30497-1 (637593), страница 4

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 4)

При таком характере и положении одинокого, пожилого, бедного чиновника вполне естественно вне­запно пробудившая в нем нежная привязанность его к тоже бедной и обиженной молодой девушке, которую еще больше “изнуряет мечтательность”, у которой также так много чувственных переживаний и “болезненных впечатлений”, а “душа так часто просит слез”. “Как вы мне явились, как вы всю мою жизнь осветили темную, “-признается девушка. Тем драматичнее для них обоих внезапная разлука, когда Варенька вынуждена согла­ситься на брак со своим обидчиком, помещиком Быковым, а Девушкин снова остался одиноким.

Сама переписка героев, в которой так много искренности и душевных изменений и сердечных надрывов, представляют собой наилучшие выражения внутреннего мира “маленьких людей”. Характерен язык этой пере­писки. Девушкин говорит спотыкающимся, затрудненным языком с ненужными повторами и бесчисленными уменьшительными словами (“мамочка”; “придумочка”; “сердчишку моему”), передающими не только ласко­вый тон его речи, но и причудливую привычку к самоуничтожению.

Отношение Девушкина к Вареньке сродни отцовскому чувству Вырина к Дуне, он близок пушкинскому герою в своей способности защитить ближнего, в чувстве собственного достоинства. В нем живет достоинство не только человека, но и труженика. Отсюда идут нити, связывающие Макара Девушкина с другими людьми, жажда помочь беззащитной Вареньке, избавив ее от нищеты, уберечь от скверных посягательств на ее честь. Ему, живущему в доме, где “люди так и мрут”, дана сердечная способность помочь ближнему. Гораздо больше, чем от сознания собственной бедноты (с ней он готов примириться), он страдает от невозможности помочь лю­бимому человеку просто еще одному бедняку соседу-чиновнику Горшкову, нищему ребенку на улице.... Такой источник страдания возвышает Девушкина, делает его, несмотря на его слабости, подлинно положительным человеком, великим “маленьким человеком”. Гоголь в “Шинели”. Показал страшную драму “маленького чело­века”, Достоевский возвышает его до трагедии.

Как бы эхом, отголоском истории главных героев является вставной рассказ Вареньки о Покровском и его гибели, очень значительный в композиции “Бедных людей.” Рассказ о Покровском раздвигает рамки по­вести за пределы отношений двух людей, подчеркивает типичность благородных, сострадательных характеров в среде бедняков и типичность их судеб. В этой истории появляется самый жалкий из всех героев повести, ста­рик Покровский. Но и него - опустившегося, забитого до полной потери чувства собственного достоинства - господствующая страсть глубоко человечна: любовь к сыну, гордость сыном, скорбь о сыне.

Достоевский своей повестью протестует против несправедливости не только социальной, но и нравст­венной. Все его бедняки, включая старика Покровского, как бы низко они не пали, носят в душе истинно чело­веческие чувства и в падениях своих они не виновны.

Если Пушкин увидел в “маленьком человеке” способность к защите своего достоинства и возвысил бла­городство бесправного “мученика четырнадцатого класса”, а Гоголь призвал общество заметить Акакия Ака­киевича Башмачкина в его приниженности и душевной смертности, то Достоевский представил читателю внут­ренний канцелярского переписчика глубоко думающего и сострадающего бедам других обитателей социаль­ного дна. Его размышления и душевное соучастие в чужих судьбах выражаются в сентиментальной форме, но в них есть здравый смысл.

Во всем этом была большая оригинальность и художественная значимость первой повести Достоевского, поразившая Белинского, Некрасова и весь круг активных участников, ”натуральной школы.” Ни у кого из них, в их очерках, повестях, стихотворениях, сочувственно изображавших быт и нравы городской бедноты, а потом и крепостного крестьянства, не было такой неторопливой и сосредоточенной психологической проникновенно­сти и глубины изображения характеров действующих лиц. После появления повести в “Петербургском сбор­нике,” на начинающего писателя вдруг стали смотреть как на “новую звезду.” Это талант необыкновенный и самобытный, - писал Белинский, - который сразу, еще первым произведением своим, резко отделился от всей толпы наших писателей, более или менее обязанных Гоголю направлением и характером своего таланта.”

“Бедных людей.”, написанных до знакомства начинавшего писателя с Белинским, по содержанию про­должает повесть “Слабое сердце.”, созданная почти через год после того, как автор сблизился с кружком Пет­рашевского. В ней мотивы “вольнодумства” и протеста “маленького человека” получают иное, гораздо более острое значение.

Макар Девушкин трудится над канцелярскими бумагами только на службе, а дома он свободен и может переписываться с Варварой. В повести “Слабое сердце.” Писатель показал другую ситуацию, когда высший на­чальник канцелярии Юлиан Мастакович, дав из милости первый служебный чин бедному юноше, Васе Шум­кову, и сделавшись его “благодетелем”, заставляет его трудиться не только на службе, но, и в личных интере­сах, также и дома, поручив ему переписывать в срок какое-то очень длинное и важное “дело” и оплачивая это скудными и редкими подачками.

По “слабости сердца” Вася не смог вынести такого беспросветного труда. Он полон благодарности на­чальнику и готов на него работать, но у него есть и свои личные интересы и стремления - любовь к бедной де­вушке, Лизаньке, Сначала он часто ходил к ней, “мучаясь неизвестностью”, а затем, став ее женихом, впал в восторженно-мечтательное состояние и в результате запустил свою срочную переписку, рискуя тем самым по­терять милость своего “благодетеля.”

В этой повести Достоевский не изображает непосредственно переживания своего героя, но глазами его друга и сожителя. Аркадий, показывает, что творится с Васей, все более сознающим безвыходность своего по­ложения. Достоевский при этом нарочно сгущает краски - у него уже появилось стремление к психологическим гиперболам. Вася впадает в тяжелую задумчивость, работая по ночам, он доходит до того, что бессмысленно водит по бумаге сухим пером и наконец впадает в умопомешательство. Особенно устрашающа сцена в каби­нете начальника, куда Вася пришел с повинной, и где он в присутствии сослуживцев ведет себя как солдат: ступает с левой ноги, пристукивает правым сапогом, “как делают солдаты, подойдя к подозвавшему офицеру.” И тут его увозят в сумашедший дом.

Очень значительна концовка повести, заключающая в себе широкое символическое обобщение, выте­кающая из всего в ней изображенного. Вечером того же дня, когда погиб Вася, Аркадий в морозные сумерки смотрит на Петербург, и “весь этот мир со всеми жильцами его сильными и слабыми”, кажется ему похожим на “фантастическую, волшебную грозу, на сон, который, в свою очередь, тотчас исчезнет.” “Какая-то странная душа посетила осиротевшего товарища бедного Васи. Он вздрогнул...Он как будто теперь понял...отчего со­шел с ума его бедный, не вынесший своего счастья Вася. Губы его задрожали, глаза вспыхнули, он побледнел и как будто прозрел во что-то новое в эту минуту..” Эта концовка повести, напоминает кульминацию сюжета “Медный всадник.” Пушкина, она, наряду с некоторыми эпизодами “Бедных людей.” - самое значительное из всего, что успел написать Достоевский до своего ареста.

В лице Девушкина и Шумкова Достоевский изобразил “маленьких людей”, являющихся безвинными жертвами того незаметного, повседневного угнетения, на котором основывалась вся жизнь самодержавно-бю­рократической России.

Продолжение темы “маленького человека” мы находим у Ф. М. Достоевского в первом большом про­блемном романе “Преступление и наказание.”, который печатался в журнале Коткова “Русский вестник.” В те­чение 1866 года. Перед нами снова Петербург, но не эпохи Белинского и писателей, “выходивших в своем творчестве “из “Шинели.””, а Петербург пореформенный, где стало еще больше бедности, но где беднота страдает в основном уже не от концемерных начальников, а от полной необеспеченности, от жестоких заимо­давцев и хитрых богатых соблазнителей. Эти новые обстоятельства с большой силой и остротой проявляются в жизни главных героев романа - бедного студента Родиона Раскольникова, его сестры, и еще более бедной де­вушки Сони Мармеладовой. Достоевский сосредоточен на изображении мира человеческих страданий.

Не бедность даже, а нищета, при которой человек не только буквально гибнет от голода, но и теряет че­ловеческий облик и чувство собственного достоинства, - вот состояние, в которое погружено несчастное се­мейство Мармеладовых. Запойный пьяница старик Мармеладов, ради рюмки водки унижающийся перед трак­тирщиком; жена его, “гордая” Катерина Ивановна, умирающая от чахотки и посылающая семнадцатилетнюю падчерицу, великую страдалицу Соню, продавать себя на улице петербургским развратникам; гибнущие от го­лода малые дети Мармеладова. Материальные страдания влекут за собой мир нравственных мучений, которые уродуют человеческую психику. Добролюбов писал Достоевскому: “В произведениях Достоевского мы нахо­дим одну общую черту, более или менее заметную во всем, что он писал: это боль о человеке, который при­знает себя не в силах или, наконец, даже не вправе быть человеком, самим по себе.”

Чтобы понять меру унижения человека, нужно вникнуть во внутренний мир титулярного советника Мармеладова. Душевное состояние этого мелкого чиновника намного сложнее и тоньше, чем у его литератур­ных предшественников - пушкинского Самсона Вырина и гоголевского Башмачкина. Им не свойственна сила самоанализа, которого достиг герой Достоевского. Мармеладов не только страдает, но и анализирует свое ду­шевное состояние, он как врач ставит беспощадный диагноз болезни - деградация собственной личности. Вот как исповедуется он в первой же встрече с Раскольниковым. “Милостивый государь, - бедность не порок, это истина. Но ... нищета - порок-с. В бедности вы еще сохраняете свое благородство врожденных чувств, в ни­щете же никогда и никто... ибо в нищете я первый сам готов оскорблять себя.” Человек не только гибнет от нищеты, но понимает, как он духовно опустошается: начинает презирать самого себя, но не видит кругом ни­чего, за что бы уцепиться, что удержало бы его от распада личности Мармеладов призирает себя. Мы состра­дали ему, мучаемся его мучениями и остро ненавидим социальные обстоятельства, породившие эту человече­скую трагедию.

Огромной художественной убедительности достигает крик души Мармеладова, когда он заметил на­смешку трактирных слушателей: “Позвольте молодой человек: можете ли вы... Но нет, изъяснить сильнее и изобразительнее: не можете ли вы, а осмелитесь ли вы, взирая в сей час на меня, сказать утвердительно, что я не свинья? “ Подчеркивая эти слова, писатель обостряет наше восприятие, углубляет свою мысль. Конечно, можно обозвать пьяницу, губящего семью, бранным словом; но кто возьмет на себя смелость осудить такого Мармеладова, ставшего под пером писателя подлинно трагической фигурой!

Мармеладов восстает против одиночества, на которое обречен бедняк в джунглях безжалостного города.

Мармеладовский вопль - “ведь надобно же, чтобы всякому человеку хоть куда-нибудь можно было пойти” - выражает последнюю степень отчаяния обесчеловеченного человека.

Взглянув на Мармеладова, Раскольников увидел “старый, совершенно оборванный фрак с оставшимися пуговицами. Одна только держалась кое-как, и он на нее и застегивался, видимо желая не удаляться приличий.:

:Не один раз уже жалели меня”, - говорит Мармеладов Раскольникову. Пожалел его и добрый генерал Иван Афанасьевич, опять принял на службу. Но Мармеладов не выдержал испытания, снова запил, пропил все жалование, пропил все и взамен получил оборванный фрак с единственной пуговицей. Пуговица эта возвра­щает нашу мысль к Девушкину, к сцене с оторвавшейся пуговицей в кабинете “доброго генерала”, который пожалел Девушкина. Эту замечательную сцену Белинский назвал “страшной правдой”. Да ведь тут уже не со­жаление к этому несчастному, а ужас ужас! “- говорит он автору “Бедных людей.” Мармеладов в своем поведе­нии дошел до утраты последних человеческих качеств. Он уже на столько унижен, что в отличии от Девуш­кина, сохранившего человеческое достоинство, человеком себя не ощущает, а только мечтает о том, чтобы быть человеком среди людей.

Встреча с Мармеладовым в трактире, его лихорадочная, как в бреду, исповедь дали Раскольникову по­следнее доказательство правильности “наполеоновской идеи.”

Достоевский вступил в литературу со своими героями Макаром Девушкиным, который полемизировал с “Шинелью”. Потому, что автор хотел не только утвердить гоголевский гуманизм, но и поставить его на более прочный фундамент.

Достоевский учился у многих. Почерпнутое им у Гоголя на первых порах было особенно заметно в его произведениях - в выборе темы и героя, в отдельных элементах, во внешних деталях описания и даже непо­средственно в слоге. Но именно благодаря этому обстоятельству и делалось отчетливо различимой - по прин­ципу контраста - разработка гоголевским учеником уже только ему одному присущих особенностей во взгляде на человека и окружающее.

Самое важное и новое, по сравнению с другими писателями, раскрывавшими эту тему, это способность у забитого человека Достоевского заглянуть в себя, способность самоанализа и соответствующих действий. Пи­сатель подчиняет героев детальному самоанализу, ни у какого другого писателя в очерках, повестях, сочувст­венно изображавших быт и нравы городской бедноты не было такой неторопливой и сосредоточенной психо­логической проникновенности и глубины изображения характера действующих лиц.

ГЛАВА 7.

Характеристики

Список файлов сочинения