Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 3)

Только в своих историях “Андерсен представлял себя неизменно красивым,юным, оживленным. Он щедро разбрасывал вокруг себя те опьяняющие слова,которые сентиментальные критики называют “цветами поэзии”. На самом же деле Андерсен был очень некрасив и хорошо это знал. Он был долговяз и застенчив. Руки и ноги болтались у него, как у игрушечного человечка на веревочке. Таких человечков у него на родине дети зовут “хампельманами”. (Паустовский 1973:54)

Такие герои часто не удачливы в жизни, их слово не всегда находит отклик в сердцах, столь же нескладной может быть и личная жизнь. Маленький медальон с фотографией матери, обнаруженный Чармен на шее у Аллана, - напоминание о трагедии, которую в детстве пережил великий писатель, в двухлетнем возрасте лишившийся обоих родителей.

Считавший, что самое большое счастье - в понимании, стремившийся всю жизнь обрести благодарных слушателей, он так и остался “одинок, как никто. Даже мышь, что шуршала в золе, была счастливее его. Она была серой и веселой мышью, а он был великим и никому не нужным поэтом Америки...”(Паустовский 1969:7:375)

Терпит Аллан неудачу и в своих попытках спасти Вирджинию. Мечтатель по природе, он оказался не в силах заработать даже несколько десятков долларов, необходимых для вызова врача.

Бродячий кот, и тот “знал лучше Аллана, что было нужно делать. Все последние ночи он лежал на груди у Вирджинии и согревал ее своей теплотой.” (Паустовский 1969:7:379)

Вирджиния умирает, а с ней обрывается и последняя нить, связывавшая Аллана с жизнью. Столь же неприкаянным и часто беспомощным перед жестокими реалиями жизни оказывается и Андерсен.

Подобный герой в романтизме часто становился борцом за правду и искателем справедливости. А стремление к художественной убедительности образа обуславливало реалистичность мировидения даже самых романтичных персонажей.

Индивидуализированное изображение героев - еще одна характерная черта художественных биографий. Это отличает их от портретного жанра с его тяготением к созданию неких обобщенно-символических образов.Они возникают, на первый взгляд, даже вопреки самому характеру сюжета произведения. Так, Мария, пригласив незнакомца в дом, не могла не бросить на него хотя бы мимолетного взора. Однако приводимый автором портрет незнакомца глазами Марии, хотя и содержит некоторое описание деталей его костюма, не идет дальше этого:

При свече Мария увидела худого маленького человека. Он был одет с изяществом и простотой - огонь свечи поблескивал на его черном камзоле, хрустальных пуговицах и кружевном жабо. Он был еще очень молод, этот незнакомец. Совсем по-мальчишески он тряхнул головой, поправил напудренный парик, быстро придвинул к кровати табурет, сел... (Паустовский 1969:6:536)

В данном случае, напудренный парик красноречиво указывает на принадлежность миру искусства. А молодость героя, его благородство заставляют ожидать чего-то необыкновенного. Потому так пунктуально и подчеркивает автор эту черту своих героев:

“ Он ( Моцарт - ВП ) был еще очень молод...” (Паустовский 1969:6:536)

В таких портретах традиция романтизма берет вверх над биографичностью образа.

7. “Лирические кульминации” Паустовского

7.1 Роль кульминационного момента в структуре романтической новеллы

Неизбывная тоска по прекрасному, стремление к идеалу лежали в основе развития характера романтического героя. Постепенной его эволюции, однако, романтизм предпочитал моментальное преображение, “озарение”, “абсолютную мгновенную результативность духовного начала.” (Царик 1979:41) Трансформация характера героя происходила в результате пережитого им душевного потрясения, духовного порыва, круто изменившего казавшиеся незыблемыми устои жизни. Подобную метаморфозу в судьбе героев новелл Паустовского Д. К. Царик называет “лирической кульминацией”, “насыщенным мгновением обладающим способностью преображать внутренний мир героя”. (Царик 1979:41) Она наступает не благодаря созерцанию шедевра искусства вообще, а в результате определенных, близких отношений личности с творцом. Признание таланта мастера - только отправная точка этих отношений. Характер же их развития зависит от того, какого рода персонаж предстает перед мастером в роли зрителя и слушателя. В портретной биографии с ее идеализированностью сюжета это, как правило, благородная личность, незаурядность которой раскрывается, однако, только под воздействием великих творений гения. Характерна в этом плане новелла “Корзина с еловыми шишками”. Автор устами Нильса описывает вероятные варианты судьбы Дагни:

“скуповатый и скучный муж”, “работа продавщицы в деревенской лавке”, “служба в одной из многочисленных пароходных контор в Бергене”. (Паустовский 1969:7:470)

Тут же обосновывается и вескость подобного рода доводов: ведь Дагни была из бедной семьи и, скорей всего, ей был уготован путь идти по стопам своих родителей, повторить их судьбу. Природные задатки Дагни, как и у тысяч ее сверстников из простых семей норвежской провинции, так и остались бы в этом случае нераскрытыми. Самое большее, что могли позволить себе их родители, так это отправить детей погостить на несколько дней в Христианию, жизнь которой казалась им преисполненной таинственной притягательной силы, олицетворением некого сокровенного смысла, постичь который в провинции не удавалось.

Пускай посмотрит, как устроен свет, как живут люди и немного повеселится (Паустовский 1969:7:470) - так испокон веков рассуждали простые норвежцы в провинции, отправляя своих детей в столицу.

Но в жизни Дагни случилось чудо. Потрясение, испытанное от музыки великого Грига, изменило всю ее жизнь. Личностная направленность шедевра искусства сыграла при этом решающую роль. Ведь характер восприятия Дагни изменила уже короткая аннотация дирижером музыкальной пьесы:

Звучавшая симфоническая музыка “ вызывала у Дагни множество картин, похожих на сны. “(Паустовский 1969:7:472)

Но вот зазвучали звуки музыкальной пьесы, написанной Григом к ее восемнадцатилетию:

Сначала она ничего не слышала. Внутри у нее шумела буря. Потом она услышала, как поет ранним утром пастуший рожок ... Мелодия росла, подымалась, бушевала, как ветер... Дагни почувствовала порыв воздуха, исходивший от музыки, и заставила себя успокоиться... Дагни плакала, не скрываясь, слезами благодарности... ( Паустовский 1969:7:473)

Подобное потрясение она испытала еще и потому, что перед ее глазами стоял образ Эдварда Грига, ее мимолетная встреча с ним и его обещание ей, исполненное столько лет спустя.

Художественная биография, не исключая подобного рода трактовки влияния произведения искусства на души людей (вспомним хотя бы случайных попутчиц Андерсена в “Ночном дилижансе”), вместе с тем углубляет ее, утверждая, что произведение искусства выполняет в данном случае лишь роль лакмусовой бумажки, выявляя порой подспудные черты характера личности. Волшебная сказка Аллана лишь усиливает корыстолюбие и алчность Грегори. (”Равнина под снегом”) Раздражительность священника еще более нарастает по ходу рассказа Андерсена. Подобные различия в жанровой природе произведений обуславливают особенности формирования “лирических кульминаций”. В портретной биографии лирическая кульминация создается целиком под воздействием желания, затаенной надежды людей пережить в своей, часто не баловавшей радостями жизни, небольшое чудо. Дымка рассеивается, и перед глазами слепого старика оживают незабываемые мгновения его далекой молодости, а изумленной Дагни открывается неведомый ей прежде, но такой прекрасный мир. “Лирические кульминации” в портретной биографии становятся символом осуществления извечного идеала романтизма: жар пламени человеческой души иссушает в них вязкое болото реальности:

“Слушай, жизнь, - тихо сказала Дагни, - я люблю тебя.” (Паустовский 1969:7:474)

Столь яркий, осязаемый почти телесно (“Дагни почувствовала порыв воздуха, исходивший от музыки...”(Паустовский 1969:7:473)) мир прекрасного отсутствует в художественно-биографическом жанре. Из окна своей избушки Аллан видит канувшие в лету события, он гасит свечу, вглядываясь в темноту. Но то всего лишь символизирующий кровавую историю Америки пират Блейк, оживленный воображением кудесника слова на потребу страждущего богатства Грегори:

Кого он преследует? Дым застилал волны. Да, конечно, это был Блейк, гость из прошлого века. Но почему же он идет от берега к дому Аллана, увязая в песке, и ветер треплет кружевные обшлага его камзола? Толстоносый Блейк с обожженым лицом. Разбойник и шутник, придумавший изобразить человеческую руку на флаге. “Мне будет легко сговориться с ним”, - сказал Аллан, закрыл глаза и положил голову на стол. (Паустовский 1969:7:386)

А священник и возница в ночном дилижансе, катящимся по дорогам Италии, ни на миг не дают героям целиком погрузиться в волшебный мир грез.

Толчком к событиям, составившим “лирическую кульминацию” художественно-биографических новелл, и явилось стремление героев доказать всю несостоятельность чуждого им мировоззрения. Так, например, Аллана к сочинению легенды подтолкнула следующая тирада Грегори:

”Все равно у вас нет выбора собеседников. Чему я помешал? Изобретению философского камня? Или элексира молодости?” (Паустовский 1969:7:382)

Под чарами Аллана листок из школьной тетради с нерешенным уравнением превращается в исторический документ - завещание пирата Блейка, своего рода столь желанный для Грегори философский камень. И Андерсен своим рассказом всего лишь принимает вызов возницы, давшего ему емкую и не во всем несправедливую характеристику. Андерсен принимает в целом ее первую часть:

“Благодарите мадонну, что вам попался этот иностранный принц,который привык сорить деньгами“ (Паустовский 1973:55) и чуть позднее сам признается: “Пожалуй, я своего рода бедный принц из той страны, где некогда жил Гамлет.”(Паустовский 1973:56)

Он,однако, стремится всеми силами опровергнуть вторую, видимо, глубоко уязвившую его:

“Он просто не хочет задерживать из-за вас дилижанс. А вы-то сами ему нужны, как прошлогодние макароны.” (Паустовский 1973:55)

“Лирическая кульминация”, как видим, глубоко различна по характеру своего проявления в портретно-биографическом и художественно-биографическом жанрах. Отсюда и их неодинаковое место в структуре произведения. В портретной биографии новелла и написана лишь для того, чтобы поведать нам о событии, лежащем в основе “лирической кульминации”. Иное дело в художественной биографии. Жизненный материал здесь не стягивается в узел одного события, а драматизм действия держит читателя в напряжении до последних строчек произведения. Так, например в новелле “Равнина под снегом” перед читателем проходит целая вереница событий из трагичной жизни Аллана: встреча с лесорубом, его быстротечная любовь к Вирджинии, визит Грегори, смерть Аллана, месть Грегори. Каждое из вышеперечисленных событий по-своему драматично. Только необыкновенный лиризм повествования придает особую значимость эпизоду с визитом к Аллану доктора Грегори. Последний дает себя убедить в существовании мифического клада и тем самым невольно подтверждает правоту Аллана. Роль этого эпизода еще более призвана оттенить эпилог новеллы, в котором событие, бывшее в центре “лирической кульминации”, обретает и свою смысловую завершенность:

Через год после его смерти, в бурную и холодную ночь, к могиле подъехал на старом верховом коне доктор Грегори. Он соскочил с коня, оглянулся, подошел к могиле, быстро вынул из-под плаща тяжелый молоток и со всего размаху ударил им по могильной плите. Плита раскололась на несколько частей... Весной из трещин могильной плиты потянулись ростки троицына цвета, и вскоре вся плита покрылась тесной толпой этих легких цветов. (Паустовский 1969:7:387)

“Троицыным цветом” когда-то ласково звали саму Вирджинию и подобная концовка призвана подчеркнуть неподвластность времени извечных романтических ценностей и идеалов.

7.2 Напряженный лиризм романтического образа

Лиризм - одна из важнейших отличительных черт романтической кульминации с ее неизменным стремлением к воплощению мечты, какой бы грандиозной, трепетной и миражной она ни была. Новеллы об искусстве служат ярким примером этого. Ведь искусство в романтической трактовке - сила могучая, вдохновляющая и преобразующая мир.Только в искусстве, думали романтики, полностью раскрываются творческие способности человека. И потому они проповедовали абсолютную свободу художника, горячо отстаивали его независимость от власти, от невежественного суда презренной толпы. Романтики были убеждены, что вдохновение и творчество не укладываются в заранее установленные рамки, не могут быть ничем ограничены, а всякий настоящий художник создает свои собственные правила. Произведение искусства как никакое другое творение человеческих рук одновременно и создает эмоциональное ощущение красоты и в то же время показывает ее неосуществленность в реальной жизни, ставя тем самым цель, к которой нужно стремиться. М. Щеглов считал, что повышенную лиричность повествованию в очень большой степени придает “своеобразие художественной детали, вкрапление в сюжетику персонажей, предметов, имеющих отношение к искусству (стеклянный рояль, стихотворение гениального поэта или легенды о великих артистах) - вообще обилие искусства, культ его.”(Алексанян 1969:133) Аура искусства полна загадки и таинственности, отчего все происходящее вокруг обретает полусказочный характер, создается ощущение столь любимой романтиками близкой дали. Это чувство усиливают давность происходивших событий, необычность ситуации, гиперболичность образов, исключительность героя. В новелле “Старый повар” перед нами убогое жилище умирающего повара. Простая сторожка в саду, в ней простой грубый стол, простая фаянсовая посуда. Все обыкновенно в бедной сторожке. Однако новелла построена на особо подчеркнутом, специально акцентируемом контрастном сочетании простоты и необыкновенности:

Все убранство сторожки составляли кровать, хромые скамейки, грубый стол, фаянсовая посуда, покрытая трещинами, и, наконец, клавесин - единственное богатство Марии. (Паустовский 1969:6:535)

Характеристики

Список файлов сочинения