CBRR2510 (639301), страница 9

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 9)

- Самолеты преодолевают верхнюю облачность… Ласточки попадают в сопла…Самолеты падают…Гибнут люди…Ласточки попадают в сопла…Глохнут моторы…Самолеты разбиваются…Гибнут люди…

А напротив сидел поэт Евгений Рейн.

- Самолеты разбиваются, - продолжал Весело, - гибнут люди…

- А ласточки что – выживают?! – обиженно крикнул Рейн (27,III,247).

Абсурдно и комично выглядит ситуация с перепутанными покойниками. Сама необходимость присутствовать на многих похоронах в качестве переносчика гробов возмущала Довлатова. Автор издевается над кладбищенскими церемониями, с их лицемерными речами и красивой убедительной скорбью, с их официозностью и трепетным следованием традициям, с их лживыми некрологами и неестественным желанием понравиться покойнику. Довлатова явно веселили предчувствия вроде: «На Васильевский остров я приду умирать». Что такое смерть, если к ней так долго готовятся люди? Забавно слышать фразу: «Покойники – моя страсть». Нарочито грубый реализм как реакция человека с тонким ощущением порядка на беспорядок грубой реальности, на смерть, которая привносит в наш и без того разрушенный мир – хаос.

М.М.Зощенко собрал ряд анекдотов на тему смерти про библиотекаря, который с необыкновенной любовью и рвением относился ко всем похоронным делам. Почти ежедневно присутствовал на отпевании совершенно незнакомых ему людей, любил писать эпитафии и рыть могилы. Возможно, общественное мнение хочет заставить героя Довлатова так же ответственно исполнять возложенные на него «похоронные обязанности», как исполняют их люди не совсем нормальные. И герой идет на компромисс: выклянчивает костюм для таких мероприятий, вдохновенно произносит речи у могилы малознакомого Ильвеса, чуть ли не поет песню «Журавли». Похороны приобретают вид увлекательного шоу, где собираются «нужные» люди и обговаривают все свои «нужные» дела. О смерти будто бы забывают. Она зачастую не находит своих жертв: висельники остаются живыми и невредимыми, Фидель, стреляющий в героя, промахивается, Жбанков вообще ничего не боится: «Я – то? Да я хоть сейчас в петлю …» (27,III,256). Быковер завидует мертвому Ильвесу, исполняя предначертанное, когда живой будет завидовать мертвому: «Знаешь, чего бы мне хотелось, - сказал он. – Мне бы хотелось стать невидимым. Чтобы меня вообще не существовало. Я бы охотно поменялся с Ильвесом, но у меня дети. Трое. И каждому нужны баретки»(27,I,308).

Присутствие смерти тем или иным образом начинает влиять на героев. Они делятся своими сокровенными мыслями. «Абсолютно мертвый» Ильвес как бы «выуживает» у них информацию о жизни. В новелле «Чья-то смерть и другие заботы» происходит замещение: автор становится мертвецом. Ему кажется, что он лежит в неуютном ложе, борта которого давят плечи. Лепестки щекочут его руки. Его окружают незнакомые люди, вокруг удушливый запах цветов и хвои. Все это происходит потому, что, думая о смерти, он приближает ее, и она приходит, для того, чтобы что-то сказать о жизни.

Если раньше смерть одного человека воспринималась как трагедия, то теперь в мире массовых смертей одна-единственная смерть ничто. Герой Купезов сравнивает теперешние времена с историями Достоевского: «Тут написано – убил человек старуху из-за денег. Мучился так, что на каторгу пошел. А я, представь себе, знал одного клиента в Туркестане. У этого клиента – штук тридцать мокрых дел» (27,I,71).

Да, обмельчала жизнь – обмельчала смерть. Когда в редакции отравилась корректор Раиса, служащие ходили весь день «мрачные и торжественные » (27,II,318). Не торжество ли это смерти над жизнью? А ведь всего столетие назад писатели считали, что смерть молодой красивой женщины – это одна из самых страшных тем литературы. Теперь это всего лишь обыденность. Дух противоречий между смехом и смертью решается в пользу последней. Автор решает уйти: «Просто взять и уйти без единого слова. Именно так – миновать проходную, сесть в автобус…А дальше? Что будет дальше не имело значения» (27,II,319). В сознании сталкиваются события смерти, как иронии, и смерти, как катастрофы. И не парадоксально, что смех уступил место трагедии. Такой смех, смех, переходящий в трагедию, правомерно назвать экзистенциальным. Это смех на стыке сознания с подсознанием, когда осознаются комические моменты, но они подавляются подсознательными ассоциациями; это невеселая усмешка ratio над собственной гносеологической несостоятельностью.

Заключение

Духовный отец экзистенциализма философ Кьеркегор выдвинул концепцию, согласно которой человек всегда несчастлив, ибо лишен возможности быть самим собой, и только смех способен примирить человека с болью и отчаянием. Лишь комическое может дать нам силу выдержать груз трагизма. Довлатов искал самого себя, руководствуясь какой-то особой внутренней нравственной системой: печальные рассказы переигрывал на мажорный лад, и этот театр его внутреннего «я» оказывался богаче, шире. Реальнее, чище исторического, социального, тенденциозного театра. Много было написано о русском ладе быть печальный, ибо практически во всем мире определенный вид печали, хандры, тоски называют именно русскими. Довлатов может повторить за Пушкиным: «Печаль моя светла…». Если «печаль светла», то ирония как способ превратить грустное явление в веселое не действует в творчестве Довлатова. Хотя в неустойчивой духовной атмосфере России ирония постепенно превращалась в жизненный принцип, истинные писатели – гуманисты не торопятся пользоваться этим принципом, помня, что ирония действует как «бесконечная абсолютная отрицательность» /С.Кьеркегор/. Отрицательность – как цель, не дающая ничего взамен. Несколько лет назад в поэзии появилось стихотворение Юрия Левитанского «Иронический человек», там были такие строки:

Но зря, если он представится вам шутом.

Ирония – она служит ему щитом.

Т.е. иронический взгляд героя на жизнь, на себя, на вещи выглядит по сути маской, самозащитой; /eironeia – «притворство»/ - действует в данном случае в прямом своем значении. Ирония разрушает онтологические основы конкретно–исторического бытия, обыденная жизнь теряет свои претензии на реальность, все: и автор, и герои становятся Другими, ненастоящими. Сквозь разорванные иронией внешние покровы проступает хаотически карнавальный мир быта и монологическая косность лозунгов. Иронии свойственны элементы социальной неврастении: полное неверие в духовные возможности человека. Если сатира – это плодотворное разоблачающее явление, то ирония, разрушая, не способна на созидание, она, уничтожая реальность, тем самым уничтожает партнера в коммуникации. Знаками присутствующей иронии становятся «концерты тишины», симулякры, поэмы одних названий, выставочные залы без экспонатов и т.д. Эстетическая свобода иронии покоится на разрушении – разрушаются преграды, узы, которыми окружающая действительность связывала человека, мир –становится неустойчивым и зыбким, свободный выбор – безграничным и ничем не связанным. Идеи абсурда дают нам возможность предположить, что творчество С.Довлатова основывается на иронии, об этом свидетельствует также идея катастрофизма, тщательно исследованная В.Чайковской в статье «Модели “катастрофы и ухода” в русском искусстве». Но, рассматривая Довлатова только как ирониста, мы придем к выводу, что он притворяется, лицемерит перед героем, перед самим собой, перед миром, разрушая все, не дает нам ничего взамен. Все это, конечно, не так. В сфере иронии человек никогда не совместится с моралью, а о духовно-миссионерских чувствах не может быть и речи. Для Довлатова они существуют вместе: человек и его мораль.

Если раньше философы, культурологи пытались доказать существование Бога, то теперь все желают доказать существование человека. Поэтому в отношении творчества Довлатова можно вывести понятие МЕТАИРОНИЯ – «ирония над иронией», «отрицание отрицания», возвращение к реальной жизни через прохождение «очистительного» иронического круга. Ценность метаиронии – в ее вырождающейся функции: путем отрицания действительности /абсурд/, отрицания свободы, смерти. Нравственный аспект духовной жизни наполняется новым содержанием. Р.И.Александрова в статье: «Ирония, метаирония, диалог, нравственность» предлагает схему, по которой работают Д.Джойс, Н.Саррот, Х.-Л.Борхес, Вен. Ерофеев, С.Довлатов, Ю.Алешковский – это - Действительность -> Ирония -> Новая действительность. Только в такой цепочке может происходить саморегуляция нравственности, примирение миров героя и действительности. Если рассматривать стиль как внутренний стержень автора, то для Довлатова стиль выступает прежде всего как высшая мера нравственности и правды. Если для Солженицына, Шаламова с развитием повествования, т.е. с перемещением точки зрения и изменения перспектив меняется язык: то призыв к читателю взглянуть в корень истины человеческой сущности и разглядеть мерзавцев, то горький сарказм и ирония, то призыв к новому Нюрнбергскому процессу…Для Довлатова стиль и язык остаются неизменным независимо от того, с кем он говорит, его язык адаптирован не под негодяя или гения, а прежде всего под человека. И, можно сказать, эстетический и гуманистический заряд действует не на вербальном уровне, он основывается не на дидактическом давлении, но на уровне спокойного созерцания драмы жизни. Самое главное, слово не должно усугубить отношения к этой жизни. Поэтому в произведения пишется самое личное, автор не претендует рассказать о неведомо-универсальном. К 80-м годам ХХ века прозаики уловили, что, вторгаясь в универсальное, они теряют героя; Раскрыв в произведении свое внутреннее «я», они только делают попытку приблизиться к общечеловеческому, а, сближаясь с ним, усугубляют собственное одиночество.

Всю прозу Довлатова можно сравнить с особенностями одной пьесы Беккета «В ожидании Годо». Мрачная клоунада подчеркивает бесцельность существования персонажей. Два путника ожидают на обочине дороги господина Годо - человека, который должен что-то изменить в их судьбе. Годо не идет. Появляется его слуга, который сообщает, что его господин не придет сегодня. Путники ожидают Годо, который никогда не придет, и на протяжении двух актов излагают друг другу свою жизнь, где все незначительно и мелко. «По всем принятым критериям, - писал английский критик Кеннет Тайнен, - «В ожидании Годо» – драматический вакуум. Жалок тот критик, который стал бы искать щель в ее броне, ведь она вся – сплошная щель. В ней нет сюжета, кульминации и разрядки, нет ни начала, ни конца. Имеется, правда, - никуда не денешься – некоторая драматическая ситуация…Пьеса в сущности только средство, дающее человеку возможность без скуки повести два часа в темноте. Времяпровождение в темноте – не только суть драмы, но и суть жизни»(74,64).

Читая Довлатова, мы проводим время в свете, который является тоже неотъемлемой частью драмы жизни, и этот свет помогает нам отыскивать в себе Бога и человека, отыскивать в себе некоторые зачатки милосердия, так незаметно позаимствованные у прекрасного прозаика – Сергея Довлатова.

Список использованной литературы

1. Абдулаева З. Между зоной и островом // Дружба народов. – 1996. - №7. – С.153-166

2. Анастасьев Н. Слова – моя профессия // Вопросы литературы. – 1995. – Выпуск 1. – С.3-22

3. Арьев А. Душа маленьких вещей // Первое сентября. – 1996. – 21 ноября. – С.4

4. Арьев А. После стихов // Звезда. – 1994. - №3. – С.156-162

5. Бабочки полет: Японские трехстишия. – М.: Изд-во ТОО «Летописец», 1997. – 357с.

6. Баевский В.С. История русской поэзии: 1730 – 1980. – М.: Изд-во «Новая школа», 1996. – 320с.

7. Баткин Л. «Неужели вот тот – это я?» // Знамя. – 1995. - №2. – С.189-196

8. Бахтин М.М. Литературно-критические статьи. – М.: Изд-во «Художественная литература», 1986. – 541с.

9. Бахтин М.М. Проблемы поэтики Достоевского. – М.: Изд-во «Советская Россия», 1979. – 318с.

10. Бахтин М.М. Творчество Франсуа Рабле и народная культура Средневековья и Ренессанса. – М.: Изд-во «Художественная литература», 1990. – 541с.

11. Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества. – М.: Изд-во «Искусство», 1986. – 444с.

12. Белый А. Символизм как миропонимание, - М.: Изд-во «Республика», 1994. – 528с.

13. Бетеа Д. Мандельштам. Пастернак. Бродский // Русская литература ХХ века. Исследования американских учёных. – СПб, 1993. – С.362-400

14. Богуславский В. М. Человек в зеркале русской культуры, литературы, языка. – М.: Изд-во «Прогресс», 1989. – 200с.

15. Бондаренко В. Плебейская проза С. Довлатова /с Наш Современник. – 1997. - №2. – С.257-270

16. Бродский И.А. Избранные стихотворения 1957 – 1992. – М.: Изд-во «Панорама», 1994. – 496с.

17. Вайль П. Без Довлатова // Звезда. – 1994. - №3. – С.162-165

18. Вайль П. Генис А. Искусство автопортрета // Звезда. – 1994. - №3. – С.177-180

19. Высоцкий В. Избранное. – Минск. : Изд-во «Мастацкая литература»,1993. – 591с.

20. Вышеславцев Б.П. Этика преображенного эроса. – М.: Изд-во «Республика», 1994. – 368с.

21. Габышев Л. Одлян, или Воздух свободы // Новый мир. – 1989. - №6-№7.

22. Галковский Д. Бесконечный тупик // Советская литература. – 1991. - №1. – С.171-188.

23. Генис А. Корова без вымени, или Метафизика ошибки // Литературная газета. – 1997. – 24 декабря. – С.11

24. Говорка Я. Дорога к долголетию. – М.: Изд-во «Профиздат», 1990. – 336с.

25. Гоголь Н.В. Мертвые души. – М.: Изд-во «Художественна литература», 1985. – 368с.

26. Гусев В.И. Герой и стиль. – М.: Изд-во «Художественная литература», 1983. – 286с.

27. Довлатов С. Собрание прозы в 3-х томах. – С-Пб.: Изд-во «Лимбус-пресс», 1995.

28. Достоевский Ф.М. Собрание сочинений в томах. – М.: Изд-во «Художественная литература», 1976.

29. Драгунский Д. Весь мир насилья Мы // Дружба народов. – 1994. - №7. – С.3-7.

30. Елисеев Н. Человеческий голос // Новый мир. – 1994. - №11. – С.212-220.

31. Есин А. Возможность малой формы // Литературная учеба. – 1981. - №4. – С.217.

32. Ерофеев Вен. Оставьте мою душу в покое. – М.: Изд-во АО «Х.Г.С.», 1997. – 408с.

33. Ерофеев Вик. Русские цветы зла. – М.: Изд-во «Подкова», 1997. – 504с.

34. Жарко В. Зона: внутри или снаружи // Литературная газета. – 1996. - №48. – С.15.

35. Жолтовский А.К. Искусство приспособления // Литературное обозрение. – 1990. - №6. – С.46-51

36. Зощенко М. Мишель Синягин. Избранное. – М.: Изд-во «Правда», 1990. – 480с.

37. Иванова Н.Б. Точка зрения; О прозе последних лет. – М.: Изд-во «Советский писатель», 1988. – 420с.

38. Ильф и Петров С. Двенадцать стульев. Золотой теленок. – Киев.: Изд-во «Веселко», 1986. – 407с.

39. Искандер Ф. Думающий о России и американец // Знамя – 1997. - №9 – С.7-35.

40. Каледин С. Встреча с Сергеем Довлатовым, Невстреча с Сергеем Довлатовым, Собачье сердце // Звезда. – 1994. - №3. – С.168-171.

41. Камю А. Творчество и свобода. – М.: Изд-во «Радуга», 1990. – 602с.

42. Касавин И.Т. «Человек мигрирующий»: антология пути и местности // Вопросы философии – 1997. - №7. – С.74-84.

43. Кривулин В. Поэзия и анекдот // Звезда – 1994. - №3 – С.128-129.

44. Кривулин В. У истоков независимой культуры // Звезда. – 1990. - №1. – С.184-192.

45. Кулаков В. После катастрофы // Знамя. – 1996. - №2. – С.199-211.

46. Курицын В. Искусство письма // Октябрь. – 1997. - №8. – С.187-190.

47. Кучаев А. Записки Смней Бороды // Знамя. – 1995. - №2. – С.9-62.

48. Липневич В. Человек одинокий // Новый мир. – 1995. - №4. – С.283.

49. Липовецкий М. Совок – блюз. // Знамя. – 1991. - №9. – С.226-237.

50. Магвайр Р. Конфликт общего и частного в советской литературе 20-х годов // Русская литература ХХ века. Исследования американских ученых. – СПб.: Изд-во «Петро-Риф», 1992. – С.176-214.

51. Малоизвестный Довлатов. – СПб.: Изд-во «Журнал “Звезда”», 1996. – 512с.

52. Матлеев Ю. Тетрадь индивидуалиста // Русские цветы зла. – М.: 1997 – С.117-140.

53. Михайлов С. О литературе. – М.: Изд-во «Художественная литература», 1989. – 278с.

54. Молдавский Д.Н. Товарищ Смех – Ленинград.: Изд-во «Лениздат», 1981. – 344с.

55. Найман А. Персонажи в поисках автора // Звезда. – 1994. - №3. – С.125-127-128.

56. Нарбикова В. «…И путешествие» // Знамя. – 1996. - №6. – С.5-36.

57. Ницше Ф. Человеческое, слишком человеческое. – Минск.: Изд-во «Поппури», 1997. – 704с.

58. Новиков В. Заскок // Знамя. – 1995. - №10. – С.189-195.

59. Нот – Пол. Уроки ХХ века // Иностранная литература. – 1996. - №5. – С.238-245.

60. Однаралов В. Два полюса смеха // Наш современник. – 1996. - №11. – С.148-152.

61. Орлова Э.А. Введение в социальную и культурную антропологию. – М.: Изд-во МГИК., 1994. – 214с.

62. Оруэлл Д. Подавление литературы. – М.: Изд-во «Прогресс», 1989. – 404с.

63. Пашков В. Лот в изгнании // Всемирное слово. – 1994. - №6. – С.42-43.

64. Попов В. Кровь – единственные чернила // Звезда. – 1994. - №3. – С.141-144.

65. Пэн Д. Странствователи и домоседы // Литературное обозрение. – 1992. - №3. – С.8-14.

66. Рейн Е. Мне скучно без Довлатова. – СПб.: Изд-во «Лимбус-Пресс», 1997. – 296с.

67. Сафонов В. Вечное мгновение. – М.: Изд-во «Советский писатель», 1986. – 520с.

68. Смирнов. Творчество до творчества // Звезда. – 1994. - №3. – С.121-122.

69. Соловьев В.С. Сочинения в 2-х томах – М.: Изд-во «Республика», 1988.

70. Спаль А. Гении и Гуливеры. Природа нашего смешного // Новый мир. – 1992. - №5. – С.131-136.

71. Тынянов Ю. Литературный факт. – М.: Изд-во «Высшая школа», 1993. – 320с.

72. Телехова Н.А. Гении и злодеи // Звезда. – 1990. - №6. – С.175-178.

73. Уфлянд В. К старшим братьям // НЛО. – 1997. - №26. – С.283-296.

74. Федь Н.М. Жанры в меняющемся мире. – М.: Изд-во «Советская Россия», 1989. – 544с.

75. Филимоно А. Об иронии в современной поэзии // Лепта. – 1993. - №5. – С.152-154.

76. Фромм Э. Бегство от свободы. – Минск.: Изд-во «Попурри»,1998. – 672с.

77. Храпченко М.Б. Художественное творчество. Действительность. Человек. – М.: Изд-во «Советский писатель», 1976. – 368с.

78. Чайковская В. На разрыве аорты // Вопросы литературы. – 1993. – Вып. VI. – С.14-21.

79. Шаламов В. Несколько моих жизней. – М.: Изд-во «Республика», 1996. – 580с.

80. Шевелев А.Э. Морфология насмешливости // Аврора – 1995. - №12. – С.6-13.

81. Шестов Л.И. Сочинения в 2-х томах. – М.: Изд-во «Художественная литература», 1993.

82. Шкловский В.Б. О теории прозы. – М.: Изд-во «Советский писатель», 1988. – 194с.

83. Эпштейн М. Истоки и смысл русского постмодернизма // Звезда. – 1996. - №8. – С.166-188.

Характеристики

Список файлов сочинения