26581-1 (637159), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

В. Тендряков в романе "Покушение на миражи" писал: "В других науках свои гадательные предположения ученые проверяют экспериментом. История же экспериментированию не поддается. Сама по себе она наиболее динамический процесс в природе. Историческая же наука, увы, едва ли не самая статичная из всех наук.

Вот если б можно было изъять из истории какую-нибудь известную историческую личность, а потом понаблюдать - как без нее дальше развернутся события!.." [8]. Самому Тендрякову этот эксперимент тоже не удался: интересные вставные эпизоды он вынужден 'был скрепить крайне слабым морализаторским рассказом о взаимоотношениях в семье главного героя - профессора Георгия Петровича Гребина.

Еще одной попыткой в этом направлении стал упомянутый роман Шарова "До и во время". Его публикация была сопровождена уничтожающей критикой, причем сотрудниками отдела критики журнала-публикатора - "Нового мира"! Шаров, историк по образованию, задумал роман о важнейших персонажах мировой истории. Мистик-философ Н. Федоров, столь радикально повлиявший на А. Платонова, приверженец аскетической жизни, в романе оказывается любовником Ж. де Сталь. Но это не сама мадам де Сталь, а ее реинкарнация в собственной дочери. Сталин оказывается сыном и любовником мадам де Сталь, а сын Л. Толстого Лев Львович - "настоящий писатель", в отличие от своего отца Льва Николаевича, так якобы никогда настоящим писателем и не ставшего. Тело распятого Христа кладут в могилу; Достоевский умирает одновременно с Федоровым, Л. Троцкого убивают после окончания Второй мировой войны, а композитор А. Скрябин - революционер в музыке - оказывается предшественником революционера В. Ленина,

Шаров предупреждает возможные упреки в болезненных фантазиях и объясняет это одним простым обстоятельством: все версии возникают в психиатрической больнице, где находится главный герой. Но есть и еще одно оправдание: герой Шарова -писатель, который работает над книгами о Ж. де Сталь. Почему "над книгами", во множественном числе? Одну из них он намеревается написать для серии "Жизнь замечательных людей", другую - для издаваемой Политиздатом серии "Пламенные революционеры"; а это совсем разные издательские требования, различные биографические каноны. Впрочем, неплохо вышло бы и для серии "Пламенные любовники". "По Шарову, ход событий мало зависит от личности: можно поменять фигуры на противоположные, но жизнь все равно пойдет своим чередом" [9—11].

Однако для всех альтернативных историй существует первое и важнейшее требование: они должны быть интересны, ибо в достоверность более или менее образованный читатель все равно не поверит. Роман Шарова оказался затянутым и скучным, что и предопределило творческую неудачу.

Куда более интересным стал роман писателя и сценариста В. Залотухи "Великий поход за освобождение Индии (Революционная хроника)" [12]. В нем описывается фантастическая экспедиция Красной Армии в Индию в 20-х годах. Целью экспедиции было освобождение индийской бедноты от безжалостной эксплуатации колонизаторов. Мистические сцены и линии, связанные с индуистскими культами, захватывающе переплетаются с авторской иронией, наполняющей легкое беллетристическое повествование.

Спустя пять лет Залотуха вновь вернулся к литературным фантазиям на социальные темы. Его роман "Последний коммунист" [13] - о фантастических событиях в небольшом российском городе Придонске. Весь город приватизирован человеком по фамилии Печенкин. К нему возвращается из Швейцарии единственный сын, наследник отцовской империи.

«- Он такой остроумный, - зашептала Галина Васильевна. - Я спросила: "Что ты любишь больше всего?" Знаешь, что он ответил? "Ленина и пепси-колу..." - Она улыбалась и смотрела на мужа, ожидая его реакции.

- Новое поколение... — прокомментировал Печенкин и пожал плечами» [13, с. 2].

Однако сын получил образование в швейцарском колледже, где преподавал потомок К. Маркса, и всю свою европейскую образованность Печенкин-младший использует для восстановления социальной справедливости в городе и "раскулачивания" собственного отца.

Часто ехидные морализаторы, желая подчеркнуть пошлость общественных Пристрастий в советское время, называли соотечественников "самой читающей Пикуля нацией в мире". Однако он был лишь более успешным современником таких уважаемых либеральной интеллигенцией исторических романистов, как Б. Окуджава и Ю. Давыдов. Сегодня игра на патриотических мотивах привлекает талантливого последователя В. Пикуля - писателя и драматурга Э. Радзинского.

Почему появились эти произведения? Легкий ответ - потому что официальная история была лживой. Но Е. Попов еще в недавней своей книге "Прекрасность жизни" [14] показал, что официальная история была адекватным отражением реальности. С одной лишь поправкой: адекватным, но неполным. Это только повод для сюжетов!

Это особенно характерно для России, "движение которой всегда больше смахивало на броуновское движение, нежели на поступательное, именуемое прогрессом" [1, с. З]. Так что в своей творческой направленности перечисленные произведения иронически противостоят новой мифологизации истории, подобной "Красному колесу" А. Солженицына.

Катастрофичность, которая была заметна в произведениях эпохи перестройки -Кабаков, Курчаткин, Тополь и т.п., - стала уступать место ироничности, игровому началу в произведениях Пьецуха, Абрамова, Пелевина. Катастрофичность ситуации снимается ироничностью повествования и изложения. Homo sovieticus уступил место Homo ludens - человеку играющему. Художественные открытия В. Аксенова в "Острове Крым" и С. Соколова в "Палисандрии" стали литературными приемами.

Таковы попытки писателей создать альтернативную историю. Когда-то в советское время была одна-единственная история, так как не было альтернативных курсов истории. Мифологизация стала главным методом если не исторического исследования, то по крайней мере исторического повествования. Но разве не было у писателей таких попыток и раньше? Разве не писал А. Пушкин "Историю Пугачевского бунта" с совершенно иных исторических позиций, нежели "Капитанскую дочку"? Зато сейчас только в средней школе используются на равных почти 50 учебников! Стала ли история более понятной и определенной? И еще один вопрос: существует ли вообще историческая истина? Или история тоже стала предметом постмодернистской игры? И наконец, станет когда-либо российское прошлое хоть на йоту более предсказуемым, чем российское будущее?

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Пьецух В. Роммат. М., 1990.

2. Абрамов С. Тихий ангел пролетел. М., 1994.

3. Пелевин В. Омон Pa // Знамя. 1992. № 5.

4. Пьецух В. Государственное дитя. М., 1997.

5. Кенжеев Б. Иван Безуглов//Знамя. 1993. №1,2.

6. Шаров В. До и во время // Новый мир. 1993. № 3, 4.

7. Кенжеев Б. Золото гоблинов // Октябрь. 1993. № 11, 12.

8. Тендряков В. Покушение на миражи. Чистые воды Китежа. М., 1988. С. 31,

9. Нехорошее М. История: модель и личность // Нева. 1994. № 4. С. 268.

10. Курицын В. Тропик памяти //Литературная газета. 1993. 19 июня.

11. "Круглый стол" //Литературная газета. 1993. 11 августа.

Характеристики

Список файлов сочинения