8413 (645088), страница 3
Текст из файла (страница 3)
Как известно, самому кандидату — Григорию Отрепьеву удалось уйти.
Он (по-видимому, еще в начале розыска) покинул Романовых и укрылся, приняв постриг, среди чернецов Чудова монастыря.
Звали его теперь Григорием.
Из летописей нам известно, что какое-то время Отрепьев провел в Чудовом монастыре, но скоро начал хвалиться, будто он царский сын.
Когда слух о непригожих речах Отрепьева дошел до ростовского митрополита Ионы, он немедленно доложил Годунову. Годунов приказал дьяку Смирному Васильеву схватить дерзкого инока и заточить в Кирилло-Белозерском монастыре.
И вот тут начинаются уже настоящие чудеса…
Дьяк, исполняя указание Годунова, вдруг занемог беспамятством, позабыл царский указ и дал Отрепьеву возможность убежать в Галич.
Из Галича Григорий перебрался в Муром, а из Мурома — в Борисо-Глебский монастырь, где и проходил ступени духовного восхождения преподобный Иринарх…
Глава четвертая
В Житии преподобного эпизод пребывания Григория Отрепьева в одной с ним обители никак не отражен, но известно, что с этого момента нетерпеливо усиливает инок Иринарх свои подвиги.
1.
Примерно ко времени появления самозванца в Борисо-Глебском монастыре приурочен рассказ о встрече преподобного с нищим паломником.
Однажды Иринарх увидел в церкви босого странника. Была зима, и он пожалел нищего.
— Дай, Господи, теплоту ногам моим, чтобы я мог отдать сапоги свои несчастному... — взмолился преподобный и, разувшись, отдал свои сапоги страннику.
Господь даровал Иринарху теплоту, о которой просил он, но дьявол воздвиг против него ропот братии.
— Монах — босой и в рубище! — наговаривали они настоятелю. — Это гордыня в нем!
Игуменом Борисо-Глебского монастыря был тогда Гермоген.
В отличие от казанского митрополита Гермогена не различил он опасности в Григории Отрепьеве, явившемся под его кров... И узреть, подобно прежнему настоятелю Антонию, "сердечными очами", что инок Иринарх пришел от Бога, тоже не сумел он. Гермоген посчитал его подвиги проявлением диавольской гордыни.
Пытаясь смирить Иринарха, Гермоген посылал его в морозы благовеститъ на открытой колокольне, но ничего не помогало. Иринарх продолжал ходить босиком, благодушно снося нападки братии.
Тогда игумен Гермоген отослал Иринарха на прежнюю службу в пекарню, но и это не помогло. Иринарх продолжал ходить босой по морозу, не чувствуя холода.
2.
И все же однажды Иринарх обморозил ноги.
Случилось это, когда в Ростове попал на правеж "один христолюбивый человек". Житие не называет имени несчастного, но по косвенным сведениям, это был тот самый Агафоник, которому столь много обязан Иринарх, или же брат Андрей... Известие о правеже чрезвычайно огорчило Иринарха, и он решил отправиться в Ростов, чтобы помочь несчастному.
Вот тогда-то, отойдя от монастыря на семь верст, Иринарх и обморозил пальцы ног.
Три года после этого болел он.
Три года не заживали на ногах раны...
Ничего случайного не включается в Жития подвижников, поэтому не будем приписывать эту болезнь Иринарха необычайной силе мороза, а попробуем отыскать другое объяснение, почему Всемогущий Господь лишил вдруг святого дарованной теплоты.
Вероятно, хотя и самыми лучшими побуждениями было продиктовано решение Иринарха, идти в Ростов, чтобы выручить несчастного должника, но чем-то неугодным оказалось оно Богу.
И Господь вразумил святого.
Великие подвиги назначено было совершить Иринарху, но еще не пришел час этих подвигов...
Через три года ноги зажили, и снова вернулась в них необыкновенная теплота.
Снова начал Иринарх ходить босиком и летом, и зимою.
Отчаявшись смирять его, Гермоген отослал Иринарха на работы вне монастыря. Никакие насмешки, никакие суровые послушания не могли опалить Иринарха "уныния пламенем", но отлучения от храма Божия он снести не смог.
3.
В роковое для России время изгнали преподобного Иринарха из Борисо-Глебского монастыря…
Уже давно стали замечать недобрые знамения…
Нередко всходило на небо по две, а то и по три луны, два, а то и три солнца светили днем, по земле, по полям и лугам ходили огненные столпы…
То и дело поднимались невиданные доселе бури, сносившие кресты с церквей… Среди белого дня голубые, красные и черные лисицы бегали по московским улицам....
И вот весной 1601 года небо омрачилось густою темнотой, и два с лишним месяца, не переставая, шел дождь…
Ударивший 15 августа жестокий мороз завершил дело. Почти по всей стране погиб хлеб… Цены сразу подпрыгнули в пять раз…
Борис Годунов приказал открыть Царские житницы и продавать хлеб по дешевой цене, но богачи продолжали скупать его и спекулировать.
Начался голод.
"Люди, — пишет Н.М. Карамзин, — сделались хуже зверей: оставляли семейства и жен, чтобы не делиться с ними куском последним. Не только убивали за ломоть хлеба, но и пожирали друг друга. Путешественники боялись хозяев, и гостиницы стали вертепами душегубства: давили, резали сонных для ужасной пищи! Мясо человеческое продавалось в пирогах на рынках! Матери глотали трупы своих младенцев!.. Злодеев казнили, жгли, кидали в воду; но преступления не уменьшались… И в сие время другие изверги копили, берегли хлеб в надежде продать его еще дороже!.. Гибло множество в неизъяснимых муках голода. Везде шатались полумертвые, падали, издыхали на площадях"…
Словно бы из смрада гниющих тел и возникла зловещая тень самозванного царевича Димитрия…
Глава пятая
С печалью на сердце покинул Иринарх Борисо-Глебский монастырь.
А в Богоявленском монастыре, на озере Неро, основанном преподобным Авраамием еще во времена крещения Руси, Иринарха приняли с радостью.
Архимандрит назначил его келарем.
Иринарх, как говорит его Житие, трудился для братии, не оставляя никакой церковной службы...
1.
Мы далеко не всегда помним, что Жития святых составители адресовали своим современникам, тексты эти были рассчитаны на их восприятие, и поэтому многие моменты в них для нас, читателей других веков и эпох, зачастую являются непонятными и нуждаются в дополнительном толковании.
Рассказывая о келарстве преподобного, его Житие говорит, что сам Иринарх не нуждался в земных богатствах, но скорбно было наблюдать ему, как братия и монастырские служители "без меры и без воздержания берут всякие потребы, истощая монастырское достояние".
И не мог новый келарь образумить братию.
Только вздыхал и молился он.
— Преподобный Аврамие! — повторял он. — Не я твоему монастырю разоритель.
И вот однажды, во сне, явился Иринарху преподобный Авраамий и сказал:
— Что печалишься, избранное и праведное семя? Что скорбишь о монастырских выдачах? Ты алчешь и наготуешь, а они захотели здесь жить пространно... Давай им безвозбранно и не скорби о монастыре. По воле Всевышняго Творца он будет неоскуден потребами алчущим.
Слова преподобного утешили Иринарха.
О чем этот эпизод Жития?
О том, как духовно возрастает Иринарх, преодолевая не стоящие душевного сокрушения огорчения? О том, как учится отделять несущественное от главного? Или о постижении того, что не его эта стезя перевоспитывать братию, его путь иной — отмаливать совершенные ими грехи, его занятие — нести, как он говорил в детстве матери, железные труды...
И вот однажды на литургии, во время Херувимской песни, заплакал Иринарх.
— Что ты рыдаешь так, старче? — спросил у него изумленный архимандрит.
— Мать моя преставилась, отче... — утирая слезы, сказал Иринарх.
И еще не закончилась литургия, как появился в храме Андрей, брат Иринарха, и сообщил скорбную весть.
Вскоре, после кончины матери, Иринарх оставляет Авраамиев Богоявленский монастырь и переходит в ростовский монастырь святого Лазаря.
Здесь, в уединенной келье, провел он еще три с половиной года...
2.
Существуют различные лики святости.
Современник Иринарха, будущий патриарх Гермоген, приняв в эти годы монашеский постриг, сразу становится архимандритом Казанского Спасо-Преображенского монастыря, а в 1589 году занимает Казанскую кафедру. Он возводит монастыри, отстраивает церкви, управляет епархией...
Его служение Богу — святительское, деятельное.
Оно всегда на виду.
Совершенно другой лик святости взращивал в себе Иринарх. Для этой святости требовалось молитвенное сосредоточение, отшельническое уединение.
Он мог заниматься и организаторской работой, но как бы хорошо ни исполнял ее, любая такая работа — была только помехой в главном труде...
Среди немногих посетителей Иринарха в монастыре святого Лазаря, был Иоанн юродивый, по прозвищу Большой Колпак.
Иоанн Юродивый пришел в Ростов из Вологды, с соляных варниц. Как и Иринарх, даже в самые сильные морозы Иоанн ходил босым. На голове носил тяжелый железный колпак; на теле, под одеждой вериги, состоящие из железных крестов.
Это он, отправившись из Ростова в Москву, скажет Борису Годунову:
— Умная голова, разбирай Божие дела. Бог долго ждет, да больно бьет!
Иринарху блаженный, Христа ради юродивый, Иоанн Большой колпак, тоже пророчески предсказал будущее.
— Бог даст тебе коня, и на том коне никто, кроме тебя, не сможет ездить. И сесть никто не сможет на коне вместо тебя! — сказал он.
Смутны, неясны для окружающих были слова юродивого Иоанна, но Иринарху, который тяжелыми и долгими подвигами очистил духовное зрение, они были ясны так же как и нам, знающим из истории, что тогда случилось с Россией...
— За беззаконное же пьянство и разврат Господь Бог нашлет на Русскую землю иноплеменных! — пророчествовал Иоанн. — И они почудятся и подивятся твоему великому терпению и подвигам. Меч их тебе не повредит, и они прославят тебя более верных... А я теперь иду на Москву, просить у царя земли, потому что столько у меня в Москве будет видимых бесов, что едва уставятся хмелевые тычины. Но их Святая Троица Своею силой прогонит!
Еще, прощаясь, юродивый Иоанн, посоветовал Иринарху носить, как и он, железные кресты.
И ушел.
Торопился святой юродивый.
Надобно было еще калужан предупредить о пожаре, в котором погибнут жилища, надо было наступить на ногу обезножившему Григорию, чтобы смог ходить тот…
Годунову надобно было рассказать, что ожидает его род...
Мало ли дел у блаженного?
Везде поспеть требуется...
3.
А Иринарх после прощания с Иоанном загрустил об оставленном монастыре святых и праведных мучеников Бориса и Глеба.
Там в монастыре назначено было спасаться ему.
Там предстояло потрудиться для Бога.
— Святые страстотерпцы Борисе и Глебе! — молился он. — Есть у вас в монастыре много места, а мне, грешному, и уголка нет!
За молитвою и задремал Иринарх, и в тонком сне увидел святых братьев Бориса и Глеба, подходящих к Лазареву монастырю.
— Далече ли собрались, святые страстотерпцы? — спросил Иринарх.
— За тобой, старец, идем! — отвечали братья. — Пора тебе возвращаться в наш монастырь!
На этом сон прервался.
Разбудила Иринарха молитва, звучащая под окном кельи. Отворив оконце, Иринарх увидел старца Ефрема из Борисо-Глебского монастыря.
— Отче! — сказал Ефрем. — Послал меня строитель Васьян спросить у тебя: в монастырь-то пешком пойдешь или подводу прислать, чтобы вериги твои везти...
— Сам приду... — ответил Иринарх.
И тут снова надобно прервать рассказ и вспомнить, что наши первые русские святые Борис и Глеб имеют обыкновения являться, когда от их помощи зависит судьба Святой Руси.
Они пришли на помощь благоверному князю в Невской битве, начальник ижорской стражи Пелгусий видел тогда, как плыли они на челне.
Видели Бориса и Глеба на поле Куликове когда бился святой князь Димитрий Донской с полчищами Мамая.
Вот и здесь пришли они к преподобному Иринарху, чтобы призвать его отмаливать Святую Русь.
Глава шестая
С веригами на плечах и оковами на ногах вернулся Иринарх в Борисо-Глебский монастырь. Первым делом приковал себя трехметровой цепью в келье и тринадцать лет не выходил никуда.
Страшные дела на Руси начались…
1.
13 апреля 1605 года от апоплексического удара — кровь хлынула изо рта. носа, ушей — умер царь Борис Годунов. Через три дня была принесена присяга новому царю — юному Федору Годунову, но Басманов, командовавший войсками, осаждающими запертого в Кромах самозванца, предательски объявил войску, что самозванец — истинный царь.
Войска присягнули Лжедмитрию.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
