73933-1 (639693), страница 4
Текст из файла (страница 4)
А. ДО 1918. — Дальнейшим этапом развития П. л. является переход от позитивизма, реализма, патриотического романтизма к модернизму — декадентству. В общем и целом причины, создавшие эти течения в П. л., те же, что и причины, создавшие аналогичные течения в зап.-европейской литературе, т. е. рост рабочего революционного движения, обострение классовой борьбы, загнивание капитализма, переходящего в свою высшую стадию — стадию империализма, с ее обнаженными гигантскими противоречиями. Специфические условия в Польше — это рост влияния революционного пролетариата, руководимого польской соц.-дем. В Польше агентурой буржуазии, запуганной перспективами революции, являлась партия социал-патриотов — ППС, пытавшаяся обосновать идею «общенациональных интересов» Польши в целях подчинения интересов пролетариата интересам борьбы за буржуазное польское государство. Все эти политические процессы нашли свое отражение в литературных течениях разных частей Польши (речь идет главным образом о русской и австрийской частях ее). Буржуазии приходилось все больше прикрашивать, лакировать действительность: правда жизни, более или менее объективное ее отражение, опасна для нисходящего класса. Отсюда переход в литературе от реализма к так называемому модернизму.
Развитие литературных форм на Западе, развернутое мастерство формы в разнородных областях литературного творчества, более усложненный подход к психологии современного образованного интеллигента помогали и в Польше модернизму под удобной ширмой защиты «глубокого» искусства скрывать некоторое время свою реакционную по существу физиономию и выполнять свою задачу защиты буржуазии во имя «чистого искусства». Одно течение польского модернизма — «молодой Польши» — не признавало вообще общественных вопросов, а с аристократическим презрением к «толпе» предавалось культу эстетских «настроений». Другое течение «молодой Польши» смыкалось в основном с левобуржуазной ППС и другими методами выполняло ту же основную задачу: идеологически свести пролетариат с его основного интернационального революционного пути в дебри национализма с якобы революционной национально-освободительной вывеской.
Первое из вышеназванных течений возглавлялось Станиславом Пшибышевским (1868—1927, см.), Марьямом Пшесмыцким, Леопольдом Стаффом (р. 1878), Казимиром Тетмайером (р. 1865) и др. Нельзя считать случайным тот факт, что основной цитаделью этого течения был Краков. Также не случайно, что главные руководители этого течения, Пшибышевский и Пшесмыцкий, долгое время жили вне Польши и с Запада внесли струю ницшеанства и т. п. «откровений» зап.-европейской буржуазной мысли. Галиция из-за отсутствия сколько-нибудь значительной промышленности не предъявляла спроса на технически образованные кадры. Краков со своим польским искусством средневековья, со своим патриотическим романтизмом как нельзя больше способствовал влиянию Пшибышевского и его приверженцев. В краковских кафе Пшибышевский проповедывал галицийским интеллигентам учение о «сверхчеловеке», взятое на прокат у зап.-европейских ницшеанцев, и о «чистом искусстве». Неслыханно вульгарная литература жалких последователей Сенкевича и других столпов шляхетско-буржуазной литературы, образцы которой давал и сам Сенкевич, облегчала Пшибышевскому и другим его сторонникам их задачи. Сама буржуазия в русской Польше слишком была запугана громкими фразами глашатаев «чистого искусства», чтобы разобраться, что собственно выражает Пшибышевский. Пшибышевский изображал анархистов как «демонических» позеров, но даже таких «революционеров», бегущих обыкновенно после «подвигов» к «демонической женщине», боялась буржуазия русской Польши: отсюда резкий отпор Сенкевича и других из его лагеря «молодой Польше». С другой стороны, немыслимо было в русской царской Польше с ее могучим революционным движением и очень сильным развитием промышленности проповедывать с успехом и демонизм «сверхчеловека». Здесь нужен был реальный отпор и реальная защита в виду все более нарастающей волны революционного пролетарского движения. Вот почему это крыло «молодой Польши» очень быстро сошло со сцены. Сам Пшибышевский, «демонический» борец за «сверхчеловека», кончил очень маленьким человеком, патриотом и правоверным католиком.
Среди эстетизирующих сторонников Пшесмыцкого и Пшибышевского особое место занимает выдающийся писатель Вацлав Берент (р. 1873), примыкающий к «молодой Польше». Берент дебютировал натуралистическим романом, не чужд был радикальных, даже пролетарских веяний, но скоро отошел от общественности. Его основные произведения: «Профессионал» (1898), «Прах» (1903), «Озимь» (1911), «Живые камни» (1918). В них проявилось мастерство формы, проникновение в самые скрытые тайники сложной декадентской психики. Но повсюду автор старательно сам скрывается за своими творениями и тщательно избегает ставить себе основные жизненные вопросы. Он бежит от окружающей его действительности, которую видит во всей ее неприглядной наготе. Творчество Берента отличается выдержанностью стиля, строгостью композиции, конкретностью и выразительностью языка.
Леопольд Стафф, Казимир Тетмайер — гл. обр. лирические поэты с большим дарованием. Тетмайер в противовес Стаффу не чужд натурализма в подходе к эротике, играющей крупную роль в его творчестве. Значительное место занимает в творчестве Тетмайера природа (специально горы Карпаты), взятая сама по себе. Общественных проблем он не знает.
Еще более значительным поэтом является Ян Каспрович (1850—1926, см.) — галичанин, крестьянин по происхождению. В первых своих произведениях видит весь мир с точки зрения крестьянина-бедняка. С протестом против своей судьбы он всегда обращается не к людям, а к «богу». В конце концов подчиняется своему «богу». В действительности «бунт» Каспровича — это весьма приемлемый для буржуазии «бунт на коленях».
Особенно замечателен знаменитый Станислав Выспянский (1869—1907, см.), поэт краковского мертвого феодализма с его застывшими формами, хранящими красоту, но красоту умершую, которую Выспянский старается оживить патриотизмом. Выспянский является одновременно талантливым композитором и художником. Его музыкальные произведения — это песни на народные мотивы; большое место в его живописи занимают витражи для краковских костелов. В своих литературных произведениях Выспянский критикует ошибки польской шляхты, но с точки зрения дворянина. Шляхту — дворянство — он считает единственным классом, призванным вести за собой крестьянство в борьбе за национальную независимость, но одновременно констатирует полную бездарность и безволие шляхты (в главном своем произведении «Свадьба», 1901). Считая крестьян единственным общественным слоем, на который сможет опереться дворянство в своей национально-освободительной борьбе, Выспянский лакирует крестьян, увлекается их национальной архаической одеждой, их говором, их вымышленным единением со шляхтой. Несмотря на всю критику шляхетского безволия, Выспянский — трагический поэт неминуемого рока, и року он подчиняет судьбы своей родины. Недаром Выспянский углублялся в греческую трагедию. Результатом этого был ряд драматических произведений большой силы и мастерства.
В русской части Польши «молодая Польша» развивалась по-другому. Здесь в связи с надвигающейся русской революцией, в виду все более сильного пролетарского движения, нельзя было отмахиваться от общественных проблем, культивировать «искусство для искусства», углубляться в средневековье. Этим объясняется появление на литературном поприще того крыла «молодой Польши», которое живо откликалось на все общественно-политические события и проблемы, но вместе с близким ему ППС защищало в действительности интересы буржуазии. Представители этого круга «молодой Польши» были предтечами нынешних фашистских писателей и деятелей Польши — пилсудчиков. К наиболее выдающимся писателям этой эпохи надо причислить в первую очередь Стефана Жеромского , а из критиков — С. Т. Бржозовского , одно время «властителя дум» польской радикальной молодежи. Особое значение имело его выступление против Сенкевича. Бржозовский нанес удар популярности этого писателя среди прогрессивно настроенных читателей. Как и многие члены группы «молодой Польши», Бржозовский кончил утверждением всего того, что отрицал: национализма и религии.
Жеромский (1864—1925) пользовался громадным влиянием благодаря мастерству формы, хотя в его языке много искусственной напыщенности, специфического выпячивания романтического эротизма. Жеромский в творчестве своем проделал вместе с польской буржуазией длинный путь от вершины ее расцвета до фашизма. Так, в первых своих сочинениях Жеромский выступает против некоторых остатков феодализма в хозяйственной жизни страны и психологии людей, против остатков внеэкономического принуждения, против издевательства над крестьянами («Забытье»), против ярко выраженных форм эксплоатации («Бездомные люди»). В романе «Пепел» из эпохи Наполеоновских войн Жеромский выступает против крепостничества, за хозяйство, построенное на капиталистических началах. Уже в своих первых произведениях он выступает как защитник «культурного» помещика-капиталиста и «культурного» фабриканта. Его критика польской отсталости вводила в заблуждение даже многих представителей пролетариата, которые принимали ее за критику с революционных позиций. По мере развития революционного движения Жеромский становится все больше и больше на точку зрения, враждебную пролетариату и революционному крестьянству. Величайшее историческое событие — Октябрьская революция — осталось недоступным пониманию этого самого выдающегося писателя «молодой Польши», идейного друга социал-фашистов. После Октябрьской революции он написал вульгарную антибольшевистскую мелодраму «Стану белее снега». В последних своих произведениях Жеромский воспевает империалистическую Польшу как «освободительницу народов». Последний роман Жеромского «Канун весны» (1925) является провозвестником фашистского переворота Пилсудского 1926. Герой этого романа идет во главе безработных на Бельведер с лозунгами морального возрождения, «санации», с теми самыми лозунгами, с которыми пришел к власти Пилсудский.
Польская литература после 1918
1918 год, год превращения Польши в отдельное государство, был и годом перелома в П. л., началом оживления в ней после периода войны, во время которой в Польше замерло художественное творчество. Перед преобладающей частью польской литературы — ее буржуазной частью — после 1918 стояли две задачи: способствовать консолидации независимого польского государства и идейному разоружению польского пролетариата. Для той и другой цели вся буржуазная П. л. широко использует национализм. Она спекулирует на национальных чувствах своих читателей, в которых еще живы воспоминания о гнете царизма, чтобы направить их против отечества трудящихся — СССР.
Национализм, великодержавный шовинизм характерны и для литературы пилсудчиковского фашизма, и для литературы «эндеции», народовой демократии, и для литературы ППС, которая принимала столь деятельное участие и в укреплении власти буржуазии в 1918, и в контрреволюционной войне 1920, и в фашистском перевороте 1926.
Буржуазная П. л. старательно скрывает решающую роль пролетарской революции в России для возникновения независимой Польши и борьбу большевиков, возглавляемую Лениным и Сталиным, за самоопределение вплоть до отделения всех угнетаемых царизмом народов. Поддерживая и обосновывая экспансию польского империализма, польская буржуазная литература сознательно замалчивает тот факт громадного значения, что после 1918 буржуазная Польша из угнетаемой стала угнетающей (она насчитывает около 40% национальных меньшинств, являющихся в Польше гражданами «второго сорта»).
Великодержавные тенденции в П. л. получили особенно заостренное выражение после 1926 — после прихода к власти пилсудчиковского фашизма.
В 1917 родилась группа «Скамандер». Независимость буржуазной Польши нашла в ней своего герольда. Характернейшей чертой этой группы является боевой империалистический тон. Она отражает умонастроения польской буржуазии, которая приходит к власти. Одновременно в творчестве поэтов «Скамандра» звучат нотки радикализма («Черная весна» А. Слонимского), появившиеся под давлением высокой волны рабочего движения. Эти якобы антибуржуазные установки, мнимые симпатии к пролетариату были неразрывно связаны с мелкобуржуазной декламацией об «общечеловеческом».
К группе «Скамандер» принадлежали: крупнейший польский поэт Юлиян Тувим (р. 1894), Слонимский, Ивашкевич (р. 1894), Лехонь (р. 1899), Ст. Балинский (р. 1898). Скамандриты организуют свой так наз. «Варшавский кукольный театр» («Шопка варшавска»). Этот театр политической сатиры вел среди польской интеллигенции массовую пропаганду тех установок, которые лежали в основе социальной демагогии пилсудчины, совершившей фашистский переворот в 1926. После фашистского переворота постепенно политика в «Скамандре» атрофируется, превращается в похабщину, антисемитский анекдот, полупорнографию. «Скамандер» становится поставщиком «чтива» и зрелищ для буржуазии и мелкобуржуазной верхушки. Органом «Скамандра» являлась также еженедельная газ. «Вядомосци литерацки», выходящая по сегодняшний день. Антикоммунистическая установка ее характерна не только для фельетонов Слонимского, автора клеветнической книги об СССР, но и для всей линии журнала. Уже несколько лет как этот журнал польской буржуазной интеллигенции ведет так наз. кампанию «по снятию бронзы». Это значит, что до сих пор из классиков П. л. делали памятники, бронзу, нечто бесспорное, почти что святое. «Вядомосци литерацки» в лице гл. обр. Боя «разбивают бронзу». Эта ревизия истории — работа в пользу сегодняшнего дня, в пользу фашизма. Следует также отметить антиклерикальную кампанию «Вядомосци литерацки» в защиту гражданских браков и разводов. Эта кампания отражает недовольство, растущее среди радикализирующейся польской мелкой буржуазии, всевластием католической церкви, в которой сильны влияния народовой демократии.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
