9728-1 (635331), страница 2
Текст из файла (страница 2)
С. 115. При благосклонном участии таких господ, как Чернов и другие, большевики сметут Керенского... – Чернов Виктор Михайлович (1873–1952), из дворян, бессменный член ЦК партии эсеров, её идеолог и теоретик, в 1917 – член бюро исполкома Совета рабочих и солдатских депутатов, сопредседатель отдела международных сношений Петроградского Совета, министр земледелия. На заседании правительства 3августа 1917года слушался доклад Корнилова. Когда Верховный главнокомандующий начал говорить о положении дел на Юго-Западном фронте, Керенский прервал его доклад, а Савинков прислал ему записку с предупреждением – не касаться вопросов, составляющих государственную тайну, ибо у них нет уверенности в том, что сообщаемые Главковерхом сведения не станут известны противнику "в товарищеском порядке". Из последующих бесед с Савинковым Корнилов выяснил, что предупреждение имело в виду министра земледелия Чернова (см.: Деникин. Т.2. С.17; Лукомский. С.107). На связь Чернова с германским военным министром указывают и некоторые другие источники. В частности, историк русской армии А.А.Керсновский пишет: "Чернов уже третий год занимал штатную и хорошо оплачиваемую должность в германской разведке, и тайны это ни для кого не составляло" (КерсновскийА.А. История русской армии: В 4 т. М.: Голос, 1994. Т.4. С.317).
С. 116. ...гонцы с Дона от Каледина – наказного атамана Области Войска Донского. – В титуловании Каледина как наказного атамана автором допущена неточность. После подавления ПетромI бунта К.А.Булавина атаман не избирался, как прежде, Войсковым кругом, а назначался царским указом. Сначала такие атаманы назывались наказными, с 1738года – войсковыми, хотя подчинялись они не Войсковому кругу, а военной коллегии. В 1866году было учреждено звание войскового наказного атамана, просуществовавшее до свержения самодержавия в 1917году. Избравший Каледина 18июня 1917года Войсковой круг титуловал его войсковым атаманом. В грамоте, вручённой Каледину по его избрании, говорилось: "По праву древней обыкновенности избрания Войсковых атаманов, нарушенному волею царя ПетраI в лето 1709-е и ныне восстановленному, избрали мы тебя нашим Войсковым атаманом" (Донская летопись. №1. С.18).
Имена Завойко – бывшего корниловского ординарца, богатого помещика, крупного спекулянта и Аладьина – заядлого монархиста назывались в Ставке как имена людей, имеющих самое близкое отношение к Верховному. – Завойко Василий Степанович – политический советник Корнилова, сын адмирала, родственник банкира А.И.Путилова, крупный подольский помещик, уездный предводитель дворянства, нефтепромышленник, журналист. Шолохов называет его бывшим ординарцем, вероятно, потому, что, числясь таковым, он отправлял обязанности, далёкие от его служебного положения. Познакомившись с Корниловым в апреле 1917года, Завойко стал вольноопределяющимся и занял место ординарца при Главковерхе. "Его роль при Корнилове была довольно значительная, так как Завойко отлично владел пером" – составлял всякого рода официальные бумаги, написал брошюру «Первый народный Главнокомандующий Лавр Георгиевич Корнилов» (1917), "сумел заслужить полное доверие Корнилова, и последний нередко поручал ему от своего имени сноситься с теми или иными людьми" (Лукомский. С.111). Характеристика Завойко как "крупного спекулянта" относится к политической и финансовой деятельности последнего: он составлял списки министров в будущем правительстве Корнилова, открывал в банках счета на своё имя, обращался к банковским деятелям и предпринимателям с просьбами о материальной поддержке корниловского движения, однако, по замечанию Деникина, денег у Корнилова не оказывалось (Т.2. С.100–101). Значительная роль Завойко в Ставке подтверждена созданной Временным правительством Специальной комиссией по расследованию корниловского дела: он был арестован; дальнейшая его судьба неизвестна. АладьинА.Ф. – член 1-й Государственной думы, "трудовик"; с июля 1906 года по лето 1917года проживал в Англии, где выдавал себя за эксперта и специалиста по русским делам, сотрудничал с английскими спецслужбами; в России играл роль полуофициального представителя Англии (см.: СтарцевВ.И. Крах "керенщины". Л., 1982. С.17). Политическая метаморфоза Аладьина – от ориентации, близкой к социалистической, к "заядлому", по Шолохову, монархизму была предметом постоянных насмешек среди узников Быховской тюрьмы (см.: Деникин. Т.2. С.87–88). Характеризуя Завойко, Аладьина и подобных им лиц в окружении Корнилова, Деникин писал: "Появление всех их вокруг Корнилова внесло элемент некоторого авантюризма и несерьёзности, отражавшихся на всём движении, связанном с его именем. Один из членов Временного правительства говорил мне, что когда... на заседании правительства был прочитан корниловский список министров, с именами... Аладьина и Завойко, то даже у лиц, искренне расположенных к Корнилову, опустились руки..." В другом месте очерков, приводя конкретные примеры деятельности Завойко и Аладьина, играющих роль главных заговорщиков при Корнилове, Деникин не без сарказма называет их стиль поведения в офицерской и штатской среде "трагикомической конспирацией" (с.44).
С. 117. ...Листницкий узнал... генерала Зайончковского... – Зайончковский Андрей Медардович (1862–1926), генерал от инфантерии, командир 18-го армейского корпуса; с 1918года на стороне Советской власти, во время гражданской войны – начальник штаба армии, консультант при начальнике Полевого штаба Реввоенсовета Республики; с 1922года – профессор Военной академии РККА, военный историк, автор ряда работ по истории Крымской (1853–1856) и Первой мировой войн. Работа Зайончковского «Мировая война 1914–1918гг.: Общий стратегический очерк» (т.1. М., 1925) явилась одним из исторических источников «Тихого Дона».
...от имени двенадцати казачьих войск. – До 1917года в России существовало одиннадцать казачьих войск: Донское, Кубанское, Оренбургское, Забайкальское, Терское, Уральское, Сибирское, Семиреченское, Амурское, Уссурийское, Астраханское. На состоявшемся летом 1917года съезде красноярских и иркутских казаков было принято решение об организации Енисейского казачьего войска (из потомков дружинников Ермака Тимофеевича).
С. 118. ...кто он – монархист? Конституционная монархия... – Касаясь политических взглядов Корнилова, Шолохов избегает говорить о них прямо, "от автора", и передаёт этот вопрос на обсуждение персонажам, воссоздавая тем самым широкий и противоречивый спектр суждений о политической ориентации Верховного главнокомандующего. Деникин, отмечая "отсутствие яркой политической физиономии у вождя" и конкретной политической программы у его движения, писал: "Подобно преобладающей массе офицерства и командного состава, он был далёк и чужд всякого партийного догматизма; по взглядам, убеждениям примыкал к широким слоям либеральной демократии; быть может, не углублял в своём сознании мотивов её политических и социальных расхождений и не придавал большого значения тем из них, которые выходили за пределы профессиональных интересов армии" (т.2, с.15). Современный историк А.Г.Кавторадзе, комментируя написанное Деникиным о Корнилове-политике, признаёт, в отличие от принятой в советской историографии точки зрения: "На наш взгляд, монархистом Л.Г.Корнилов не был, и поэтому не случайно, что он не желал идти ни на какие авантюры с Романовыми" (там же, с.352).
С. 120. Мы говорили с Дутовым. – Дутов Александр Ильич (1879–1921) – из казаков Оренбургского войска, председатель Совета Всероссийского Союза казачьих войск. В конце августа, в связи с известиями о выступлении Корнилова, был вызван к Керенскому, склонявшему его к подписанию официальной бумаги об измене Корнилова и Каледина, на нажим и угрозы министра-председателя ответил: "Можете послать меня на виселицу, но такой бумаги не подпишу" (Оренбургский казачий вестник. 1917. 1окт.). В 1918–1919годах командовал армией в войсках Колчака, в 1919-м – походный атаман казачьих войск России, в 1920-м бежал в Китай; смертельно ранен чекистами во время неудачной операции по его похищению.
...Каледин, донской атаман, выступал перед затихшей аудиторией с «Декларацией двенадцати казачьих войск». – Выступление Каледина на Государственном совещании в Москве 14августа от имени Совета Союза казачьих войск. Каледин, в частности, говорил: "...Сохранение родины требует прежде всего доведения войны до победного конца... пораженцам не должно быть места в правительстве. Для спасения родины мы намечаем следующие... меры: 1) армия должна быть вне политики, полное запрещение митингов, собраний с их партийной борьбой и распрями; 2) все Советы и комитеты должны быть упразднены как в армии, так и в тылу, кроме полковых, ротных, сотенных и батарейных, при строгом ограничении их прав и обязанностей областью хозяйственных распорядков; 3) декларация прав солдата должна быть пересмотрена и дополнена декларацией его обязанностей; 6) дисциплинарные права начальствующих лиц должны быть восстановлены... Расхищению государственной власти центральными и местными комитетами и Советами должен быть поставлен предел. Россия должна быть единой... Время слов прошло, терпение народа истощается" (Гос. совещание: Стеногр. отчёт. М.–Л., 1930. С.73, 75–76).
С. 123. ...вырвались из "волчьего кладбища". – Волчье кладбище – образное выражение, относящееся к фронтовой полосе; вообще ямы, окопы как ловушки, готовые могилы для солдат, в которых каждый погибает в одиночку, по-волчьи.
С. 124. Я, Верховный главнокомандующий... и далее, до подписи Генерал Корнилов. – Воззвание к войскам и народу, переданное телеграфом 28августа 1917года; идентичный текст приводится в воспоминаниях Лукомского (с.118–119). Воззвание явилось следствием ряда обстоятельств в отношениях между Ставкой и Временным правительством, исходным пунктом которых было готовящееся большевиками на конец августа выступление в столице. Последнее стало известно и Ставке и правительству и потребовало от них согласованности в действиях по принятию безотлагательных мер, направленных на стабилизацию политического положения в стране. В отличие от Корнилова, настаивавшего на введении смертной казни в тылу, передаче всей полноты власти в армии кадровым военным и упразднении в войсках института комиссаров и комитетов, Керенский усматривал в подобных мероприятиях угрозу революционным завоеваниям народа и путь к диктаторской власти в России. Потеряв надежду на взаимопонимание с премьер-министром в названных вопросах, Корнилов начал подготовку к подавлению планируемых большевиками беспорядков в столице и отдал распоряжение о передвижении некоторых частей к Северному фронту, ближе к Петрограду, – акция, не составлявшая тайны для главы правительства, тяготевшего к либеральной демократии и не желавшего порывать с демократией революционной. 24августа Ставку посетил Савинков. Управляющий военным министерством и Главковерх в принципе договорились о возможном удовлетворении требований Корнилова; кроме того, сошлись во мнении о необходимости объявления в Петрограде и его окрестностях военного положения и переброске в столицу 3-го конного корпуса генерала Крымова. По отъезде Савинкова из Могилёва в отношения между Ставкой и премьер-министром неожиданно вмешался бывший член правительства, обер-прокурор Святейшего Синода В.Н.Львов. Вращавшийся в кругах "крупных крамольников" типа Завойко и Аладьина и проникнувшийся грандиозностью "заговора" против законной власти, Львов 22августа посетил Керенского и предложил ему, как не имеющему поддержки в обществе, от имени оппозиционных таинственных организаций и во избежание надвигающегося кровопролития, уступить власть сторонникам твёрдого порядка. Керенский согласился со Львовым и уполномочил его на переговоры от имени премьер-министра с теми, кому он может передать власть с рук на руки. 24–25августа Львов находился в Ставке и в качестве полномочного представителя Керенского договорился о передаче власти Верховному на время формирования нового правительства, способного вывести страну из политического кризиса, а также о приезде в Могилёв Керенского и Савинкова 28августа для окончательного решения вопроса. 26августа Львов в присутствии помощника начальника милиции, прятавшегося за шторами кабинета премьер-министра, доложил Керенскому о результатах переговоров с Корниловым и по настоянию главы правительства письменно изложил предложения Верховного. В этот же день Керенский соотнёсся по прямому проводу с Корниловым, который подтвердил полномочия Львова на передачу ему, Керенскому, своих предложений и просьбу о безотлагательном прибытии премьер-министра и управляющего военным министерством в Могилёв. Вечером того же дня, располагая свидетелем и документальной уликой, Керенский на заседании Временного правительства квалифицировал действия Корнилова как мятеж и потребовал чрезвычайных полномочий для премьер-министра. Члены правительства подали в отставку, начался кризис власти. 27-го утром Ставкой была получена телеграмма, подписанная Керенским, об освобождении Корнилова от должности Верховного главнокомандующего. Совокупность изложенных событий и послужила причиной воззвания Корнилова к армии и народу.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
