79435 (640349), страница 6
Текст из файла (страница 6)
В высшей степени показателен тот факт, что в условиях общедемократического подъема накануне первой русской революции Толстой сделал революционеров предметом художественного изображения (последние редакции “Воскресения”, рассказы “Божеское и человеческое”, “Фальшивый купон”). Отрицая, как и прежде, целесообразность “насильственного” революционного действия. Толстой вместе с тем открыто высказывает свое сочувствие революционерам.
Революцию 1905 г. Толстой, как известно, не понял и отстранился от нее. Разгоревшейся во время революции классовой борьбе он противопоставил требование добрых, незлобивых личных отношений (“Корней Васильев”); жестокой и бесплодной, с его точки зрения, революционной “насильственной” деятельности — “истину” об “агнце”, который победит всех (“Божеское и человеческое”), а царю советовал вместо расправы с революционным движением добровольно отказаться от власти и связанного с ней “греха” (“Посмертные записки старца Федора Кузмича”).
Но как главная в его творчестве этих лет выдвинулась тема борьбы с самодержавным деспотизмом (“Хаджи-Мурат”, “За что?”). Вновь пробудился интерес к истории декабристов, хотя замысел романа о них и теперь не был осуществлен.
Художественное своеобразие повестей и рассказов, созданных Толстым в начале 900-х годов, отмечено некоторыми общими чертами, отличающими их не только от произведений раннего периода, но и от повестей, рассказов 80-х годов и романа “Воскресение”.)
Произведения 80-90-x годов как бы делятся на две группы: в одних, предназначенных для “интеллигентных читателей”, преобладает психологический анализ; другие (“народные рассказы”) отличаются лаконизмом описаний и элементарной художественной формой.
В произведениях, созданных после 1900 г., происходит синтез этих разных линий. Создается некий новый тип произведения, с предельно строгой художественной формой, лаконичной в описаниях, четкой и резкой в лепке характеров, построенной на быстром, драматическом развитии действия, но с присутствием в ней, в ином сравнительно с прежней манерой виде, психологического анализа, подчиненного задаче обрисовки характера. Все эти черты можно найти в драме “Живой труп”, повести “Хаджи-Мурат”, рассказах “За что?”, “Корней Васильев” и др.
Вместо подчеркнуто обыкновенных людей главными героями делаются незаурядные, яркие натуры, будь то князь Касатский, горец Хаджи-Мурат или крестьянин Корней Васильев, И это тоже был возврат — на новом этапе — к принципам раннего творчества, периода “Войны и мира” и “Анны Карениной”.
После жестких, аскетических зачинов “Смерти Ивана Ильича”, “Крейцеровой сонаты”, “Воскресения” поражает самая первая страница' “Хаджи-Мурата” с ее красочным описанием цветущего поля и подробным, с мельчайшими деталями, рассказом о сломленном репье-татарнике.
Работая над “Хаджи-Муратом”, Толстой говорил П. А” Сергеенко: “Все это младость”. Действительно, красочная изобразительность реализма молодого Толстого входит в этот последний его шедевр. Поэтические и красочные картины природы появляются затем на многих страницах, чтобы в конце завершиться взволнованным описанием последней ночи Хаджи-Мурата с соловьиным пеньем и щелканьем.
Поэтическую живописность придают повести изумительные горские песни, невольно напоминающие другую “кавказскую повесть” Толстого — “Казаки”, с такими же песнями — фольклорными параллелями к судьбам героев.
Кажется, будто романом “Воскресение” Толстой выполнил наконец свой художественный долг; в трактате “Что такое искусство?”, законченном тогда же, выговорил все свои требования к “настоящему искусству”, а себе самому дал наконец свободу от всяких стеснений и догм.
Высокий пафос социального обличения присутствует, конечно, и в “Хаджи-Мурате”. Сам Толстой говорил, что его интересовали здесь два полюса абсолютизма: европейский, выраженный фигурой Николая I, и азиатский, выраженный Шамилем. С той же беспощадностью, с какою обличал он разных сановников в романе “Воскресение”, срывает Толстой маски с Николая I и с Шамиля. Под сходными масками скрывается одинаковое лицо: показное величие и внутреннее ничтожество, желание представиться аскетом и совершенная моральная распущенность, игра в великодушие и потрясающая жестокость, Толстой работал над повестью долго, собирал и проверял источники. И, как всегда, докопался до корня, до исторической правды: гибель Хаджи-Мурата, “собачья жизнь” крепостных слуг, смерть солдата Авдеева, разоренные аулы — звенья одной цепи.
Но пафос социального обличения не ограничивает теперь художника в разносторонней обрисовке характеров персонажей. В дневнике периода работы над “Хаджи-Муратом” находится очень важная запись: читая Чехова, Толстой понял, какую яркость приобретают характеры от “смело накладываемых теней”, и собирался применить этот способ к образам своей повести.
Вообще, рисуя в “Хаджи-Мурате” (как и в пьесе “Живой труп”, повести “Отец Сергий”) остроконфликтную, драматическую ситуацию. Толстой не отказывается от пристального интереса к индивидуальным чертам характера, главным и второстепенным, сильным и слабым. У Хаджи-Мурата это жажда жизни, смелость, решительность, предприимчивость, глубокая любовь к семье, детская непосредственность и добродушие, соединенные с гордым сознанием своего достоинства.
В русской литературе конца XIX — начала XX в., несомненно, Толстому принадлежит первое, главенствующее место. Его авторитет — не только как писателя, но как выдающейся, несравненной личности — был громадным. Общеизвестны суждения на этот счет Чехова, Горького, Куприна, Бунина, многих зарубежных писателей — Р. Роллана, Т. Манна, Дж. Голсуорси и др. Гениальный художник, великий социальный критик, Толстой сохраняет свое живое значение для всей мировой действительности нашего времени.
Список литературы
-
Литературное наследство. “Толстой и зарубежный мир”. М., “Просвещение”, 1965.
-
Некрасов Н. А. Полн. собр. соч. и писем, М., “Правда”, 1952.
-
Роллан Р. “Жизнь Толстого”. Собр. соч., М., 1954, “Комета”.
-
Страхов Н. Н. “Критические статьи об И. С. Тургеневе и Л. Н. Толстом”. СПб, “Невский проспект”, 1887.
-
Толстой Л. Н. Полн. собр. соч. в 90 т. М., “Правда”, 1953.
-
Толстой Л. Н. Собр. соч. в 12-ти т. М., “Правда”, 1987.
-
Тургенев И. С. Полн. собр. соч. и писем в 28 т. Письма, М., “Голос”, 1961.
-
Храпенко М. Б. “Лев Толстой как художник”. М., 1971, “Прогресс”.
-
Чернышевский Н. Г. Полн. собр. соч. в 15 т. М., 1947, “Просвещение”.
0 Некрасов Н. А. Полн. собр. соч. и писем, т. 10, М., “Правда”, 1952, с. 179
0 Тургенев И. С. Полн. собр. соч. и писем в 28 т. Письма, т. 2, М., “Голос”, 1961, с. 241, 247, 232.
0 Чернышевский Н. Г. Полн. собр. соч. в 15 т., т. 3, М., 1947, “Просвещение”, с. 422-423.
0 Храпенко М. Б. Лев Толстой как художник. М., 1971, “Прогресс”, с.316.
0 Толстой Л. Н. Полн. собр. соч. в 90 т. Т. 53, М., “Правда”, 1953, с.185.
0 Толстой Л. Н. Полн. собр. соч. в 90 т. Т. 46, М., “Правда”, 1953, с. 67.
0 Некрасов Н. А. Полн собр. соч. и писем, т. 10, М., “Правда”, 1952, с. 205.
0 Толстой Л. Н. Полн. собр. соч. в 90 т. Т. 5, М., “Правда”, 1953, с.262.
0 Тургенев И. С. Полн. собр. соч. и писем. Письма, М., “Голос”, 1961, т. 2, с. 297.
0 Литературное наследство, т. 75. Толстой и зарубежный мир. М., “Просвещение”, 1965. Кн. 1, с. 52-53.
0 Роллан Р. Жизнь Толстого. – Собр. соч., т. 2, М., 1954, “Комета”, с. 237.
0 Толстой Л. Н. Полн. собр. соч. в 90 т. Т. 48, М., “Правда”, 1953, с.48.
0 Толстой Л. Н. Полн. собр. соч. в 90 т. Т. 61, М., “Правда”, 1953, с.100.
0 Толстой Л. Н. Полн. собр. соч. в 90 т. Т. 62, М., “Правда”, 1953, с.130.
0 Толстой Л. Н. Полн. собр. соч. в 90 т. Т. 61, М., “Правда”, 1953, с.284-285.
0 Толстой Л. Н. Полн. собр. соч. в 90 т. Т. 61, М., “Правда”, 1953, с.269.
0 Страхов Н. Н. Критические статьи об И. С. Тургеневе и Л. Н. Толстом. СПб, “Невский проспект”, 1887, с. 451-452.
0 Роллан Р. Собр. соч., т. 2 , М., 1954, “Прогресс”, с. 312.
0 Толстой Л. Н. Полн. собр. соч. в 90 т. Т. 52, М., “Правда”, 1953, с.6.
0 Толстой Л. Н. Полн. собр. соч. в 90 т. Т. 53, М., “Правда”, 1953, с.69.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
