геополитическая выгода для России еще более очевидна: миллионы рабочих мест, возрождение целых отраслей промышленности, а соответственно, - кардинальное увеличение внутреннего спроса, в том числе на инвестиции, а также оздоровление управляющих систем. Россия при реализации описываемого проекта не просто надежно обеспечивает свое экономическое, политическое и культурное единство. Задолго до его завершения - фактически с начала его официальной проработки - она впервые начинает реальный процесс постсоветской реинтеграции, которая автоматически становится стержнем евроазиатской интеграции, внезапно возвращая Россию в число стран - участниц мировой политики. Кроме того, наша страна, наконец, сможет приступить к освоению и «обживанию» своих восточных и арктических пространств, на которых расположены основные ресурсные базы России.

Развитые страны Европы, взрывообразно расширяя пространство интеграции за счет России и Японии (а с учетом вероятного ответвления трансъевразийской магистрали, чтобы лишить Японию потенциальной возможности блокировать ее, - и Кореи с Китаем), также расширят и свою геоэкономическую устойчивость, в первую очередь по отношению к потенциальным деструктивным воздействиям со стороны НАФТА и МЕРКОСУР.

Ведь сегодняшняя объединенная Европа, несмотря на все свои бесспорные достижения, все еще слишком мала, а значит - и слишком неустойчива для эффективной глобальной конкуренции с означенными региональными группировками. Ей необходимо значительное расширение масштабов экономической деятельности. Магистраль позволит решить эту задачу созданием фактически общеевразийского производства.

Она явится началом объединения разрозненных рынков ЕС, Восточной Европы, России и Японии (с вероятным присоединением Китая) при помощи объединения транспортной и, что при современных технологиях практически неизбежно, энергоинформационной инфраструктуры. Даже начало такого процесса качественно повысит масштабы европейского (в определенном смысле уже евроазиатского) экономического пространства, а значит - и его устойчивость.

Также, не лишним будет напоминание о том, что основную геополитическую угрозу непосредственно территории нашей страны составляет стремительно растущий и развивающийся Китай, который уже сталкивается с дефицитом жизненного пространства и природных ресурсов.

Таким образом, сама заявка и начало работы над проектом глобальной транспортной магистрали само по себе создаст не только для его непосредственных участников, но и для всего геоэкономического пространства новую, значительно лучшую реальность. Ведь в условиях широкого распространения информационных технологий на принятие решений влияет не само развитие событий, но уже сообщения о них - «информационные фантомы». Таким образом, евразийская магистраль начнет влиять на человечество и процессы глобальной конкуренции не тогда, когда она будет построена, но уже тогда, когда будет принято стратегическое решение о ее постройке.

Но в случае промедления с выбором вектора развития, - трансъевразийский транспортный мост сложится без участия России – проект ТРАСЕКА и реставрация Великого Шелкового пути только вопрос времени. В таком виде это объективно означает вытеснение России на периферию не только мировой транспортной системы, но и широкомасштаб­ных процессов региональной экономической интеграции в целом.

Часть 2.

Положительная программа

А что мы имеем со строительства трансъевразийского моста, кроме уже перечисленных выгод?

Строительство непосредственно железнодорожной магистрали – не цель, а лишь средство для закрепления позиций России на Дальнем Востоке, откуда исходят на сегодня главные геополитические угрозы.

Характеристики

Список файлов реферата