30485-1 (637583), страница 14

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 14)

Ой ты, Русь, моя Родина кроткая,

Лишь к тебе я любовь берегу.

Веселая твоя радость короткая

С громкой песней весной на лугу.

Искренняя любовь к родной земле, выразившаяся в своеобразных переживаниях и настроениях, придала его произведениям особое, неповторимое, есенинское звучание, которое мы всегда различим в музыке русской лирики.

В поэзии Есенина подлинно русские образы и картины, живая народная речь, поистине здесь “русский дух” и “Русью пахнет”:

Пахнет рыхлыми драченами,

У порога в дежке квас,

Над печурками точеными

Тараканы лезут в паз.

Вьется сажа над заслонкою,

В печке нитки попелиц,

А на лавке за солонкою Шелуха сырых яиц.

Мать с ухватами не сладится,

Нагибается низко,

Старый кот к махотке крадется

На парное молоко.

(“В хате”.)

О материнской любви и любви к матери в русской литературе написано много замечательных произведений. Лирическое стихотворение Есенина “Письмо к матери” по праву занимает среди них одно из первых мест.

Образ матери, кровно связавший поэта с рязанской землей, усиливал его любовь к родному краю.

“О Русь, взмахни крылами! ” – приветствовал поэт воспрянувшую родину в 1917 г.

Однако, воспевая справедливую разрушающую силу революции, Есенин колебался в оценке нового, советского уклада жизни. Он знал и любил старую Русь, её печальный образ по-прежнему владел его поэтическим воображением:

Спит ковыль. Равнина дорогая,

И свинцовой свежести полынь.

Никакая родина другая

Не вольет мне в грудь мою теплынь.

................

И теперь, когда вот новым светом

И моей коснулась жизнь судьбы,

Все равно остался я поэтом

Золотой бревенчатой избы.

Но как не дорог поэту образ “золотой бревенчатой избы”, он не мог полностью заслонить молодое лицо Советской родины. Новые мотивы проникают в его поэзию, и сочувствие Советской стране начинает всё ярче окрашивать произведения Есенина:

Мне теперь по душе иное...

И в чахоточном свете луны

Через каменное и стальное

Вижу мощь я родной страны.

Посещение поэтом капиталистических стран в 1922 – 1923 гг. (он побывал в Германии, Франции, Бельгии, Италии, Америке) окончательно убедил его в справедливости и превосходстве советского строя. Вернувшись из заграничного путешествия, Есенин писал в августе 1923 г. в газете “Известия”: “…я ещё больше влюбился в коммунистическое строительство. Пусть я не близок коммунистам как романтик в своих поэмах – я близок им умом и надеюсь, что буду, быть может, близок и в своем творчестве”.

В 1924 – 1925 гг. поэт обращается к советским темам. Интерес поэта к советской тематике нашел свое выражение в более крупных лиро-эпических жанрах: поэмах, балладах. В эти годы была написана поэма “Анна Снегина”, “Баллада о двадцати шести”.

В 1924 г. вместе со всем советским народом Есенин тяжело переживает смерть В. И. Ленина. Он пытается запечатлеть в поэзии образ великого вождя и создаёт стихотворение “Ленин (отрывок из поэмы “Гуляй-поле”) ”. Владимир Ильич Ленин привлекает поэта своей величественной простотой:

Застенчивый, простой и милый,

Он вроде сфинкса предо мной.

Я не пойму, какою силой

Сумел потрясть он шар земной?

Но он потряс!

Шуми и вей!

Крути свирепей, непогода,

Срывай с несчастного народа

Позор острогов и церквей.

В последние два года жизни Есениным созданы поистине замечательные образцы русской лирики. Ряд стихотворений написан в форме поэтических писем: “Письмо к матери”, “Ответ”, “Письмо сестре”, “Письмо деду”, “Письмо к женщине”. В некоторых стихотворениях, как в “Письме к женщине”, поэт искренне рассказывает о себе, о былых колебаниях и о горячем желании идти в ногу со своим народом:

Я стал не тем,

Кем был тогда.

Не мучил бы я вас,

Как это было раньше,

За знамя вольности и светлого труда

Готов идти хоть до Ламанша.

В конце 1924 – начале 1925 г. Есенин находился на Кавказе. Поэт сблизился с рабочими, журналистами; это благотворно повлияло на его творчество. Тогда же им была написана одна из самых ярких глав его лирической поэзии – цикл стихотворений “Персидские мотивы”. Здесь часто слышатся воспоминания о родине и русские напевы:

У меня в душе звенит тальянка,

При луне собачий слышу лай.

Разве ты не хочешь, персиянка,

Увидать далекий синий край?

................

Заглуши в душе тоску тальянки,

Напои дыханьем свежих чар,

Чтобы я о дальней северянке

Не вздыхал, не думал, не скучал.

(“Никогда я не был на Босфоре”.)

Сила и обаяние лирики Есенина в её правдивости, искренности и задушевности. В его проникновенных стихах запечатлелись картины родной природы и жизни, его русская душа и глубокая любовь к Родине.

До последнего своего часа Есенин воспевал

Всем существом в поэте

Шестую часть земли

С названьем кратким “Русь”.

Билет №49

ПОЭМА БЛОКА “12” ОСНОВНАЯ ПРОБЛЕМА

Поэма А. Блока "Двенадцать" была написана в 1918 году. Это было Страшное время: позади четыре года войны, ощущение свободы в дни Февральской революции, Октябрьский переворот и приход к власти большевиков, наконец разгон Учредительного собрания, первого российского парламента. Интеллигентами того круга, к которому относился А. Блок, все эти события воспринимались как национальная трагедия, как погибель русской земли. На этом фоне явным контрастом прозвучала блоковская поэма, она многим его современникам показалась не только неожиданной, но даже кощунственной. Как мог певец Прекрасной Дамы создать стихи о толстомордой Кате? Как мог поэт, посвятивший такие проникновенные лирические стихи России, Русь?". Вопросы эти были поставлены после первой публикации поэмы "Двенадцать" в газете "Знамя труда". Сегодня, спустя более трети века, все эти вопросы встали перед нами с новой силой, поэма "Двенадцать" вызвала пристальный интерес, мы вглядываемся в нее, вглядываемся в прошлое, пытаясь понять настоящее и предугадать будущее, понять позицию поэта, продиктовавшую ему строки этого стихотворения. "Эпиграф столетия" -- так называют блоковскую поэму исследователи современности, предлагая различные варианты ее прочтения. В последние, девяностые годы толкователи порой пытаются прочесть стихотворение "от противного", доказать, что Блок в нем дал сатиру на революцию, а его Христос на самом деле Антихрист. Однако так ли это?

Прежде всего, А. Блок предупреждал, что не следует переоценивать значение политических мотивов в поэме "Двенадцать". Она имеет более широкий смысл. В центре произведения - стихия, вернее, пересечение четырех стихий: природы музыки, и стихии социальной, само действие поэмы происходит не только в Петрограде 1918 года, сколько, как пишет поэт, "на всем божьем свете". Идет разгул стихийных сил природы, а для поэта-романтика, поэта-символиста, которым был А. Блок, это символ, противостоящий самому страшному - обывательскому покою и уюту. Еще в цикле "Ямбы" (1907-1914) он писал: "Нет! Лучше сгинуть в стуже лютой! Уюта нет. Покоя нет."

Поэтому и стихия природы так созвучна его душе, она передана в "Двенадцати" множеством образов: ветер, снег, вьюга и пурга. В этом разгуле стихий, сквозь вой ветра и пурги А. Блок услышал музыку революции - в своей статье "Интеллигенция и Революция" он призывал: "Всем телом, всем сердцем, всем сознанием - слушайте Революцию". Главное, что услышал поэт в этой музыке, - это ее многоголосие. Оно отразилось в ритмике поэмы - она вся построена на смене музыкальных мелодий. Среди них и боевой марш, и бытовой разговор, и старинный романс, и частушка (известно, что А. Блок начал писать свою поэму со строчек "Уж я ножичком полосну-полосну", услышанных им и поразивших его своей звукописью). И за всем этим многоголосием, дисгармонией поэту слышится мощный музыкальный напор, четкий ритм движения, которым заканчивается поэма. Стихийна в ней и любовь. Это темная страсть с черными хмельными ночками, с роковой изменой и нелепой гибелью Катьки, которую убивают, целясь в Ваньку, и никто не раскаивается в этом убийстве. Даже Петруха, пристыженный своими товарищами, ощущает неуместность своих страданий: "Он головку вскидывает, / Он опять повеселел".

А. Блок очень точно ощутил то страшное, что вошло в жизнь: полное обесценивание человеческой жизни, которую не охраняет больше никакой закон (никому даже не приходит в голову, что за убийство Катьки придется отаечать. Не удерживает от убийства и нравственное чувство - нравственные понятия предельно обесценились. Недаром после гибели героини начинается разгул, теперь все дозволено: "Запирайте етажи, / Нынче будут грабежи! / Отмыкайте погреба -/ Гуляет нынче голытьба! " Не в состоянии удержать от тёмных, страшных проявлений человеческой души и вера в Бога. Она тоже потеряна, и Двенадцать, которые пошли "в красной гвардии служить", сами это понимают: "Петька! Эй, не завирайся! / От чего тебя упас/ Золотой иконостас?" и добавляют: "Али руки не в крови/ Из-за Катькиной любви?" Но убийство творится не только из-за любви - в нем появилась и иная стихия, стихия социальная. В разгуле, в разбое - бунт "голытьбы". Эти люди не просто бушуют, они пришли к власти, они обвиняют Ваньку в том, что он "буржуй", они стремятся уничтожить старый мир: "Мы на горе всем буржуям/ Мировой пожар раздуем..." И вот тут возникает самый сложный вопрос, который мучит читателей блоковской поэмы и сейчас, как мучил три четверти века назад: как мог А. Блок прославить этот разбой и разгул, это уничтожение, в том числе и уничтожение культуры, в которой он был воспитан и носителем которой был он сам? Многое в позиции А. Блока может прояснить то, что поэт, будучи всегда далеким от политики, был воспитан в традициях русской интеллигентской культуры XIX века с присущими ей идеями "народопоклонства" и ощущением вины интеллигенции перед народом. Поэтому разгул революционной стихии, который приобретал подчас такие уродливые черты, как, например, упомянутые поэтом разгромы винных погребов, грабежи, убийства, уничтожение барских усадеб со столетними парками, поэт воспринимал, как народное возмездие, в том числе и интеллигенции, на которой лежат грехи отцов. Потерявшая нравственные ориентиры, охваченная разгулом темных страстей, разгулом вседозволенности - такой предстает Россия в поэме "Двенадцать". Но в том страшном и жестоком, через что предстоит ей пройти, что она переживает зимой 18-го года, А. Блоку видится не только возмездие, но и погружение в ад, в преисподнюю, но в этом же - ее очищение. Россия должна миновать это страшное; погрузившись на самое дно, вознестись к небу. И именно в связи с этим возникает самый загадочный образ в поэме - образ, который появляется в финале, Христос. О финале этом и образе Христа написано бесконечно много. Трактовали его очень разнообразно. В исследованиях прошлых лет звучало вольное или невольное (вернее, часто подневольное) стремление объяснить появление Христа в поэме едва ли не случайностью, недопониманием А. Блока того, кто должен быть впереди красногвардейцев. Сегодня уже нет нужды доказывать закономерность и глубоко продуманный характер этого финала. Да и предугадывается образ Христа в произведении с самого начала - с названия: для тогдашнего читателя, воспитанного в традициях христианской культуры, изучавшего в школе Закон Божий, число двенадцать было числом апостолов, учеников Христа. Весь путь, которым идут герои блоковской поэмы - это путь из бездны к воскресению, от хаоса к гармонии. Не случайно Христос идет путем "надвьюжным", а в лексическом строе поэмы после намеренно сниженных, грубых слов появляются столь прекрасные и традиционные для А. Блока:

"Нежной поступью надвьюжной,

Снежной россыпью жемчужной,

В белом венчике из роз

Впереди - Исус Христос".

Характеристики

Список файлов сочинения