76320-1 (639904)

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла

Роль сказки в отечественной прозе конца XX века (на примере романа Н. Садур “Немец”)

О.Ю.Трыкова

В конце XX века, как и в конце века XIX, в отечественной литературе возникает обостренная жажда перемен, новых форм и средств художественной выразительности. В поисках нового писатели нередко обращаются если не к хорошо забытому, то несомненно старому. Так на рубеже веков актуализируется мифологическая архаика жанра сказки. Отдельные сказочные мотивы, формы и образы появляются в произведениях Л.Петрушевской, Т.Толстой, А.Кима, Н.Галкиной, Д.Липскерова и др.

Однако если большинство современных отечественных книг, в той или иной степени ориентированных на сказочную традицию, использует лишь один-два, в крайнем случае три способа заимствования из сказки, то роман Нины Садур “Немец”, не так давно опубликованный в журнале “Знамя” (1997. N 6), включил в себя, кажется, все возможные варианты взаимодействия литературного произведения с фольклорным. Итак, остановимся подробнее на анализе этого романа как наиболее симптоматичного для рассматриваемой тенденции и покажем на его примере ту роль, которую играет сказка в отечественной прозе конца XX века.

Лирический монолог героини Н.Садур, ее “поток сознания”, повышенная эмоциональность и разорванность повествования, сугубо современный материал... и сказка “Финист — Ясный Сокол” — как смысловое и лирическое ядро романа. Символично даже имя героини, которое не сразу дается читателю: Александра. Позднее добавляется и отчество: Николаевна. Именно из знаменитого сказочного сборника Александра Николаевна Афанасьева берет вариант сказки “Перышко Финиста Ясна Сокола” Нина Садур.

“Несказочный”, казалось бы, план повествования, с его точностью бытовых деталей и узнаваемостью жизненных зарисовок, открывает мотив печали, тоски от того, что “пропускает жизнь”. Это сродни сказочному мотиву недостачи, характерному для начала многих волшебных сказок. Мотив печали символизируется в образе ковыля — его “нельзя держать дома, а все равно держат”, раскрашивая ковыль (то есть свою печаль) в разные цвета. И здесь намек на будущую сказку: ковыль “немного похож на птичий пух”. Образ птичьего пуха, перышка станет одним из лейтмотивов романа.

С образом ковыля связана и другая типично сказочная идея в романе — идея двоемирия. Противопоставляя любимый русскими ковыль толстым букетам сухоцветов у немцев (“толсто, шарообразно, надолго, прочно”), автор вводит сквозную для всего романа антитезу “Россия и Германия”. Это не что иное, как писательское воплощение фольклорной идеи “двух царств”: первое — свое, родное, второе — чужое, волшебное, куда предстоит отправиться в поисках возлюбленного, решая трудную задачу.

Почти немотивированно, непонятно для тех, кто не помнит наизусть, дается первое вкрапление — цитата из сказки, выделенная в абзац:

“Дозволь с твоим мужем ночь перебыть” (Афанасьев — с. 276, 277, Садур — с. 14, затем — 47!) Цитируя фольклорный источник, писательница берет сначала фразу из второй части сказки, но фразу ключевую, трижды повторенную в оригинале.

Далее — уже большая цитата из сказки, точнее, пересказ кульминационного эпизода первой части “Финиста — Ясна Сокола”, повествующий о предательстве ложных героинь — старших сестер, о первоначальной беде и наказе:

“Вот сестры и решились. Наломали стекол, наточили ножей, набрали иголок. Приставили лестницу к ее окну, залезли и навтыкали всего этого острого, злого на подоконник у влюбленной сестры так, чтобы, прилетев, он себе грудь изранил. А саму ее опоили молоком, подсыпав туда маку...” /3. С.14/ — эта последняя деталь отсутствует в сказке, как, естественно, и авторские метафоры “навтыкали... острого, злого”, там идет речь лишь о ножах да иголках.

Пересказывая русскую народную сказку, Нина Садур стремится, сохранив сюжетную канву, сделать ее более поэтичной, эмоционально выразительной. Сравним:

“Ночью прилетел Финист Ясный Сокол, бился, бился — не мог попасть в горницу, только крылышки себе обрезал” (Афанасьев. С. 274).

К традиционному повествованию сказки писательница добавляет пластику портретных деталей и действий, стремясь сделать зримым описываемое: “Закричал, закричал, растянул длинные крылья, головкой маленькой повертел с клювом загнутым, хищным и улетел” (3. С. 14). И делает это, используя пока еще традиционные тропы фольклора: много инверсий, постоянные эпитеты, повторы...

Помимо вставных эпизодов из сказки, выделенных в самостоятельные абзацы и поначалу особняком стоящих в тексте, в основное повествование сказка проникает отдельными мотивами, небольшими деталями. Уже было сказано об образе-лейтмотиве перышка, рядом с ним можно назвать и образ-лейтмотив стекла, по-особому значимый после процитированного кульминационного эпизода сказки. Такую же роль играют и, казалось бы, незначительные детали типа: “...давно уж был бы здесь...с ладоней моих клевал бы хлебушек” (Александра о далеком возлюбленном — 3. С. 16).

Основной план повествования постоянно перебивается “включениями” из сказки. После пересказа ее кульминационного эпизода через некоторое время идет логическое продолжение о странствиях героини в поисках возлюбленного, о трудностях испытания (действие, как и положено в волшебной сказке, развивается через мотив решения трудной задачи):

“И вот пошла она бродить, как он велел. Камни глодала, железом ноги сбивала, руки увечила” (3. С. 17).

Но неожиданно сказка делает виток и возвращается к своему началу, и в экспозиции ее, кроме традиционного деления на старших и младших (отец и дочери), деления внутри одного поколения (старшие сестры-гулены и труженица младшая), кроме столь же традиционного сказочного утроения, появляются уже совершенно новые, современные детали. Сказочное повествование постепенно “обытовляется”, классическая условность обрастает подробностями, описаниями, портретами. Возникает и чуждая сказке временная определенность, угадываемая по узнаваемым приметам: на героине — “фуфайка и резиновые сапоги”; “сестры нарядятся, вечером в дом отдыха идут, кино смотреть” (3. С.18). Намек на афганскую войну и Чечню еще более конкретизирует время действия. Так сказка, казалось бы, прочно врастает в общее повествование, но ключевые сюжетные ходы ее остаются неизменными: “Дочки, что вам привезти из города?” (отлучка старшего, сопровождаемая наказом). А затем сказка вновь забывается на время... и лишь слабые отголоски ее, полунамеки — в основной части.

А в основной части — цепь полуслучайных эпизодов, зорко и лирично выписанных, рисующих обыденную жизнь Александры Николаевны, тоскующей в Москве по своему немецкому возлюбленному.

Следующий эпизод сказки будет дан позднее, на сей раз автор не нарушит сказочной хронологии сюжета (просьба меньшой дочери привезти ей перышко), но все более детальным и психологически детерминированным становится повествование. Через образ перышка вновь и все явственнее зазвучит мотив полета. Впервые заявлен будет мотив демонизма (это даже еще не заявка, а лишь намек в одном слоге: “И встал к тебе де... мгновенно возник, даже воздух не дрогнул, с колен медленно поднимаясь, лицо к тебе обращая, в лице свет...” (З. С.25). Лишь потом намек этот будет конкретизирован:

“Друзья умирают и возвращаются демонами!... Парящими в небе демонами” (З. С.33).

Н. Садур удается то, что дается немногим: не корежа сказочной основы, дать свое, лирическое, психологически развернутое и достоверное повествование. Так раскрывает она внутренний мир сказочной героини, ее чувства и переживания: от дневной тоски — оцепенения до острого желания уследить за каждодневным превращением возлюбленного в сокола — и невозможности этого.

Постепенно и все настойчивей проводит автор ключевую параллель между двумя героинями: лирической и сказочной (“Но есть какое-то воспоминание в крови, какой-то испуг”). Нарастает не только параллелизм ситуаций, но и портретных деталей: у “короля молодого кареглазого”, как называет Александра Николаевна своего немца, тоже “прямые и гордые плечи” (повторяющаяся деталь портрета, как и у Финиста-Ясна Сокола).

Чтобы усилить этот параллелизм, Н. Садур даже изменяет сказку: ее Финист “сказать по-нашему нечего не может” — значит, тоже “немец”. Фактически симметричен и разговор влюбленных на двух языках (каждый — на своем). Отнюдь не случаен столь настойчиво проводимый мотив “оцепенения” двух героинь — лирической и сказочной.

Итак, сказка — прошлая жизнь Александры? — Нет, но и нагаданная ей “прошлая жизнь” в образе незаметной девушки из рабочего поселка, что “умерла молодой, одинокой, никем не замеченной” - это еще один вариант судьбы (без Сокола).

Дважды дает писательница кульминационную сцену первой части сказки. Второй раз — ближе к финалу и гораздо подробней:

“Что ж она видит? Себе не веря? Птица с ума сошла, что ли?

Птица бьется в окно, как в стекло, а окно-то открыто, хлещет длинными крыльями, благородной сильной грудкой бьется, бьется о воздух окна, словно бы о стекло. Та хочет крикнуть ей: “Влетай, открыто! Ты что?!” — но не то что крикнуть, двинуться не может, так ее сковало. И не стоит она у окна, а лежит на кровати, вся взмокшая, не в силах проснуться, а сама только и видит, как бьется доблестный, яростный сокол о воздух окна, проклятые сестры опоили...” [З. С. 41]. В этой эмоционально наполненной и пластичной сцене кульминационное развитие получает и мотив оцепенения: героиня слышит, но не может помочь любимому. И, наконец, после чередования сказочного и общего планов на смену намекам, параллелизму деталей, ситуаций и образов приходит почти полное смыкание, взаимопроникновение бытового и сказочного планов.

Сначала оно заявляет о себе “путаницей” местоимений, когда о лирической героине Александре автор начинает говорить не в первом (“я”), а в третьем лице (“она”). О героине же сказки, наоборот, “я”. Затем вторая часть сказки о Финисте Ясном Соколе (поиски возлюблеленного, решение трудной задачи, борьба с соперницей, мотив трех купленных ночей и пробуждение от чар слезой, капнувшей на щеку) “врастает” в общий план повествования и смыкается с историей Александры, отправившейся искать своего немца в Германию.

Фрау Кнут, в услужение к которой поступает героиня, — немецкий аналог сказочной соперницы и злая колдунья одновременно. Симптоматично меняется восприятие немецкого быта — сначала хоть и чуждого, но прекрасно-сказочного, затем — враждебного, зловеще-сказочного. Сохраняется традиционное троекратие (три ночи, три платы). Но в уплату за три ночи с возлюбленным идут не волшебные предметы, а деньги, волосы и танец с дурачком-сыном хозяйки.

Сказочная героиня не нашла любимого, пока не сгрызла три камня, не сбила три чугунных посоха, не сносила три пары железных башмаков — но осталась при этом такой же прекрасной. (У Афанасьева об этом прямо не говорится, но подразумевается). У Александры “зубы стерты до десен, руки изувечены, ноги разбиты”, волосы острижены в уплату фрау Кнут, не было в помине и чудесных помощников.Так у Н.Садур иное, реалистическое обоснование получает мотив неузнавания героем своей возлюбленной.

Две (сюжетно сходные) сказочные кульминации дает автор в романе, еще сложнее дело обстоит с его финалом. Здесь не меньше двух вариантов, один из которых полностью сказочен:

“Вот и на третью ночь не может она разбудить Финиста Ясного Сокола. Заплакала она над ним, и одна слеза упала ему на щеку. Он тут же глаза открыл и говорит:

— Что-то меня обожгло.

Они жили счастливо, не замечая ни мира, ни времени, они загляделись” [З. С. 51-52].

Но горькие эпилоги-варианты (или воспоминания предыдущего?) разрушают идилличность канонического сказочного финала. Не случайна одна из последних, ключевых фраз романа:

“Как не любят русские счастья! Как не любят они!” [3. С. 52].

Потому такое значение приобретает еще один образ-лейтмотив произведения, рефреном проходящий через всю книгу. Это образ монашка, бесконечно бредущего по дорогам России. В последних строках романа он получает автобиографическое звучание, становясь символом вечно мятущейся и неприкаянной души героини:

“... черная земля еще не очнулась. По ней, неостановимый, всегда идет монашек. Руки-ноги сбиты в кровь. Зубы стерты до десен. Идет, терпеливый, всю Россию обходит неостановимо. Идет себе, дует на сизое перышко, забавляется, а оно, льстивое, льнет к губам, а он дует, чтоб летало у лица, кружилось у глаз, а оно, льстивое, просится, липнет, а он возьмет, опять подует, и оно, легкое, послушно взлетает, кружится, не может, не может на землю лечь никак! он ему не дает никогда, никогда...

Но и сам — неостановимо, без передышки” [3. С. 52].

Итак, Нина Садур дает нам еще одну из бесконечных интерпретаций архетипа чудесного возлюбленного. В свое время В.Я. Пропп наглядно показал истоки сказочных сюжетов об аленьком цветочке и Финисте Ясном Соколе в сюжете об Амуре и Психее. Им же были выделены глубокие исторические корни этой волшебной сказки. Так, В.Я. Пропп писал о “Финисте”: “Первый брак — притом брак вольный — совершается не в лесу, не в ином царстве, а дома, после чего любовник в образе животного уходит в иное царство и там уже собирается жениться (или женится) на другой, когда его находит девушка и, купив три ночи у соперницы, отвоевывает себе мужа... Можно только предположить, что здесь мы имеем запрещенную связь девушки с юношей-птицей, то есть с маской, с юношей, уже находившимся за пределами своего дома в “ином” царстве, куда за ним отправляется его невеста” [2. С. 133].

Семь вставных фрагментов из сказки дает Нина Садур, меняя их хронологическую последовательность:

1. Цитата: “Дозволь с твоим мужем ночь перебыть”.

2. Первый вариант кульминационной сцены (“Вот сестры решились...”).

3. Решение трудной задачи: “И вот пошла она бродить, как он велел...”.

4. Экспозиция: “А сначала жила в деревне у отца-крестьянина...”.

5. Завязка: “Пролепетала про перышко...” и развитие действия (встреча и любовь с Финистом).

6. Название: “Финист Ясный Сокол”.

7. Второй, более детальный вариант кульминации.

Характеристики

Тип файла документ

Документы такого типа открываются такими программами, как Microsoft Office Word на компьютерах Windows, Apple Pages на компьютерах Mac, Open Office - бесплатная альтернатива на различных платформах, в том числе Linux. Наиболее простым и современным решением будут Google документы, так как открываются онлайн без скачивания прямо в браузере на любой платформе. Существуют российские качественные аналоги, например от Яндекса.

Будьте внимательны на мобильных устройствах, так как там используются упрощённый функционал даже в официальном приложении от Microsoft, поэтому для просмотра скачивайте PDF-версию. А если нужно редактировать файл, то используйте оригинальный файл.

Файлы такого типа обычно разбиты на страницы, а текст может быть форматированным (жирный, курсив, выбор шрифта, таблицы и т.п.), а также в него можно добавлять изображения. Формат идеально подходит для рефератов, докладов и РПЗ курсовых проектов, которые необходимо распечатать. Кстати перед печатью также сохраняйте файл в PDF, так как принтер может начудить со шрифтами.

Список файлов сочинения