Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 5)

Берлин.

После эмиграции Цветаева два с половиной месяца жила в Берлине в пансионе. Эти несколько недель были очень насыщенными по количеству встреч, дружб, увлечений, стихов… В этот короткий промежуток времени написан цикл стихов «Земные приметы», обращенный к издателю А.Г. Вишняку – новому бурному и кратковременному увлечению Цветаевой. Эти стихи непохожи на прежние. Они уже не так открыты, словно уходят в глубину переживаний. Чувства выражены изысканно-зашифрованно. В Берлине же произошла встреча с Андреем Белым, находившимся тогда в сложной жизненной ситуации. Цветаева помогала ему, чем могла – своим присутствием, дружеской поддержкой. В Берлине произошло одно из важнейших событий в жизни Цветаевой, повлиявшее на ее жизнь на многие годы – заочная эпистолярная встреча с Борисом Пастернаком. «Дорогой, золотой, несравненный мой поэт!» – обращался он к Цветаевой в первом же письме. Теперь в мире у нее был верный и непридуманный друг.

Чехия.

Берлин не был долгим пристанищем Цветаевой. Она решила ехать в Чехию, где учился ее муж, а правительство выплачивало некоторым русским эмигрантам – писателям и ученым – стипендию-пособие за счет золотого запаса, вывезенного в гражданскую войну из России. В Берлине уже не осталось человеческих отношений, которыми Цветаева могла бы дорожить – уехал Белый, разладилась дружба с Эренбургом, исчерпало себя увлечение Вишняком.

Первого августа Цветаева с дочерью приехали в Прагу, но жить в городе было слишком дорого, и Цветаевы поселились в поселке Дольние Мокропсы. За три с половиной года чешской жизни они переменили несколько мест: Дольние и Горние Мокропсы, Иловищи, Вшеноры. Все это были дачные поселки в предместье Праги, в основном жили там русские эмигранты.

Тяжелые послереволюционные годы, ряд разочарований в Берлине сильно угнетали Цветаеву, ей казалось, что женщина, человек в ней уже погибли, остался только поэтический дар. Первые чешские стихи – цикл «Сивилла»

Сивилла: выжжена, сивилла: ствол.

Все птицы вымерли, но Бог вошел.

Сивилла: выпита, сивилла: сушь.

Все жилы высохли: ревностен муж!

Сивилла: выбыла, сивилла: зев

Доли и гибели. – Древо меж древ.

Державным деревом в лесу нагом –

Сначала деревом шумел огонь.

Потом, под веками – вразбег, врасплох,

Сухими реками взметнулся Бог.

И вдруг, отчаявшись искать извне,

Сердцем и голосом упав: во мне!

Сивилла: вещая! Сивилла: свод!

Так Благовещенье свершилось в тот

Час нестареющий, так в седость трав

Бренная девственность, пещерой став

Дивному голосу…

- так в звездный вихрь

Сивилла: выбывшая из живых.

Преодолеть эту пустоту Цветаевой помогла чешская природа. Она пишет большой цикл «Деревья», посвятив его своей чешской подруге Анне Тесковой. Эти стихи показывают постепенное умиротворение Цветаевой. В этом цикле можно наблюдать очень редкие для нее картины природы, цветовые и зрительные ассоциации. Она рисует пейзажи, преображая деревья поэтическим видением, одушевляя и очеловечивая их.

Когда обидой – опилась

Душа разгневанная,

Когда семижды зареклась

Сражаться с демонами –

Не с теми, ливнями огней

В бездну нисхлестнутыми:

С земными низостями дней,

С людскими косностями, --

Деревья! К вам иду! Спастись

От рева рыночного!..

....................................

Что в вашем веянье?

Но знаю – лечите

Обиду Времени

Прохладой Вечности.

Но юным гением

Восстав – порочите

Ложь лицезрения

Перстом заочности.

....................................

Первый год жизни в Праге был для Эфронов спокойным и счастливым. Жили не богато, но нужды не было. Отношения между соседями были спокойными, дружественными. Большинство эмигрантов были молоды, готовы помочь и поддержать друг друга. Появилась возможность писать – за год Цветаева создала более девяноста стихотворений, закончила поэму «Молодец» и книгу записок «Земные приметы».

Через год хозяин дома в Мокропсах подал на Эфронов в суд за плохое содержание комнаты. Он проиграл дело, но семья все равно перебралась в Прагу. Эта перемена была для Цветаевой большим событием: «Я сейчас на внутреннем (да и на внешнем!) распутье, год жизни – в лесу, со стихами, с деревьями, без людей – кончен. Я накануне большого нового города (может быть – большого нового горя?!) и большой новой в нем жизни, накануне новой себя» ²⁵.

В то время Цветаева была поглощена перепиской с молодым критиком Александром Бахрахом. Стихи, обращенные к нему, основывались на его молодости и чистоте. В этих стихах Цветаева создает образ давно желанного сына, сына своей души: «…я не сделаю Вам зла, я хочу, чтобы Вы росли большой и чудный, и, забыв меня, никогда не расставались с тем – иным – моим миром!» Когда переписка прервалась, отношение Цветаевой к этой дружбе стало напряженно-драматическим.

От переписки этой Цветаеву заставило отойти знакомство с Константином Болеславовичем Родзевичем. Пожалуй, это был ее единственный настоящий страстный, а не интеллектуальный и придуманный роман. Цветаева не скрывала своей любви, поэтому осталось множество воспоминаний свидетелей об этом романе:

«…Он прошел большой жизненный путь. Он был миниатюрный весь, деликатный. Правдивый и открытый, но одновременно и лукавый… Безответственность, но рыцарство огромное. Он был очень тонкий, тактичный… Марина Цветаева дала ему огромный аванс, который он и оправдал мужеством своей жизни, верностью политическим взглядам и верностью ее памяти. Хотя казалось, что между ними была большая диспропорция», -- вспоминала Аля Эфрон.

«…Этот человек был абсолютной противоположностью Сережи: ироничный, мужественный, даже жестокий. К Марине он большого чувства не питал, он ее стихов не ценил… Его послали в Испанию, в батальон белых эмигрантов. На войне он был довольно жесток, и его боялись…» ²⁶

Счастье оказалось коротким. Эта любовь подарила нам две потрясающие по силе поэмы – «Поэму Горы» и «Поэму Конца». «Поэма горы» – поэма любви в момент наивысшего счастья, предчувствующей неизбежность конца, знающей об обреченности. Гора у Цветаевой – символ высоты чувств, духа, бытия – высоты героев над бытом. И именно эта высота – залог трагического исхода.

....................................

Не обман – страсть, и не вымысел,

И не лжет, -- только не дли!

О, когда бы в сей мир явились мы

Простолюдинами любви!

О. когда б здраво и попросту:

Просто – холм, просто – бугор…

(Говорят, тягою к пропасти

Измеряют уровень гор.)

В ворохах вереска бурого,

В островах страждущих хвой…

(Высота бреда над уровнем

Жизни.)

- На же меня! Твой.

Но семьи тихие милости,

Но птенцов лепет – увы!

Оттого, что в сей мир явились мы –

Небожителями любви!

«Поэма Конца» – воплощение трагедии, огромное горе, обрушившееся на героиню. Цветаева отказалась от этой любви, от бытия, чтобы не сделать его бытом. В разгар романа она писала Бахраху: «Милый друг, я очень несчастна. Я рассталась с тем, любя и любимая, в полный разгар любви, не рассталась – оторвалась!.. С ним я была бы счастлива… От него бы я хотела сына…»

Сам Родзевич потом очень жалел об их расставании, с нежностью и грустью вспоминал о том времени:

«Я был глуп и молод, ей надо было служить, стелиться у ее ног и от всего ее освободить – от семьи, от быта. Надо было ее красиво одевать. А Сережа был слишком святой, чтобы одевать жену… это была любовь неустроенная. За то время, что мы были вместе, я мог для нее сделать больше, чем то, что я делал… именно по моей вине, по моей слабости наша любовь не удалась. Это была такая любовь, которая требовала большой сосредоточенности… надо было быть около нее. А я был не на высоте этой большой любви, я не продолжил ее в житейском смысле… Кто был прав? Из-за чего мы разошлись? Мы разошлись потому, что я не мог ее жизнь устроить… И мешала моя собственная скромность. Я считал, что я ей совсем не нужен.

Личность Марины Цветаевой настолько широка, богата и противоречива, что охватить ее в немногих словах совершенно немыслимо!.. Как живо и остро восставала она против всего, что шло наперекор ее жаркому правдолюбию… Еще одно замечание: в произведениях Марины Цветаевой нередко слышатся трагические ноты – отзвук ее тяжелой, разбитой и неустроенной судьбы. По существу же у Марины Цветаевой был светлый, счастливый и жизнеутверждающий характер.

Не это ли роднит все творчество Марины Цветаевой с народным эпосом, с народной стихией стиха и слова!
В Марине была жажда жизни, стихийная любовь к природе, она была вся стихийная. Она была полна любви к жизни, и в то же время ее неустройство и невозможность найти полноту в этой жизни иногда звучали пессимистическим отказом от жизни. Но радость жизни не была отвлеченной… И все же самостоятельно жить и устроить свою жизнь она не могла» ²⁷.

Роман отгорел. Летом 1924 года Цветаевы оставили Прагу и переехали в пригород. Недолго жили в Иловищах, потом поселились во Вшенорах. Жизнь возвращалась в обычное русло. Аля, проучившаяся год в гимназии, вернулась домой, возобновились бытовые заботы. Через некоторое время, устав "от захолустной скуки и мещанского уклада жизни", Цветаевы вслед за семьей друзей отправились в Париж.

Франция.

После Чехословакии Цветаева сначала жила у Ольги Елисеевны Колбасиной-Черновой в Париже, затем в 1926 году уезжает на все лето к морю, а на зиму устраивается в Бельвю. Весной 1927 года Цветаева перебирается из Бельвю в Медон, где она в разных квартирах прожила до весны 1932 года, потом в Кламар и Ванв.

В Париж Марина Цветаева приехала уже с двумя детьми – в феврале 1925 года у нее родился сын Георгий (Мур). В мечтах Цветаева называла его Борисом – в честь Пастернака, но уступила мужу, согласившись на Георгия. Она боготворила сына, и это отношение сохранилось на всю жизнь. Цветаева приносила ему в жертву все – вплоть до стихов. "Он не должен страдать от того, что я пишу стихи, -- пусть лучше стихи страдают!" – писала она в одном из писем. Мур стал центром ее жизни, средоточением чувств, мыслей, мечтаний.

Одними из первых французских стихотворений Цветаевой стали две небольших поэмы "Перекоп" и "Красный бычок", созданные на основе дневников ее мужа времен Гражданской войны. Верная себе, Цветаева воспевает Добровольческое движение. Это не история, а скорее гимн – как и "Лебединый стан". Марина Цветаева славила побежденных, и никто больше в русской поэзии с такой любовью, восторгом и гордостью не писал о Добровольчестве.

В это же время печатаются статьи «Поэт о критике» и «Цветник» – первая попытка Цветаевой осмыслить само понятие поэзии. Статьи возникли из желания разобраться в принципах и подходе современной критики к литературе. Они вызвали настоящую бурю в печати, множество горячих и резких отзывов. Часто брань опускалась до уровня базарной ругани. Главным преследователем Марины Цветаевой был Г. Адамович, не понимающий и категорически не принимающий ее стихов. Его статьи задавали тон общему мнению. В Париже Цветаева не была общепринятым поэтом, интеллигенция не принимала ее всерьез. Стихи ее не ценились, в ней видели только высокомерие и противоречия. Деньги были только от печатания стихов в журналах, поэтому жила Марина Цветаева очень бедно. Ее друзья даже организовали комитет, который ежемесячно собирал для нее деньги.

Друзья, бывавшие в доме Цветаевой, отмечали запущенность и неряшливость жилища:

«В доме у них грязь была ужасная, вонь и повсюду окурки. Среди комнаты стоял огромный мусорный ящик».

«Вообще она была удивительно неприспособленная. Дома у нее всегда был страшный бедлам» ²⁸.

Отношения Цветаевой с редакциями тоже были непростыми. У русской эмиграции существовало множество журналов, газет и альманахов различных направлений, но стихи Марины Цветаевой печатали немногие: газеты «Последние новости», «Возрождение», «Дни», журналы «Воля России» и «Современные записки». Рукописи часто печатались с сокращениями и искажениями. Тем не менее, благодаря волевому и напористому характеру Цветаевой, ей удалось напечатать почти все, что считала нужным. Однако за четырнадцать лет парижской жизни она выпустила только одну книгу стихов «После России. 1922-1925», да и та прошла почти незамеченной. В поисках заработка Марина Цветаева пыталась войти во французскую литературу, переведя некоторые стихи и поэму «Молодец», однако попытка напечатать их не удалась. Одной из возможностей достать деньги были литературные вечера, но они проходили нечасто. Сергей Яковлевич не стал главой и кормильцем семьи, его интересовала политика, а в политике – СССР. Периодически он печатал свои рассказы, а также снимался в массовках в кино.

Наметился и разлад в отношениях с Алей. Дочь пошла за отцом, в сторону, противоположную матери. В конфликте переплелись нужда и политика. Вслед за отцом Аля начала видеть в Советском Союзе воплощение идеала. К тому же, после рождения Мура Марина Цветаева сосредоточила все свои мысли и чувства на нем, заставляя Алю заниматься хозяйством. Впрочем, быт занимал почти все время и у самой Цветаевой, времени на стихи оставалось очень мало.

Стихи эмиграции – важный этап творчества Марины Цветаевой. Их отличает внешняя простота, сдержанность, объективность, но появляется глубина мудрости. В этих стихотворениях видна отрешенность поэта, уход в глубины сознания, во внутренний мир. Цветаева отчуждается от людей, ограничивая свой мир предметами неодушевленными. Появляются циклы, обращенные к столу, кусту, саду. В этих стихах уже нет бунта, поэт принимает все как должное, не пытаясь преодолеть судьбу, углубляется в себя:

Уединение: уйди

Характеристики

Список файлов сочинения