3372-1 (634766), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Разумеется, комическое в упомянутых эпизодах различных произведений писателей-современников в большей степени заключается в самой субъектно-объектной организации, в соотношении повествовательных “точек зрения”. Смешны не только (и не столько!) сами ситуации, но смешон тот набор словесных средств, которыми данные ситуации описаны, эстетически освоены.
Остановимся еще на двух моментах, причем весьма характерных, демонстрирующих, как А.Н.Толстой в повести “Золотой ключик” в чем-то преодолевал себя, меняя художнические предпочтения.
Так, писатель не любил избыточных подробностей, утяжеляющих текст, лишающих его внутренней динамики. Однако в отдельных главках “Золотого ключика” прозаик не боится быть достаточно обстоятельным в выстраивании длинных цепочек выразительных художественных подробностей.
Сказочный мир — мир бинарный, состоящий из четко разделенных зон добра и зла. В сфере добра сказочные персонажи, внушающие нам симпатию, живут, как правило, в гармонии с окружающим миром природы, видя в представителях фауны добрых друзей и отзывчивых помощников. А. Толстой, обычно достаточно лапидарный в изображении второстепенных персонажей, описывает помощников Мальвины, не скупясь на подробности. Эти штрихи, окрашенные “утепляющим” юмором, создают соответствующий ореол вокруг кукольных героев. Написав фразу “Звери снабжали ее (Мальвину — С.Г.) всем необходимым для жизни”(VIII,206), автор не ограничивается простой констатацией факта, а начинает усердно перечислять:”Крот приносил питательные коренья. Мыши — сахар, сыр и кусочки колбасы. Благородная собака — пудель Артемон — приносил булки. Сорока воровала для нее на базаре шоколадные конфеты в серебряных бумажках. Лягушки приносили в ореховых скорлупках лимонад. Ястреб — жареную дичь. Майские жуки — разные ягоды. Бабочки — пыльцу с цветов — пудриться...”(VIII,206).
Столь же длинный перечень подробностей будет приведен и в сцене боя героев сказки с полицейскими собаками, нанятыми Карабасом:”Жужелицы и жуки кусали за пупок. Коршун клевал то одного пса, то другого кривым клювом в череп. Бабочки и мухи плотным облачком толкались перед их глазами, застилая свет. Жабы держали наготове двух ужей, готовых умереть геройской смертью” и т.д.(VIII,232). Обилие второстепенных персонажей придает картине “боя” масштабность и динамизм. Буквально весь живой мир приходит в движение. Подробности оказываются отнюдь не лишним повествовательным “грузом”, а вполне уместным художественным средством. Здесь также учтена “точка зрения” юного реципиента, “потребителя” искусства, именно в таких сочных подробностях видящего обычно особую прелесть и детских книг, и детских фильмов, да и просто детских повседневных игр.
Точно так же автор повести-сказки старается быть достаточно скрупулезным и предельно точным в выборе запоминающихся эпитетов. Надо сказать, что А.Толстой-художник, в отличие, скажем, от И.Тургенева или И.Бунина, “недолюбливал” эпитеты, стремился их избегать, ибо считал, что они “притормаживают” фабульное движение, придают повествованию неоправданную статичность. Но суть комических возможностей эпитета он осознавал, о чем свидетельствует и повествовательная ткань “Золотого ключика”. В повести эти элементы микропоэтики выполняют прежде всего характерологическую функцию и напрямую связаны с концепцией того или иного образа.
Читаем:”Директор кукольного театра сидел на берегу ручья. Дуремар ставил ему на шишку компресс из листьев конского щавеля. Издалека было слышно свирепое урчанье в пустом желудке у Карабаса Барабаса и скучное попискивание в пустом желудке у продавца лечебных пиявок”(VIII,238). Каждый из выделенных нами эпитетов (в чем-то антитетичных друг другу), помимо общей комической окраски, вполне соответствует психологической сути выводимых типов.
Дополнительный комический смысл придают отобранному эпитету в данной повести и авторские попутные пояснения.
“ — Я буду защищать Мальвину, как лев, — проговорил Пьеро хриплым голосом, каким разговаривают крупные хищники, — вы меня еще не знаете...”(VIII,238). Комментарий повествователя, казалось бы, дополнительно усиливающий выделенный нами эпитет, на самом деле полностью иронически разрушает наше впечатление от заявленного “буду защищать Мальвину, как лев”, рождает иное впечатление — ассоциацию с неким театральным картонным зверем, который может существовать в иллюзорном мире высоких мечтаний томного лирика, но никак не приложим к практической жизни.
В повести “Золотой ключик” с ее рассуждающими куклами и говорящими животными налицо активное использование семантических метаморфоз, смысловых перевертышей, зачастую комически окрашенных. Простое вдруг обнаруживает подспудно таящуюся сложность, внешне сложное, напротив, упрощается до степени житейского пустяка. Уточним, что введение подобных метаморфоз — вовсе не акт адаптирования произведения к любому, в том числе и к массовому, среднему читательскому вкусу. Иносказание, как пишет А.В.Гулыга, может быть возведено и в “степень шифра. Образ слит с понятием, фактически перед нами новая структура, где начало эстетическое равновелико интеллектуальному, — образ-понятие. Насладиться подобного рода искусством — значит изучить его. Переживание опосредовано пониманием. Само прокладывание дороги к смыслу становится эстетическим феноменом, актом сотворчества”(7).
Поэтому воспринимать толстовскую повесть можно двояко — и как автономный художественный текст, интересный и эстетически значимый сам по себе, и как частное проявление общего для литературы закона кодирования в непритязательной, комически-забавной форме более широкого содержания. Читая повесть-сказку “Золотой ключик”, можно наблюдать, как проявляются в тексте основные черты художественной манеры А.Н.Толстого — новеллиста, романиста, драматурга, тяготевшего к использованию в самых различных (по избранному жанру и тематическому заданию) произведениях максимально разнообразного спектра комических красок и оттенков.
Список литературы
1. Пастернак Е.Б. Борис Пастернак: Материалы для биографии. - М.: Сов. писатель, 1989. - С.414.
2. Урнов Д.М. А.Н.Толстой в диалоге культур: судьба “Золотого ключика” // А.Н.Толстой: Материалы и исследования / Отв. ред. А.М.Крюкова. - М.: Наука, 1985. - С.255.
3. Там же.
4. См.: Манн Ю.В. “Ужас оковал всех...”: О немой сцене в “Ревизоре” Гоголя // Вопросы литературы. 1989. № 8.
5. Толстой А.Н. Собрание сочинений: В 10 тт. Т.6. - М.: ГИХЛ, 1959. - С.200. В дальнейшем в статье все цитаты из художественных произведений А.Н.Толстого приводятся по этому изданию: римской цифрой отмечается том, арабской - страница.
6. Замятин Е.И. Мученики науки // Лит. учеба. 1988. № 5.
7. Гулыга А.В. Искусство в век науки. - М.: Наука, 1978.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
