30485-1 (637583), страница 15
Текст из файла (страница 15)
На этой ноте завершается поэма, проникнутая верой А. Блока в грядущее воскресение России и воскресение человеческого в человеке. Борьба миров в произведении - это прежде всего борьба внутреняя, преодоление в себе темного и страшного.
Билет №55
Серебряный век занимает совершенно особое место в российской культуре. Это противоречивое время духовных поисков и блужданий, породило целую плеяду выдающихся творческих личностей. Оно значительно обогатило все виды искусств и философию. На пороге нового века начали меняться глубинные основы жизни. Представления о любви и смерти, о реальности и душе, незыблемые на протяжении столетий, перестали действовать автоматически. Традиционные регуляторы существования - религия, мораль, право - не справлялись со своими функциями. Начинался век модерна.
В начале ХХ века происходит разложение гуманистической культуры XVII - XIX веков, отрицание ее ценностей, получившее название декаданса. Особенную популярность приобретает учение Ницше. “Именно Ницше раньше и острее других сформулировал новую для человечества и отныне главную для него проблему - проблему обоснования обыденной жизни. Ницше же наметил и главное направление в поисках ответа: человеком движет то в нем, чего он не может осознать, и это больше и сильнее его. Индивидуальное и коллективное бессознательное занимает в новом мире место старого Бога.” Крушение старой картины мира происходило одновременно во всех областях: модерн в искусстве, нигилизм ницшианской философии, теория относительности Эйнштейна.
В этот период люди ищут новые основания для своей духовной и религиозной жизни. Очень распространенными оказываются всевозможные мистические учения. А если предыдущие десятилетия российской истории не вызывали сочувствия у людей Серебряного века, то события столетней давности, напротив были предметом моды. Новый мистицизм охотно искал свои корни в старом, в мистицизме александровской эпохи. Возникла своеобразная мифология, в которой люди начала ХХ века продолжали дело, которое не удалось закончить столетие назад. Как и на сто лет раньше стали популярны учения масонства, скопчества, русского раскола, западных гернгутеров, квакеров и иных мистиков. В своих мемуарах Максимилиан Волошин описывает свои “этапы блуждания духа: буддизм, католичество, магия, масонство, оккультизм, теософия, Р. Штейнер. Период больших личных переживаний романтического и мистического характера”. Среди русских литераторов Серебряного века особенно тяготели ко всему потустороннему символисты. В статье “Наследие символизма и акмеизм” Николай Гумилев пишет, что “русский символизм направил свои главные силы в область неведомого. Попеременно он братался то с мистикой, то с мистикой, то с теософией, то с оккультизмом. Некоторые его искания в этом направлении почти приближались к созданию мифа.”
Многие творческие люди того времени принимали участие в мистических обрядах, хотя и не все они до конца верили в их содержание. Магическими экспериментами увлекались Брюсов, Андрей Белый, Мережковский, Гипиус, Вячеслав Иванов, Михаил Кузьмин, Бердяев и многие другие. В 1908 году Блок и Ремизов ездили на “заседание” хлыстов, после чего Блок в письме матери сообщал: “пошли к сектантам, где провели несколько хороших часов. Это - не в последний раз. Писать об этом - как-то не напишешь”.
Особое место среди распространившихся в начале ХХ века мистических обрядов занимала теургия. Теургия мыслилась “как единомоментный мистический акт, который должен быть подготовлен духовными усилиями одиночек, но, свершившись, необратимо меняет человеческую природу как таковую”. Предметом мечты было реальное преображение каждого человека и всего общества в целом. Символисты мало задумывались механизмах и массовых последствиях такого массового преображения. Однако в узком смысле задачи теургии понимали почти так же как и задачи терапии. Идея преображения человека, присутствовавшая и в работах Ницше, оказала значительное влияние не только на символистов. Идею о необходимости создания “нового человека” мы на находим и таких революционных деятелей как Луначарский и Бухарин. Пародия на теургию представлена в произведениях Булгакова: “преображение” Ивана Бездомного в “Мастере и Маргарите”, “Собачье сердце”.
Серебряный век - время противопоставлений. Основное противопоставление этого периода - оппозиция природы и культуры. Эта идея постоянно повторялась, хотя и под разными названиями, как плоть и дух, Дионис и Аполлон, хаос и космос, бессознательное и сознание, наследственность и среда. “Выстроив оппозицию природы и культуры мысль пыталась преодолеть ее множеством способов”. Модерн сдвигает границу между природой и культурой. Естественные проявления человека кажутся мнимыми и вторичными. Они скрывают за собой более глубокую реальность, которая и имеет подлинное значение. Главной задачей представляется постижение этой реальности, которая скрывается за пределами обыденной жизни и неведома обычному человеку. Эта реальность - феномен культуры, а не природы.
Владимир Соловьев, философ, оказавший огромное влияние на формирование идей Серебряного века, считал, что победа культуры на природой приведет к бессмертию, так как “смерть есть явная победа бессмыслия на смыслом, хаоса над космосом”. Мысль о победе над смертью занимала многих в начале столетия. К победе над смертью должна была в конце концов привести и теургия. По мнению Розанова смерть побеждается деторождением. А Федоров призывал ко всеобщей борьбе со смертью и единому акту оживления всех умерших с помощью новейшей науки, которая должная была “превратить энергия эротическую в энергию воскрешающую”.
Таким образом, тесно связывались проблемы смерти и любви. “Любовь и смерть становятся основными и едва ли не единственными формами существования человека, главными средствами его понимания; а став таковыми, они сливаются между собой в некоем сверхприродном единстве”. Такое понимание любви и смерти сближают культуру русскую Серебряного века и психоанализ. Фрейд также признает основными внутренними силами воздействующими на человека либидо (сексуальность) и танатос (стремление к смерти).
По мнению Вл. Соловьева человек смертен из-за разделения полов. Таким образом задачей любви становится единство мужского и женского, которое в реальности не достижимо, а половой акт является лишь суррогатом любви, так как не позволяет достичь человеку своей высшей сущности, андрогинной целостности. Любовь рассматривается не как средство для продолжения рода, а как цель сама по себе. “Дионис и Гадес одно и то же”. “Дионис, молодой и цветущий бог материальной жизни в полном напряжении ее кипящих сил, бог возбужденной и плодотворной природы, - то же самое, что Гадес, бледный владыка сумрачного и безмолвного царства отшедших теней. Бог жизни и бог смерти - один и тот же бог”.
В статье “Смысл творчества” Бердяев рассматривает проблему пола и творчества. По его мнению, половой акт - поиск утраченного андрогинизма, лишь призрачное соединение. Он пишет, что “половое влечение есть творческая энергия в человеке... Существует глубокий антагонизм между творчеством вечного и рождением временного”. Бердяев считает, что должен наступить новый природный порядок. В котором творчество победит. “пол рождающий преобразится в пол творящий.”
Билет №64
В. ВЫСОЦКИЙ ПРОБЛЕМЫ ТВОРЧЕЧСТВА, СТИХИ
Творческое наследие Высоцкого таит в себе немало загадок. Серьезные исследования начались не так давно, и еще предстоит много споров, открытий, различных версий.
Одной из первых оценку его творчества как поэта дала критик Н. Крымова. В январе 1968 года в журнале “Советская эстрада и цирк” она писала:
“... Высоцкий на эстраду выходит как автор песен - поэт и композитор. Насколько театр на Таганке не похож на БДТ в Ленинграде, настолько Владимир Высоцкий не похож на Юрского или Рецептора. Театр сформировал этого актера по своему образу и подобию, в таком виде он и вышел на эстраду - шансонье с Таганки. Особый тип нашего, отечественного шансонье. Можно гордиться, что он наконец появился. Появился - и сразу потеснил тех исполнителей эстрадных песен, которые покорно привязаны к своим аккомпаниаторам, чужому тексту и чужой музыке. Новый живой характер не вошел даже, а ворвался на эстраду, принеся песню, где все слито воедино: текст, музыка, трактовка; песню, которую слушаешь как драматический монолог. Песни Высоцкого в нем рождаются, в нем живут и во многом теряют свою жизнеспособность вне его манеры исполнения, вне его нервного напора, вне его дикции, а главное - заражающей энергии мысли и чувства, вне его характера”.
Если попытаться определить место Высоцкого в истории нашей культуры одним словом, то самым точным, будет: олицетворенная совесть народа. Поэтому и любимец народа, поэтому и массовое паломничество к его могиле на Ваганьковском вот уже сколько лет, поэтому и нескончаемое море цветов у его памятника, поэтому и нарасхват любые напоминания о нём - книги, буклеты, кассеты, пластинки. При жизни он не стал ни народным, ни заслуженным, ни лауреатом. Официальных наград и званий удостоен не был. Но поистине народным стал. Его талант, его творчество и явились тем самым нерукотворным памятником.
Он обличал пороки нашего деморализованного общества без нравоучений, без покровительственных ноток. Ему чужда была проза. Смыслом являлась борьба за возвращение абсолютного: чести, совести, достоинства.
“Досадно мне, что слово “честь” забыто...”
Я не люблю фатального исхода,
От жизни никогда не устаю.
Я не люблю любое время года,
Когда веселых песен не пою.
Я не люблю открытого цинизма,
В восторженность не верю, и еще
Когда чужой мои читает письма,
Заглядывая мне через плечо.
Я не люблю, когда - наполовину
Или когда прервали разговор.
Я не люблю, когда стреляют в спину,
Я также против выстрелов в упор.
Он умел болеть общим горем, умел нащупать и указать болевые точки общества.
Невозможно пересказывать содержание его стихов, хотя лучшие из них - это своеобразные маленькие драмы. Следуемые одна за другой, то веселые, то грустные, то жанровые картинки, то монологи, произносимые от лица с ярко выраженной индивидуальностью, то размышления самого автора о жизни и времени, они, все вместе дают неожиданно яркую картину этого времени и человека в нем с неожиданной философичностью содержания - это дает особый эффект.
Талант Высоцкого очень русский, народного склада, но эта, сама по себе обаятельная типажность подчиняется интеллекту, способности самостоятельно мыслить и безбоязненно обобщать виденное. Высоцкий мужественен не только по внешнему облику, но и по складу мысли и характеру. К счастью, в его стихах нет самоуверенных интонаций, он больше думает о жизни и ищет решения, чем утверждает что-либо, в чем до конца уверен. Но думает он, отбрасывая всякую возможность компромисса и душевной изворотливости. Безбоязненно, не стесняясь, он выносит результат своих поисков, надеясь, что его поймут. Высоцкий вкладывает внутреннее напряжение, высокую концентрацию эмоциональной энергии в своих героев.
“Высоцкий не преувеличивал свое значение, свой дар. Может быть, даже недооценивал. Однако, призвание свое знал, относился к нему серьезно, честно и был верен ему до конца, а поэтому и силы его росли, на удивление.” Это - слова Ю. Карякина из статьи, посвященной памяти Высоцкого.
Юрий Шатин в работе “Поэтическая система Высоцкого” писал: “…Вряд ли когда-нибудь мы до конца расшифруем этот замысел… художественное мышление Высоцкого носит принципиально двуплановый характер: плану эмпирическому, бытовому - соответствует план философско-идеологический о развитии мысли, добре и искусстве.
Персонажи не только словесно воплощают авторские идеи, но и обладают самостоятельным миром. Между двумя мирами существует жёсткая граница, пересечение её может быть лишь организованным насилием над сюжетом, выводящим и сюжет, и героя в новую ипостась. Здесь уже не перевоплощение, но экстазис в точном значении слова. От нас, зрителей или слушателей, требуется признание нескольких возможных миров, которые представляются различными модусами художественного языка. Переход в другой - всегда преодоление первого… …каждое стихотворение представляет собой законченный текст, и в то же время всякий раз подчиняется более сложному целому, организованному в виде спектакля или поэтического концерта. Но сам по себе текст песни или стихотворения не просто фрагмент, а скорее клеточка, отражающая законы целого. Целостность замысла, таким образом, независимо от его дальнейшей судьбы, изначально носит не механический, а органический характер, развитие целого идёт по внутреннему плану и не допускает произвольного склеивания отдельных частей
Есть все основания считать, что любой текст Высоцкого построен как органическая целостность и воспроизводит указанные закономерности. В завершенном произведении конструкцию нельзя наблюдать невооружённым глазом, она скрыта художественной тканью. Требуется рентгеновский луч анализа, чтобы за плотью увидеть скелет, удерживающий её и обеспечивающий возможность движения.
Можно любить или не любить поэзию В. С. Высоцкого - это дело вкуса и убеждения Понять же его грандиозный вклад в развитие русского и мирового искусства слова можно лишь одним путём - изучением основных свойств художественного языка, претворённых в структуре стихотворного текста.
Бытование поэзии Высоцкого в умах его современников было слишком непохожим на всё, что мы знали до сих пор. Почти никто не читал стихотворений поэта при его жизни, при том, что песни слышали все. Такое бытование не могло не породить устойчивого представления о бардовом, песенном характере всего творчества Высоцкого. Разумеется, это представление отчасти справедливо: примерно две трети стихотворений стали песнями, а оставшаяся треть долгое время не была доступна абсолютному большинству читателей.
Вместе с тем считать поэзию Высоцкого разновидностью самодеятельной песни - значит сознательно ограничивать себя. Поэзия Высоцкого одновременно и шире, и уже авторской песни
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
