75202 (635267), страница 3

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 3)

Вот “описание бури”. Пушкин подчёркивает в нём не только зрительно осязаемые детали движения, кружения, переменчивости: система изысканных метафор, сравнений, олицетворений воссоздаёт некое демонологическое существо, живущее попеременно то как зверь, то как дитя, то как путник запоздалый, то даже как нечто, чьё имя непроизносимо, табуировано — даны лишь очертания его деяний (“по кровле обветшалой вдруг соломой зашумит”). Это демонологическое существо — “Буря Великая” — отсутствующее в фольклорных суевериях, присутствовало в качестве “верховного” инфернального явления в “книжной” демонологии пушкинского времени ²³.

В “описании лачужки” тоже бессмысленно искать черты реального строения под обветшалой соломенной крышей: это образ из того же ряда, что “тихий домик”, “хижина”, “хатка”, “шалаш простой”, “кровля обветшалая”, “солома” и тому подобное, противопоставленные в традициях “лёгкой поэзии” столичному шуму и беспокойству.

“Описание старушки” тоже отправляет к вполне “книжному” образу Парки, греческой богини судьбы, изображавшейся в виде старухи, прядущей нить человеческой жизни — и иногда обрывающей эту нить. А. Ф. Белоусов предполагает, что этот образ “опирается на мощный фундамент мифопоэтической архаики” — на языческий культ Мокоши (“Если пряхи дремлют, а веретено вертится, то говорят, что за них пряла Мокуша”): “Образ героини стихотворения сохраняет мифопоэтические ассоциации своего архетипа, благодаря которым «старушка» может оказаться не только злым духом Мокушей, но и «доброй подружкой», которую заклинают помочь, от которой требуется, чтобы она «утешила» встревоженного и страдающего героя” ²⁴.

Искомое “утешение” ищется в “предложении выпить”. Это предложение не похоже на приглашение к “застолью”, ибо осложнено двумя семантическими сигналами: “выпьем с горя; где же кружка?”. Оба эти сигнала отправляют к знаменитому стихотворению Г. Р. Державина «Кружка» (1777), в котором “старинное” обыкновение пьянствовать противопоставляется новейшим увеселениям; “большая сребряная кружка” становится символом ушедшего счастья:

Ты дщерь великого ковша,

Которым предки наши пили;

Веселье их была душа,

В пирах они счастливо жили.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Бывало, старики в вине

Своё всё потопляли горе.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Бывало, дольше длился век,

Когда диет не наблюдали;

Был здрав и счастлив человек,

Как только пили да гуляли

Давно гулять и нам пора,

Здоровым быть

И пить:

Ура! ура! ура! ²⁵

Предметом воспевания в державинской «Кружке», как и в пушкинском «Зимнем вечере», становится не процесс застолья, “пирушки” (как, например, в «Вакхической песне»), а именно сам “хмель” (“с гренками пивом пенна кружка”), то есть то состояние человека, в котором он ощущает себя “счастливым”, “весёлым”, “здоровым”, “отважным” — как в меняющемся державинском рефрене. Разделяющая трапезу “добрая подружка” (ср. у Державина: “И жёны с нами куликают. . ”), да ещё соотносимая с судьбой — это не тот вожделенный “друг”, вместе с которым можно “запить” “долгую разлуку” (стихотворение «19 октября »); это как бы “второе я”, почти слившееся с героем.

“Предложение спеть” в этом контексте оказывается крайне интересным: герой просит “старушку” (“заказывает” ей) спеть ту песню, с которой сам давным-давно знаком. Это действительно старинная песня, с которой Пушкин мог познакомиться ещё по «Письмовнику» Н. Курганова (1769). В современных фольклорных сборниках песня получила заглавие «Женитьба снигиря». Вот её начало:

За морем синичка непышна была,

Непышно жила, а пиво варивала,

Солоду купила, хмелю взаймы взяла;

Чёрный дрозд пивоваром был.

Снигирюшка по сеничкам похаживает,

У совушки головушку поглаживает:

“Дай нам, Боже, пиво сварить и вино выкурить!” ²⁶

Содержание “заказанной” песни самым непосредственным образом связано с ранее высказанным “предложением выпить”. Другая песня — «По улице мостовой. . . » — это, по определению В. Я. Проппа, “голосовая песня о любви”; содержание её — желание девушки идти на свидание с любимым парнем, невзирая на домашние дела, которые её заставляют делать; эта песня могла считаться также и хороводной, и плясовой ²⁷. Она определяет жажду обычного человеческого счастья в обычной бытовой обстановке, без демонологических “бурь”. . .

В заключительной строфе стихотворения поэт повторяет самые существенные мотивы, заявленные раньше: “описание бури” и “предложение выпить”. Два далекие один от другого “пункта плана” оказываются парадоксальным образом связаны между собою — причём выражены они теми же словами, что в первой и предпоследней строфах. Тот же А. Ф. Белоусов обратил внимание на то, что в финале оказались прямо соположены два устойчивых книжно-литературных символа: Буря Великая и поэтическая Кружка соотнесены друг с другом уже без каких-либо “посредников”: “Их сопоставление в рамках одной строфы воссоздаёт жизнерадостный и столь беззаботный с виду характер застольных песен” — то есть песен типа приписываемого И. В. Паусу подражания «Гуадеамусу» («Для чего не веселиться. . . »), «Весёлого часа» Карамзина и Батюшкова, «Други, время скоротечно. . . » Дмитриева, такого же рода застольных и студенческих песен Вяземского, Дельвига, Языкова и так далее ²⁸. Но такие соположение по принципу противопоставления (“кружка” как защита от житейских “бурь”) — вовсе не свойственно фольклорной картине мира: в народной песне за образом “кружки” возникает в лучшем случае поэзия веселья — и ничего более.

Николай Полевой, создавая свою странную, почти “безадресную” и серьёзную пародию «Зимний вечер», ощутил в пушкинском стихотворении как раз эту финальную “незаконность” предложения выпить — и прямо указал “для подражания” другие, более серьёзные образцы русского песенного фольклора.

И неожиданно “спровоцировал” дальнейшую пушкинскую эволюцию.

Список литературы

1 Рукою Пушкина. М. –Л. , 1935. С. 260.

2Соймонов А. Д. А. С. Пушкин // Русская литература и фольклор (первая половина XIX в. ). Л. , 1976. С. 174.

3Чумаков Ю. Н. «Зимний вечер» А. С. Пушкина // Чумаков Ю. Стихотворная поэтика Пушкина. СПб. , 1999. С. 326–332.

4Керн А. П. Воспоминания. Дневники. Письма. М. , 1989. С. 95, 285.

5Языков Н. М. Полн. собр. стихотв. М. –Л. , 1934. С. 356–357.

6Белоусов А. Ф. Художественный смысл стихотворения А. С. Пушкина «Зимний вечер» // Преподавание литературного чтения в эстонской школе. Таллин, 1981. С. 6–27; Белоусов А. Ф. Стихотворение А. С. Пушкина «Зимний вечер» // Русская классическая литература: Анализ художественного текста. Таллин, 1988. С. 14–34; Белоусов А. Ф. Возвращаясь к «Зимнему вечеру»: мифологический аспект стихотворения // ПОЛYТРОПОN: К 70-летию Владимира Николаевича Топорова. М. , 1998. С. 579–582.

7Московский телеграф. 1830. Ч. XXXII. № 8, апрель. С. 136–142; Русская стихотворная пародия (XVIII — начало ХХ в. ). Л. , 1960. С. 333–337.

8Московский телеграф. 1831. Ч. XXXVII. № 3. С. 379–386.

9Русская стихотворная пародия. . . С. 336.

10Киреевский И. В. Полн. собр. соч. М. , 1911. Т. 2. С. 30–31.

11Московский телеграф. 1830. Ч. XXXI. №2. С. 221; ПолевойН. , Полевой Кс. Литературная критика. Л. , 1990. С. 410.

12Материалы для биографии И. В. Киреевского // Полн. собр. соч. И. В. Киреевского. М. , 1861. Т. 1. С. 66.

13Русская стихотворная пародия. . . С. 337.

14Вестник Европы. 1829. № 9. С. 30, 41.

15Московский телеграф. 1829. Ч. XXVII. № 10. С. 234–236; Полевой Н. , Полевой Кс. Литературная критика. С. 379.

16Фесенко Ю. П. Две заметки об А. С. Пушкине и В. И. Да-ле // Временник Пушкинской комиссии. Вып. 25. СПб. , 1993. С. 158–161.

17Степанов Л. А. «Отличительная черта в наших нравах. . . »: К поэтике комического в «Капитанской дочке» // Болдинские чтения. Горький, 1986. С. 120–121.

18Розанов И. Н. Песни Пушкина // Песни русских поэтов (XVIII — первая половина XIX века) / Ред. , ст. и комм. И. Н. Розанова. Л. , 1936. С. 273.

19Там же. С. 275.

20Там же. С. 274.

21Белоусов А. Ф. Стихотворение Пушкина «Зимний вечер». С. 24.

22См. , напр. : Томашевский Б. Пушкин. Кн. 2. М. –Л. , 1961. С. 96.

23В романе А. Ф. Вельтмана «Сердце и Думка» (М. , 1838) «Буря Великая» выступает “царственным” демонологическим персонажем, повелевающим Бабой-ягой, ведьмой, Кощеем и т. п.

24Белоусов А. Ф. Возвращаясь к «Зимнему вечеру». . . С. 581.

25Державин Г. Р. Анакреонтические песни. М. , 1987. С. 73–74.

26КургановН. Российская универсальная грамматика, или Всеобщее писмословие. СПб. , 1769. Присовокупление V: Сбор разных стиходейств. Светские песни, или Дело от безделья. С. 305; Русская баллада / Ред. В. И. Чернышёва. Л. , 1936. С. 328–329.

27Русские народные песни, собранные и изданные для пения и фортепиано Даниилом Кашиным. М. , 1834. Кн. 3. С. 27; Народные лирические песни / Вступ. ст. , подг. текста и примеч. В. Я. Проппа. Л. , 1961. С. 128–129.

28Белоусов А. Ф. Стихотворение А. С. Пушкина «Зимний вечер». С. 27–28.

Характеристики

Список файлов сочинения