ref-15887 (638857), страница 6
Текст из файла (страница 6)
Конечная рифма нередко является частью другого приема – рефрена, - когда повторяется целая фраза: «whom the angels name Lenore – whom the angels name Lenore». Своеобразная рифмовка в сочетании с единозвучием и рефреном создают особый монотонный скандирующий ритм и оказывают гипнотическое (суггестивное) воздействие, вводя читателя в некое состояние транса, отрешенности. Вот так и достигается «totality effect».
Еще более значительная роль в поэме принадлежит рефрену “Nevermore”, который является «ключом» к пониманию поэмы. Сам По писал, что слово «никогда» «включает предельное выражение бесконечного горя и отчаяния». Поэт говорил, что создание этого произведения он начал именно с повтора. Такой рефрен «сжимает сердце», а повторенный в конце каждой строфы, он приобретает неотвратимую убеждающую «силу монотонности», «представленную в звуке и мысли».
Поэту необходимо было выразить свое трагическое мироощущение, которое было результатом общественных разочарований и личного сердечного горя. Любимую Виргинию Эдгар По сделал героиней ряда поэм и новелл, возведя ее трагическую судьбу в некий поэтический принцип. «Смерть прекрасной женщины есть, бесспорно, самый поэтический в мире сюжет», «меланхолия является самым законным из всех поэтических тонов»,- утверждал он в «Философии композиции».
Вот почему «Nevermore» в «Вороне» было для него поэтическим словом, полным трагического смысла, словом, определяющим всю тональность поэмы – скорбной и возвышенной. Ворон – это символ безрадостной судьбы поэта. Этот «демон тьмы» не случайно и появляется «в час угрюмый». В мировой лирике немного произведений, которые бы производили столь сильное и целостное эмоциональное воздействие на читателя, как «Ворон» Эдгара По. О силе этого воздействия говорит, например, массовое восторженное увлечение «Вороном» после его появления в печати в январе 1845 г. у американского читателя. То был шумный, но кратковременный успех По-поэта.
«Текучая» музыка произведения По иногда прерывается резко акцентированными, ударными звуками, вроде: «tell me, tell me» или конце поэмы это отчаянное «still is sitting, still is sitting». Каждая строфа представляет собой шестистишие, в которой пять строк служат развитию темы, а последняя и самая короткая подобна резкому и категорическому ответу-выводу. Эти короткие отрывистые фразы также вносят диссонирующий момент в общую мелодию поэмы, однако и в диссонансах По есть своя гармония и соразмерность: в произведении 18 строф, каждая из которых заканчивается аналогичным предыдущей образом и на общем фоне эти «nothing more» и «Nevermore» создают свою музыкальную тему.
Э. По активно экспериментировал в процессе «ритмического создания красоты», он различными способами нарушал классически правильную поэтическую речь.
2). Переводческая интерпретация поэмы «Ворон» К. Бальмонтом
Перевод К. Бальмонтом поэмы Э. По «Ворон» по праву считается одним из лучших среди переводов этого произведения другими авторами. Бальмонт стремился максимально сохранить художественное и сюжетное своеобразие оригинала. Действие в русском варианте поэмы происходит в той же последовательности, с сохранением всех перипетий сюжета и композиционной структуры. Содержание каждой строфы вполне соответствует строфам оригинала.
То же самое можно сказать и о художественной стороне перевода. Так, например, Бальмонт полностью сохранил одно их поэтических открытий Э. По – его «внутреннюю» рифму: «Как-то в полночь, в час угрюмый, полный тягостною думой…» - в первых строках каждой строфы. Точно также он соблюдает тройную рифму в третьей и четвертой строках каждой строфы: «Непонятный страх смиряя, встал я с места, повторяя:
«Это только гость, блуждая, постучался в дверь ко мне…»
Как и Э. По, Бальмонт соблюдает эту очередность в рифмовке до конца произведения. Сохраняет он и концевую рифму во второй, четвертой, пятой и шестой строках, в то время как первая и третья остаются нерифмованными.
Чередование внутренней и концевой рифм образует сквозную мелодию, подобную той, что сопровождает все произведение Э. По:
Но, постой, вокруг темнеет, и как будто кто-то веет,
То с кадильницей небесной Серафим пришел сюда?
В миг неясный упоенья я вскричал: «Прости, мученье!
Это Бог послал забвенье о Линоре навсегда!»
Пей, о, пей скорей забвенье о Леноре навсегда!»
Каркнул Ворон: «Никогда ».
Поэт бережно отнесся к новаторским экспериментам Э. По в области ритма и рифмы, сохранив также и структуру строфы: пять длинных строк и короткая заключительная, шестая. Как и в оригинале, основное содержание заключено в пяти строках, последняя строка звучит отрывисто, как приговор, как удар судьбы. В основном переводчиком сохранены и приемы ассонанса и диссонанса в рифмовке.
В то же время К. Бальмонт творчески подошел к переводу поэмы. Он отнюдь не стремился следовать букве оригинала. Это отразилось, в частности, и на рифме. В приведенном выше примере четырежды повторяется одна и та же рифма: «упоенья-мученье-забвенье-забвенье». Прием тройной рифмы он использует чаще, чем она есть у автора. Так, во второй строфе тройная рифма употреблена Бальмонтом дважды:
«Ясно помню… Ожиданья… Поздней осени рыданья…
И в камине очертанья тускло тлеющих углей…
О, как жаждал я рассвета! Как я тщетно ждал ответа
На страданье, без привета, на вопрос о ней, о ней,
О Леноре, что блистала ярче всех земных огней,
О светиле прежних дней.
То же наблюдаем в четвертой строфе и других. Подобная «вольность» со стороны переводчика вполне оправдана. Двойное использование этого приема усиливает тягостное настроение лирического героя, как бы предвосхищая этим трагический финал.
Бальмонт активно вводит в свой перевод прием повторов отдельных слов и фраз: «На страданье без привета, на вопрос о ней, о ней… ». Или: « «И завес пурпурных трепет издавал как будто лепет, Трепет, лепет, наполнявший темным чувством сердце мне».
Или: «Этой полночью ненастной я вздремнул, и стук неясный Слишком тих был, стук неясный, - и не слышал я его…»
Порой Бальмонт «нанизывает» рифму на рифму: «Вновь я в комнату вернулся – обернулся – содрогнулся ». Таким образом, поняв замысел автора, Бальмонт достаточно свободно обращается с рифмой, но тем не менее подчиняет ее поставленной Э. По в этом произведении задаче – созданию эффекта впечатления.
Доминирующим звуком в поэме «Ворон» является долгий «о» [ :] или [ ], создающий определенную мелодию, настроение тоски и печали. В русском переводе этот важный компонент общей тональности произведения почти утрачен. Прием аллитерации, или единозвучия, пронизывающий всю поэму Э. По и создающий «force monotone» - эффект, вводящий читателя в гипнотическое состояние, Бальмонтом воссоздан лишь фрагментами, однако и в его переводе есть, несомненно, удачные созвучия, передающие печаль человеческого сердца: «Ясно помню… Ожиданья… Поздней осени рыданья… И в камине очертанья тускло тлеющих углей…» (звуки «н» и «о», «т» и «л», «у» образуют некую магически-грустную мелодию) или в том же ключе: «Я сидел, догадок полный и задумчиво-безмолвный…»; «И с печалью запоздалой, головой своей усталой, Я прильнул к подушке алой…» Или: «Взоры птицы жгли мне сердце, как огнистая звезда» («с», «з», «р», «ц» ); или: «И сидит, сидит зловещий, Ворон черный, Ворон вещий» (звуки «с», «з», «р» и шипящие образуют трагическую мелодию финала поэмы).
Бальмонт, видимо, и сам понимал недостаток своего приема единозвучия и потому ввел дополнительные рифмы (о чем речь шла выше).
Э. По, как это было свойственно символистам, графически выделяет написание слов-символов, особо значимых для него. Например, такие слова, как «Disaster», «Night», «Hope»; К. Бальмонт сохраняет в своем переводе эту графику: «Беда», «Ночь», «Надежда», «Тоска». Сам подбор выделенных слов раскрывает всю гамму чувств, переживаемых лирическим героем однажды осенней ночью.
Мелодия поэмы меняется по мере развития темы: от печальной ко все более трагической, исполненной ужаса отчаявшейся души несчастного человека; в финале она звучит пронзительно высоко. Бальмонт доводит это напряжение до предела:
«Ты пророк, - вскричал я, - вещий! Птица ты иль дух, зловещий,
Этим Небом, что над нами – Богом, скрытым навсегда –
Заклинаю, умоляя, мне сказать, - в пределах Рая
Мне откроется ль святая, что средь ангелов всегда,
Та, которую Ленорой в небесах зовут всегда?»
Каркнул Ворон: «Никогда».
Меняется и сам Ворон в восприятии героя: сначала это заблудившаяся умная птица, в конце – символ неотвратимости человеческой судьбы, символ безысходного отчаяния.
Бальмонт бережно отнесся ко всем сюжетным и художественным особенностям поэмы, он сохраняет каждый поворот в размышлениях героя, малейшие изменения в его настроении.
Сохранена и форма произведения в виде странного диалога человека с птицей, где на вопросы-рассуждения героя птица неизменно отвечает одним словом «Nevermore». Поначалу ее ответ воспринимается как шутка, как удачный, но случайный факт; постепенно это «Nevermore» приобретает определенный смысл, и смысл этот чем точнее, тем ужаснее. Последнее «никогда» и у По, и у Бальмонта звучит как приговор.
Помимо использования образов-символов, столь характерных как для романтиков, так и для символистов, Э. По (а вслед за ним и К. Бальмонт) использует целый ряд других художественных приемов – тропов, таких как: метафора, сравнение, эпитет и другие. Следует отметить, что в современной науке чаще используется термин «стилистические фигуры». В широком смысле слова – это любые языковые средства, включая тропы, придающие речи образность и выразительность. Троп – это употребление слова или высказывания в переносном значении.
Поэзия Э. По в целом глубоко иносказательна, ибо мир, воссозданный в его поэтических произведениях, - мир нереальный, мистический; поэтому приемы иносказания играют большую роль в его творчестве. Одним из наиболее распространенных приемов является метафора, развернутая, сложная, пронизывающая нередко все стихотворение («Колокола», «Город на море» и т.д.). В своих разновидностях присутствует она и в стихотворении «Ворон»: метафора-перифраз: «a volume of forgotten lore» (кстати, этот троп сохранен полностью и у Бальмонта), «Presently my soul grew stronger», «all my soul within me burning», «as if his soul in that one word he did outpour», «Till the dirges of his Hope that melancholy burden bore», «
…whose fiery eyes now burned into my bosom’s core», «Swung by seraphim whose foot-falls tinkled on the tufted floor», «Take thy beak from out my heart» и другие. Характер этих метафор так или иначе связан с состоянием лирического героя, его восприятием неведомого Ворона, залетевшего к нему однажды ночью. В особенности впечатляет последняя метафора, пронзительно и в то же время глубоко передающая скорбь и мольбу лирического героя.
В тексте произведения имеются также эпитеты: «a midnight dreary», «And the silken, sad, uncertain rustling», «the rare and radiant maiden», «a stately Raven», «this grim, ungainly, ghastly, gaunt, and ominous bird» и другие; сравнения: «his eyes have all the seeming of a demon’s that is dreaming», «But, with mien of lord or lady, perched above my chamber door» - внешний вид птицы автор сравнивает с демоном, а ее повадки – с человеческими; олицетворения: «Not the least obeisance made he; not a minute stopped or stayed he», «But the silence was unbroken», когда присущие только человеку явления переносятся на животных или явления природы; метонимия: «the Nightly shore», «the Night’s Plutonian shore» - в данном случае иносказательное обозначение смерти.
Художественная палитра в бальмонтовском переводе не менее богатая. Поэт активно пользуется многими разновидностями метафоры: метафоры-персонификации (или метафорическое олицетворение): «Взор застыл, во тьме стесненный», «черное «Никогда», «Вынь свой жесткий клюв из сердца», «Взоры птицы жгли мне сердце»; метафоры-перифраза: «пророк неустрашимый», «в час угрюмый», «над старинными томами», «имя солнца моего», «гордый Ворон старых дней», «та, кого любил всегда», «в песне вылилось о счастье»; метафоры-аллегории: «И душа моя из тени, что волнуется всегда, не восстанет», «с кадильницей небесной серафим пришел», «пей скорей забвенье о Леноре навсегда».
В большем количестве, нежели в оригинале, использован прием олицетворения: «поздней осени рыданья», «завес пурпурных лепет», «вошел спесиво», «ночь молчала», «взирал сурово», «край печальный… тоскою одержимый» и т.д.; многочисленны эпитеты: «тревоге мрачной», «огнистая звезда», «печалью запоздалой», «лжи черной», «час угрюмый», «гордый Ворон»; приема сравнений, как и у Э. По, в переводе Бальмонта немного, это сравнение птицы с «лордом» и с «демоном полусонным», «меня покинет, как надежды», «лжи, как эти перья, черной», «жгли мне сердце, как огнистая звезда».
Метонимию, или метонимический перифраз Бальмонт использует в том же случае, что и автор, при упоминании предполагаемого места, откуда явился Ворон: «там, где ночь царит всегда», «пером не шевельнул он», «в край, тоскою одержимый». Один раз Бальмонт использует прием гиперболы: «блистала ярче всех земных огней» и параллелизма: «О Леноре, что блистала ярче всех земных огней».
У обоих поэтов, как это и принято в поэтической речи, широко использован прием инверсии, т.е. нарушение порядка слов в предложении для усиления экспрессии речи, для подчеркивания стихотворного ритма: у Бальмонта: «Подивился я всем сердцем на ответ ее тогда», следовало: «Я подивился тогда всем сердцем на ее ответ».
Помимо стилистических фигур существует такое понятие как художественная речь, характерным свойством которой является также ее образность. Это язык писателя, или авторская речь, в которой автор использует жаргоны, диалектизмы, национальные обороты, порой сознательно нарушает употребление слов или словосочетаний, прибегая к словотворчеству. Все это делается, чтобы придать речи выразительность, свежесть, усилить эмоциональное звучание ее. В поэме «Ворон» Э. По нередко прибегает к приему, получившему название пароним, или парономас, чтобы подчеркнуть трагическое звучание произведения и усилить суггестивное воздействие его на читателя. Это повторы частей фразы, например: «my (his) chamber door”; “word (name) Lenore”; “bird of yore” или повторы слов и созвучий в целой фразе: “Doubting, dreaming dreams no mortal ever dared to dream before”; это и рефрен-лейтмотив “Nevermore”.
К. Бальмонт также охотно использует этот прием: «Ясно помню… Ожиданья… Поздней осени рыданья… // И в камине очертанья тускло тлеющих углей…».
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
