73933-1 (639693), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Из других поэтов этого периода, живших в эмиграции, следует упомянуть талантливого лирика «украинской» школы Богдана Залесского (1802—1886) и Северина Гощинского (1801—1876). Гощинский — неутомимый борец, участник восстания 1830—1831, стоял близко к «народным массам». Гощинский резко критиковал романтиков, оторванных от народа и народного творчества. Главное его произведение «Каневский замок», несмотря на существенные недостатки формы, является попыткой ввести в литературу украинское крестьянство и отличается меткой характеристикой типов, динамичностью, драматической напряженностью и прекрасными описаниями украинской природы. Гощинского, так же как и других романтиков, захлестнула волна мистицизма.
Предвестником позднейшего мистического течения — «мессианизма» — является Стефан Гарчинский (1805—1834). Горячий патриот, Гарчинский во время восстания (1830—1831) писал революционно-патриотические стихотворения. Глубоко потрясенный неудачей восстания, Гарчинский стал мистиком. Он оказал большое влияние на Мицкевича. Особое место среди польских романтиков занимает Киприян Норвид (1821—1883). Его творчество отражает переходную эпоху от романтизма к позитивизму. Норвида можно считать последним романтиком и первым позитивистом. Как таковой он не был признан крупной буржуазией в эпоху ее зарождения и роста капитализма и умер в нищете, всеми забытый, на больничной койке. Произведения Норвида были «открыты» в последовавший за позитивизмом период романтического патриотизма и впервые напечатаны только в XX в.
Романтическая П. л. создавалась в эмиграции. В основном она закончила свой путь развития в 30-х гг., после разгрома восстания. Мицкевич, Словацкий, Красинский создали в эти годы свои наиболее крупные произведения. Стержневая идея этой литературы — смиренные, христианские, мистические переживания прошлого Польши и такое же мистическое разрешение вопроса о ее будущем. Оторванный от конкретной политической и общественной жизни Польши, не учитывая и не понимая ни уроков прошлого, ни задач будущего, романтизм эмиграции, правда, поднимался до большой поэтической высоты и размаха, но, в конечном счете, оказался бессильным разрешить основные вопросы своей эпохи. Он не мог порвать с феодализмом и вынужден был искать выхода из тупика в феодальной идеологии — в религии. Так. обр. романтизм П. л. все больше и больше терял свое революционное значение и создал специфический, витающий в облаках романтический мистицизм, который в некоторой степени наложил свой отпечаток на все позднейшее развитие П. л., вплоть до последнего времени.
От романтизма к позитивизму.
В то время как великие романтики создавали свои крупнейшие творения, в разных частях Польши П. л. развивалась по-разному. Национальный гнет сказывался тяжелее всего в русской части Польши, так наз. Царстве Польском. Культурная жизнь этой страны замирала под ударами царской реакции, но одновременно постепенно намечались большие перемены в экономической структуре страны, росла промышленность, росли города, укреплялась экономическая связь с Россией и начинала складываться буржуазная идеология. Наименее давящими для развития П. л. были условия, сложившиеся в австрийской части Польши. Здесь талантливый лирик Корнелий Уейский (1823—1897), самый выдающийся из всех тогдашних галицийских поэтов, продолжал линию эмигрантского романтизма; он горько плачет над трагической судьбой своего народа и кончает пессимизмом. Одновременно следует отметить специфические особенности галицийских писателей. В Галиции магнатские семьи сильно связаны с династией Габсбургов, с феодализмом; австрийское правительство хотя и жестоко расправлялось с патриотическим движением, однако все больше нуждалось в поддержке польской шляхты.
Если некоторые галицийско-польские писатели, как Уейский, скорбят, то одновременно у других замечаются беззаботность, обывательски-шляхетское довольство жизнью. Отсюда такое явление, как польская комедия одаренного Александра Фредро (1793—1876), отличающаяся блестящим юмором, прекрасным стихом, по нынешний день не сходящая со сцены. Юмор комедий Фредро — это не смех сквозь слезы великих юмористов. Он не затрагивает ни одной волнующей социальной проблемы. Юмор Фредро — это беззаботный смех сытого и довольного жизнью аристократа. Недаром поэт Гощинский резко выступал против Фредро за его антинациональное творчество: когда Польша в главной своей части, в Царстве Польском, обливалась кровью, Фредро создавал свои беззаботные стихи в своей «спокойной» Галиции.
Та же беззаботность звучит в творчестве Винцентия Поля (1807—1872), реакционного апологета шляхетства, который с умилением и восторгом вспоминает о тех «добрых» временах, когда отец бил нагайкой взрослого сына за недостаточную почтительность к родителям.
Особняком стоит талантливый, мало известный, почти забытый Ришард Бервинский (1819—1879). Это единственный радикал-демократ среди поэтов той эпохи и пожалуй единственный в Польше поэт, открыто выступивший в тот период против религии, страстный противник крепостного права, за свою революционную деятельность в период 1848 поплатившийся двумя годами Моабитской тюрьмы. Бервинский (как и в свое время Словацкий) ответил Красинскому на мистически-христианскую проповедь классовой любви резким, прекрасным по форме стихотворением. Среди лириков этой эпохи выделяются Теофиль Ленартович (1822—1893, см.) и Владислав Сырокомля (псевдоним Людвика Кондратовича, 1822—1862, см.). Стихотворения Ленартовича воспевают природу и быт польской деревни. Они отличаются простотой формы и изяществом. Владислав Сырокомля (Людвик Кондратович) создал поэтический жанр непринужденной поэтической беседы-рассказа. Он резко выступил против виленской шляхты, которая отвергла правительственный проект раскрепощения крестьян.
Выдающимся поэтом в Царстве Польском в эпоху после 1830—1831 является Леонард Совинский (1831—1887). Главное его сочинение «Из жизни» — это попытка социально-философского анализа задач польского народа. Ему принадлежит перевод на польский язык «Гайдамаков» Шевченко.
Наряду с поэзией развиваются постепенно роман и комедия. Выдвигаются такие писатели, как Иосиф Корженевский (1797—1863), сыгравший большую роль в развитии польского романа, и в особенности Иосиф Игнатий Крашевский
(1812—1887, см.). Большое образование, реализм в передаче быта, демократические идеи, симпатии к крестьянству — все это дает Крашевскому почетное место в развитии польской культуры и в развитии реалистического творчества. Всестороннее творчество Крашевского, изумительное по размерам, по добросовестной кропотливой работе и громадной эрудиции, страдает в художественном отношении крупными недостатками. Талантливым романистом, изображающим гл. обр. старый шляхетский быт, является Сигизмунд Качковский (1826—1896). Следует также отметить цинического апологета аристократии, ярого реакционера, продажного царского агента Генрика Ржевуского (1791—1866), автора многих исторических романов.
Умственные горизонты этой эпохи хотя постепенно и расширяются, но все-таки остаются еще очень ограниченными. Не преодолены пережитки шляхетского феодализма в сознании шляхты и реакционное влияние католической церкви. Современные философские идеи усваиваются руководящими кругами Польши в минимальной мере. Невежество так наз. образованных классов было поражающим. Царское правительство сделало конечно все возможное, чтобы воспрепятствовать распространению просвещения в Польше. Лишь в немецкой части Польши было заметно влияние германской культуры. Здесь философия Гегеля нашла своеобразных сторонников и истолкователей: Трентовский (1808—1869), Либельт (1807—1875), Цешковский (1814—1894), Голуховский и Петр Кремер (1806—1875). Все они так или иначе подвергаются влиянию немецкой классической философии, развивают главным образом религиозно-идеалистические элементы немецкого идеализма, а не диалектику. Характерно, что упомянутые писатели не имели большого влияния, и католическая философия десятки лет господствовала в польских университетах Галиции.
Каждая из трех частей Польши постепенно начинала самостоятельно развиваться в зависимости от своих специфических условий. Соответственно с ними развивалась и литература. Ужасный гнет царского режима в русской части Польши, неразрешенный крестьянский вопрос, заторможенное экономическое развитие Царства Польского — все это влияло соответствующим образом на литературу. Но именно Царство Польское явилось очагом действительного национально-освободительного движения. Здесь развивались демократические идеи, отвергалось романтическое оправдание прошлого, намечались пути реальной буржуазной политики. Демократия создала себе центр в лице «демократического общества», резко восстававшего против помещиков, призывавшего к действию и освобождению крестьян. Все время, вплоть до восстания 1863, появляются тайные революционные патриотические организации, создаются заговоры, кончавшиеся обычно трагической гибелью их участников.
Литература второй половины XIX в
Восстанием 1863, заранее в данных условиях обреченным на поражение, кончается целая полоса развития Польши в ее главной части — российской Польше. Выдвигается на первое место новый класс — буржуазия, начинавшая свое развитие в специфических условиях, — после окончательного разгрома всех попыток с оружием в руках отвоевать национальную независимость. Восстание 1863 возглавляло польское дворянство, которое конечно не могло разрешить стержневого для Польши крестьянского вопроса. Разгром восстания 1863, крестьянская реформа 1864, проведенная царским правительством в Царстве Польском с расчетом на усиление антипольской русификаторской политики, — все это создало совершенно новые условия социально-политического развития Польши, а также отразилось на развитии изменившей свой облик польской литературы.
Романтизм к этому времени давно уже выдохся в эмиграции, а еще раньше в самой Польше, в ее разных частях. Австрийская часть Польши благодаря специфическим условиям Австрии и все усиливавшейся антирусской политике последней в национальном отношении продолжала оставаться в самых благоприятных условиях. Автономия Галиции давала полякам возможность относительно свободного развития своей культуры. Однако экономическая отсталость Галиции, нищета крестьян и мелкой буржуазии, отсутствие крупной промышленности, полное владычество помещиков, полное подчинение австрийской монархии кладут специфический отпечаток на литературу, создавшуюся в этой части Польши. Католицизм, тупая мещанская ограниченность, резко консервативная шляхетская идеология, гл. обр. восхваляющая шляхетское прошлое, филистерская мелочность во всем укладе жизни, тупой бюрократизм тяготеют над всей умственной и культурной жизнью Галиции. Хотя количество польских школ, научных учреждений и т. д. в Галиции довольно велико, гораздо больше, нежели в Царстве Польском, все же тупая обывательщина, полное отсутствие всякого размаха, всяких стимулов роста определяют убожество литературы в течение долгих лет. Долгие годы вклад Галиции в П. л. ничтожен во всех отношениях.
И как раз в той части Польши, которая больше всего подвергалась национальному гнету (в Царстве Польском), происходит в 70—80-х гг. новый литературный подъем, отражающий и выражающий большие социально-экономические сдвиги. Крестьянская реформа расчистила путь для капиталистического развития страны. Укрепляется все больше и больше новый класс — буржуазия, растут города, промышленность, растет промышленный пролетариат. Крупные помещики и аристократия, в общем и целом никогда полностью не примыкавшие к национально-освободительной борьбе против царизма, теперь, после разгрома восстания, делаются еще более лойяльными по отношению к царской власти и стремятся лишь обогатиться путем сделки с нею и расширить свои поместья. Наступает новая эпоха для П. л., эпоха так наз. органической школы, позитивизма, реализма. Романтизм чрезвычайно обогатил П. л., главным образом поэзию. Но романтизм мельчал идеологически, по мере того как социально-политическое и экономическое развитие Польши все больше отнимало у него почву. Новые классы начали жить новой жизнью и создали литературу, новую по содержанию и по форме. Политические и национальные мотивы уходят на задний план. Выдвигаются вопросы повседневной жизни. Если в старом романтизме преобладала поэзия, то теперь выдвигается на первый план проза — повесть, роман. Буржуазия и думать не хочет о старых повстанческих идеях. Восстание 1863 осуждается как своего рода героическое сумасбродство. Патриотизм принимает характер приспособления к действительности. Изменяется тематика литературы. Она демократизируется. Героями романов и рассказов являются уже не борцы-патриоты, почти исключительно дворяне, с оружием в руках сражающиеся за независимость, а крестьяне, ремесленники, купцы, инженеры, буржуазные дельцы. Литература делается более городской. Но даже в период окрепшей буржуазии в литературе часто встречаются остатки неизжитой шляхетчины, полуфеодальной идеологии, наряду с новыми, буржуазными взглядами. Положительная сторона позитивистского течения выразилась в борьбе за науку, против мракобесия, за демократизацию культуры, за внимательное, добросовестное изучение окружающего мира и общества. Позитивизм — отъявленный враг романтического фантазерства, преклонения перед чувством, порывом, мистикой — смыкается тут с просветительством. Но в то же время позитивисты, как и польские просветители конца XVIII века, закрывали глаза на неслыханный политический гнет, стремились ограничиться лишь культурнической программой. Польский позитивистский реализм, отказываясь от национально-освободительной борьбы, выдвигал на первый план «трезвое мышление», кропотливое исследование всех мелочей обыденной жизни. Он отрицал огульно романтизм — даже его положительные стороны. «Никакой политики, политика нас погубила, давайте мирно культурничать» — таковы лозунги польского позитивизма.
Отрыв культурничества от национально-политической борьбы обозначал в условиях царизма примирение с политикой царского самодержавия. За безоговорочное приспособление к царскому режиму были руководящие круги польской буржуазии и дворянства, которые тем самым пытались создать идеологический фронт против всякой попытки борьбы с царизмом. Иначе говоря, польский позитивизм являлся попыткой идейного вооружения буржуазии против растущего революционного пролетариата. Главной руководящей идеей позитивизма явилось мирное сотрудничество «всех поляков» в деле хозяйственного строительства Польши. Обострение классовых противоречий позитивистами старательно замалчивалось, и это понятно почему: бурное развитие капитализма, обрекавшее крестьян на нищету и толкавшее их в ряды резервной армии пролетариата, одновременно создавало возможность чрезвычайно быстрого обогащения для буржуазии. Поэтому дальше общегуманных фраз позитивисты не шли. Они проливали слезы над судьбой «бедных» крестьян, иногда и рабочих, бедных ремесленников — иногда и евреев, — но этот период не долго длился и выступление на историческую арену нового действительно революционного класса — пролетариата — заставило буржуазию и дворянство перейти к более четким классовым установкам, что нашло соответствующее выражение в новых литературных течениях.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
