58503 (630541), страница 17
Текст из файла (страница 17)
36. Октябрьская революция и установление Советской власти
Среди историков и представителей других гуманитарных наук нет единства в оценке закономерности Октябрьской революции.
Историки сталинской эпохи и времен застоя видели в Октябрьской революции начало практическому воплощению учения марксизма-ленинизма о неизбежности перехода всего человечества от капитализма к социализму. По их представлению, при империализме созревают все условия для этого перехода. А отсюда следует вывод, что развитие человеческого общества на определенной стадии делает не только неизбежным, но и исторически закономерным рывок в коммунистическое будущее через социалистическую революцию.
Современные историки, исходя из того, что ленинское предсказание о неизбежной, близкой гибели капитализма и мировой революции не сбылось, а современные индустриально развитые страны на основе рыночного хозяйства создают высший тип человеческой цивилизации, названный в зарубежной литературе постиндустриальным обществом, к вопросу о закономерностях Октябрьской революции подходят по-иному.
Одни из них (П. Волобуев, Ю. Поляков, В. Мельниченко и др.) рассматривают Октябрьскую революцию как единственно возможный, исторически реальный в условиях 1917 г. путь выхода из всеобъемлющего глубокого кризиса, в котором оказалась Россия. Логическая схема их обоснования неизбежности и, следовательно, для России закономерности Октября 1917 г. заключается в следующем. Недостаточно развитая буржуазно-феодальная хозяйственная система в России оказалась в стадии распада. Это создало угрозу всеобщего хаоса и разрушения. Выйти из этого состояния на основе капитализма было невозможно. Социализм предоставлял такую возможность. Россия не имела объективных хозяйственных и культурных предпосылок для социализма, но В. И. Ленин и не ставил цель немедленного перехода к социализму, а диктатуру пролетариата рассматривал как средство (инструмент) создания экономических и культурных предпосылок для социализма.
Несмотря на все издержки. Октябрьская революция открыла единственно возможный хотя и очень специфичный, путь России к современной индустриальной цивилизации. В этой схеме нет убедительных ответов на ряд ключевых вопросов. Почему для России был невозможен прогресс на основе рыночного хозяйства, который обеспечивал успешное развитие страны до революции и в условиях НЭП? Привел ли путь, на который толкнула Россию Октябрьская революция, к построению социализма? Почему предпосылки социализма нельзя было создавать в союзе со всеми демократическими силами и надо было устанавливать диктатуру одной партии? Эти и другие подобные вопросы раскрыть, ссылаясь только на особенности исторического процесса в России, не представляется возможным.
Многие современные историки (А. Кива, Л. Протасов и др.), признавая наличие объективных предпосылок для октябрьского исхода событий 1917 г., вместе с тем видят достаточные предпосылки для реализации других альтернатив буржуазно-демократического развития России по образцу западных стран или революционно-демократического развития на основе блока “социалистических” партий при многоукладной экономике и свободной игре политических сил. Реализации этих альтернатив помешали не столько объективные условия, сколько субъективные свойства и усилия партии большевиков во главе с Лениным: их ошибочная убежденность в скорой мировой революции и возможности построить социалистическое общество по заранее составленной схеме, их бескомпромиссность к возможным союзникам в построении демократического общества, склонность к диктатуре и непризнание демократических и нравственных ценностей. Подобной позиции придерживаются многие зарубежные историки (А. Рабинович — профессор Индианского университета).
Оценки Октябрьской революции и ее исторических последствий в значительной степени определяются мировоззренческими позициями людей. Общечеловеческие гуманитарные ценности побуждают к пониманию событий 1917 г. с точки зрения блага народа, социалистической справедливости и нравственности. С позиции классовой борьбы и подавления классового врага исторические события периода революции представляются в свете революционной целесообразности и вседозволенности.
Историческая закономерность прокладывает себе дорогу через историческую практику. Если общественное явление перестает быть единичным и становится всеобщим, значит, мы имеем дело с проявлением исторической закономерности. Российская Октябрьская революция 1917 г. — явление уникальное, не повторенное историей во множестве, как это было, например, с буржуазными революциями. Несколько стран юго-восточной Европы и Азии, втянутые в орбиту построения социализма Россией, подтверждением закономерности социалистических революций быть не могут хотя бы потому, что без опоры на Советский Союз почти все они очень быстро отказались от курса на построение социализма и стали возвращаться к рыночной экономике и характерному для индустриально развитых стран республиканскому строю.
Трудно признать Октябрьскую революцию закономерной еще и потому, что она представляла собой молниеносный скачок через целый исторический этап, что само по себе есть нарушение общеисторической закономерности, которая предполагает переход к новому общественному устройству тогда, когда старый экономический уклад и соответствующий ему политический строй себя полностью исчерпали. Россия не прошла школы капитализма и вследствие особой исторической ситуации, переход к туманно понимаемому населением социализму означал игнорирование общеисторических законов.
За их сознательное или несознательное игнорирование история сурово наказывает, о чем свидетельствует послеоктябрьский этап развития Советского Союза.
Фатальной неизбежности Октябрьской революции не было. Но в истории России ее нельзя считать и случайностью Она было подготовлена столетиями отличного от Запада и Востока развития страны. Вялость хозяйственного развития в условиях Средневековья предопределили особенности становления рыночных отношений, в результате чего в России сложился необычный для капиталистических стран баланс политических сил: плохо организованная, малоопытная, не имеющая политического влияния буржуазия и быстро растущий, располагающий благоприятными условиями для организации, жестоко эксплуатируемый и в значительной мере люмпенизированный рабочий класс. На его стороне в решающий момент выступило не отягощенное собственностью, обездоленное крестьянство, готовое по этой причине поддержать любого, обещающего наделить его землей. Немалую роль в подготовке революции сыграла и интеллигенция, традиционно на протяжении сотен лет выступавшая как заступница угнетенных и противник государства.
Обширность люмпенизированных слоев российского общества представляла благоприятную базу для быстрого усвоения общественным сознанием утопических идей. По этой причине марксистское учение о социализме и коммунизме в интерпретации большевиков в России нашло более благоприятную почву, чем в Европе, где оно было создано. В условиях первой мировой войны совокупность этих обстоятельств создавала угрозу всеохватывающего общественного взрыва. Предотвратить его могла лишь мудрая и решительная политика правительства. Однако изживший себя царский режим в каком-то ослеплении делал все, чтобы ускорить этот взрыв. Если к этим объективным обстоятельствам добавить политический и организаторский гений Ленина, динамизм и энергию партии большевиков, их умение использовать политическую ситуацию для разжигания и обострения классовой борьбы, их решительность и убежденность, доходящие до фанатизма, то можно понять, почему Россия в переломный момент своей истории, когда возможен выбор, склонилась к Октябрьскому перевороту и встала на путь диктатуры большевистской партии.
Октябрьская революция не может оцениваться и как историческая ошибка. Ошибаться могут отдельные люди и даже большие группы людей. Но если страна, вследствие объективных социально-экономических, политических и социально-психологических причин, выбирает мучительный для народа путь — это не ошибка, а историческая драма.
Споры вокруг октябрьских событий будут продолжаться и в будущем. Видно, ближе к истине подойдут наши потомки в грядущих веках. Однако, при всех различиях в оценке Октябрьской социалистической революции, она явилась величайшим событием начала XX века не только для россиян, но и для других народов. Россия стала как бы полигоном широкомасштабных социальных экспериментов, поучительных для всего мира своими последствиями и уроками.
37. Гражданская война в России (1918-1920 гг.)
Гражданские войны известны в истории с древнейших/времен, но при наличии некоторых общих черт они имели свои особенности, совершенно различными были противоборствующие силы, их соотношение, цели. По определению члена-корреспондента РАН Полякова Ю. А., гражданская война в России — это длившаяся около 6 лет вооруженная борьба между различными группами населения, имевшая в своей основе глубокие социальные, национальные и политические противоречия, проходившая при активном вмешательстве иностранных сил в различные ее этапы и стадии, принимавшая различные формы, включая восстания, мятежи, разрозненные столкновения, крупномасштабные военные операции с участием регулярных армий, действия вооруженных отрядов в тылу существовавших правительств и государственных образований, диверсионно-террористические акции.
В историографии продолжает оставаться сложной для понимания проблема установления времени начала гражданской войны. Первоначально советские историки сходились во мнении, что сама революция по своему существу являлась гражданской войной. По “Краткому курсу истории ВКП (б)” начало гражданской войны приходилось на лето 1918 I , когда объединились силы внутренней контрреволюции и империалистической интервенции. Некоторые иностранные авторы, в частности Н Верт, освещают гражданскую войну в России с ноября 1917 г. Среди отечественных и зарубежных историков набирает силу точка зрения, по которой прологом гражданской войны называется февральская революция 1917 г., обнажившая и обострившая классовые противоречия, развязавшая насилие и пролившая первую кровь. Видимо, следует согласиться с мнением, что гражданская война в России, длившаяся с 1917 г. по 1922 г., была сложным, многоэтапным, многофазовым явлением. Развязывание, ход войны включали следующие фазы: 1) насильственное свержение самодержавия, когда возник открытый раскол общества главным образом по социальному принципу, когда выковывалось первое звено в цепи насилия, выковывалось из материала, накопленного в старой России (февраль — март 1917 г.), 2) усиление социально-политического противостояния в обществе, неудача российской демократии в ее попытке остановить гражданский мир, эскалация насилия (март — октябрь 1917 г.); 3) насильственное свержение Временного правительства, установление советской власти, новый раскол общества, распространение вооруженной борьбы (октябрь 1917 — март 1918 г), 4) дальнейшая эскалация насилия, террор с обеих сторон, локальные военные действия, формирование белых и красных вооруженных сил (март — июнь 1918 г.), 5) время ожесточенных сражений между массовыми регулярными войсками, в том числе иностранными, партизанская борьба в тылах, милитаризация экономики — время войны в полном смысле этого слова (лето 1918 г. — конец 1920 г.), 6) постепенное, после завершения крупномасштабных военных операций, затухание гражданской войны, ее локализация и полное окончание (1921—1922 гг.).
На возникновение и сам ход гражданской войны влияли многие объективные и субъективные факторы в их сочетании и переплетении. В России не было парламентских традиций решения политических проблем Сотрудничество партий и политических организаций было редким явлением. Годы подполья и преследований выработали у большинства партий такой стиль политической работы, который не располагал к открытости и компромиссам.
Политическая напряженность и нестабильность имели глубокие причины: социально-экономическая и политическая отсталость страны, запущенность в решении многих назревших вопросов, сравнительно низкий образовательный и культурный уровень населения, продолжительное участие страны в первой мировой войне, уникальная социально-политическая и национальная неоднородность общества, специфическая расстановка политических сил, при которой социалистическая революция не являлась историческим выбором пути к социализму даже для многих партий, называвших себя социалистическими.
Политическая напряженность и нестабильность, ослабленные победой февральской революции, в последующие месяцы стали все более возрастать. Откладывая решение острых вопросов, накапливая и обостряя социальные противоречия, Временное правительство способствовало тому, что при разрешении этих проблем дело доходило до открытой вооруженной борьбы (например, корниловский мятеж).
Эти и другие обстоятельства, в том числе ошибки и упущения классов и партий способствовали тому, что гражданская война стала фактом.
Диаметрально противоположные мнения высказываются исследователями при поиске виновных в развязывании гражданской войны — от большевиков-фанатиков до свергнутых эксплуататоров, получивших решающую поддержку международного империализма. Но, видимо, нужно признать, что слабая российская демократия, атакованная и слева, и справа, не сумела разрешить противоречия, остановить процесс нарастания поляризации в обществе. Это благоприятствовало усилению влияния радикальных элементов, сторонников насильственного решения назревших проблем. И здесь особая историческая роль выпала на долю социалистических партий, ведущих за собой большинство населения страны.
Еще в сентябре 1917 г. В. И. Ленин писал: “Если есть абсолютно бесспорный, абсолютно доказанный фактами урок революции, то только тот, что исключительно союз большевиков с эсерами и меньшевиками, исключительно немедленный переход всей власти к Советам сделал бы гражданскою войну в России невозможной”. Но такого прочною и долговременного союза не получилось, хотя определенные шаги в этом направлении были сделаны. Левые эсеры и меньшевики-интернационалисты вошли в состав ВЦИК, избранного на II Всероссийском съезде Советов. В ноябре 1917 г. левые эсеры вошли и в состав СНК. Однако дальнейшего расширения и углубления сотрудничества социалистических партий не произошло. Максимализм, неуступчивость, непримиримость большевиков, озлобление, открытая вражда, полное неприятие большевистской позиции меньшевиками и эсерами, амбиции лидеров сделали этот блок невозможным. Непреодолимые противоречия вылились в вооруженное столкновение.
Расстановка классовых и партийных сил в гражданской войне не всегда была одинаковой. Размежевание сторон не всегда проходило по границам классов и социальных групп, политических партий и движений. Связано это было со многими факторами и прежде всего с ходом войны, колебаниями середняка.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
