180071 (628479), страница 2
Текст из файла (страница 2)
2. Агрегированная оценка масштабов бегства капиталов из России во второй половине 90-х гг. на основе данных платежного баланса устойчиво дает величину порядка 30% экспорта, или 20—25 млрд. долл. в год. Вывоз капитала в 1996—1998 гг. в большой мере покрывался ввозом частного портфельного капитала и долговыми заимствованиями государства. После краха вывоз капитала покрывается исключительно положительным сальдо текущего платежного баланса. Ввоз прямых (и, возможно, портфельных) инвестиций в Россию в значительной степени представляет собой частичный возврат российских вывезенных капиталов.
3. Без сокращения вывоза капитала, решения проблем налогообложения экспортных доходов невозможно долгосрочное решение проблемы долговой зависимости. Однако предлагаемые в настоящее время меры валютного контроля лишь создадут определенные затруднения на уровне среднего и мелкого бизнеса, поднимут издержки вывода капитала в пользу посредников, но вряд ли радикально затронут основные каналы вывоза по текущим статьям.
На долю научно-технического прогресса, который является основным фактором современного экономического роста, в развитых странах приходится от 80 до 95 процентов прироста валового внутреннего продукта. Поэтому не приходится говорить о каком-либо экономическом росте в отсутствие главного фактора этого роста.
Можно долго дискутировать о взаимосвязи инфляции и экономического роста, но для нас совершенно очевидна взаимосвязь экономического роста и расходов на науку. Если есть необходимый минимум расходов на науку и поддержку технического прогресса, то есть и экономический рост в современных условиях, есть инновационная активность, есть создание новых возможностей. Если нет этих расходов, значит и экономического роста не будет, как бы успешно мы ни боролись с инфляцией и ни создавали другие макроэкономические условия.
В связи с последствиями кризиса 17 августа 1998 г. для нашего дальнейшего развития следует сказать, что не этот кризис похоронил нашу науку.
Резкое падение затрат на науку в России произошло гораздо раньше, в 1989-1992 годы, когда доля расходов на науку в валовом внутреннем продукте сократилась втрое.
Когда мы констатируем, что экономика России находится в состоянии глубокой структурной депрессии, мы часто забываем о мировом опыте преодоления подобных трудностей. Этот опыт свидетельствует, что только так называемый шторм нововведений, резкий подъем инновационной активности является возможным выходом из структурной депрессии. Достаточно вспомнить опыт 30-х годов, кризисы прошлого века и мы увидим, что необходимым условием преодоления депрессии является резкий взлет инновационной активности.
В наших сегодняшних условиях для того, чтобы такой взлет инновационной активности произошел, необходимы достаточно серьезные изменения во всей экономической политике. Именно крах 17 августа, как это ни парадоксально, создал, наконец, для нас возможности изменить приоритеты макроэкономической политики.
Почему были крайне низки расходы на науку? Они снижались резко даже в относительном выражении, не говоря уже об абсолютных величинах расходов, которые снизились больше чем на порядок. Корни этих явлений - в принципах проводившейся экономической политики. Приоритеты этой политики определялись так, что за счет и при поддержке государства обеспечивалась сверхприбыль игрокам финансового рынка, финансовым спекулянтам, а не поддержка и развитие в реальном секторе экономики, социальной сфере или науке.
Последний тезис легко проиллюстрировать на примере многочисленных дискуссий о роли венчурного капитала в стимулировании НТП.
Совершенно ясно, что не может быть никакого венчурного финансирования в ситуации, когда без всякого риска, ни о чем не думая, можно вложить деньги в государственные бумаги и стричь купоны, причем до 100 процентов годовых в валюте. Подобные чудовищные макроэкономические условия - финансовый нонсенс. История не знает примеров, чтобы ставки процента на кредитном рынке в течение 5 лет более чем в десять раз превышали нормы доходности в промышленности.
Это просто абсурдная экономическая ситуация, в которой научно-технический прогресс развиваться не может. Мы жили именно в такой ситуации, и до тех пор, пока эта система финансового саморазрушения работала, все разговоры о подъеме реального сектора, об инвестициях в науку и человеческий капитал были мало кому интересны из власть имущих. Продолжалось выколачивание огромных денег на строительство финансовых пирамид на основе государственного бюджета и за государственные гарантии.
Наконец, все это рухнуло и именно сейчас создаются возможности для пересмотра приоритетов экономической политики. Ресурсы, конечно, уже не те, что несколько лет назад, но ресурсы эти есть. Вот один из примеров.
Мы уже третий год ведем бесконечное обсуждение проблематики создания банка развития, институтов развития, которые бы переориентировали государственную поддержку от финансовых спекулянтов к инновационной активности, инвестициям в производство и технический прогресс. Идея пока далека от реального практического воплощения.
А, например, в Японии в подобной ситуации поступили очень просто: все сбережения в экономике через сберегательные кассы, через пенсионную систему, через другие институты аккумулировались в подконтрольных Министерству финансов специальных трастовых фондах, которые по сути представляли собой департаменты Министерства финансов, и далее, под крайне низкие проценты, направлялись в Японский банк развития, в публичные корпорации на финансирование той же науки и нововведений. И никогда за десятилетия послевоенной истории Японии ставки процента на японском финансовом рынке не превышали 6-7 процентов. Что мешало раньше создать такой механизм в России? Ничего не мешает его создать сейчас, кроме, конечно, потерянного доверия населения.
Не перечисляя всех возможных и крайне необходимых мер экономической политики, следует сказать главное. Нам необходимо настаивать на изменении приоритетов макроэкономической политики в сторону поддержки реального сектора и, в том числе, стимулирования научно-технического прогресса. Далеко не все удалось здесь сделать при рассмотрении бюджета на 1999 г. Речь идет, например, о реализации законодательно утвержденных норм поддержки науки и технического прогресса в размере 4-х процентов совокупных расходов бюджета. Можно соглашаться, например, с большинством требований аграриев о направлении средств в сельское хозяйство, но, если мы не сумеем поддержать необходимый уровень бюджетной поддержки науки, то и о сельском хозяйстве забыть придется навсегда. Ведь современное сельское хозяйство без биотехнологий, без других достижений научно-технического прогресса немыслимо сделать конкурентноспособным. Такие примеры можно продолжать.
Необходимо также всерьез заняться реализацией уже объявленных и официально одобренных идей: бюджет развития, освобождение от налогов всех расходов на научно-исследовательские, опытно-конструкторские разработки, создание механизмов стимулирования инновационной активности. Сейчас говорят об инвентаризации программ, и конечно, это правильно - пока невозможно выполнять такое разнообразное количество программ одновременно. Однако, следует позаботиться о том, чтобы “под шумок” не вылетели серьезные и перспективные научно-технические программы и остались те, которые получат более мощную лоббистскую поддержку.
Крайне важен и еще один вопрос, который, кстати, не требует больших затрат. Необходимо добиваться восстановления кооперационных и интеграционных связей между наукой и производством. В ходе приватизационной кампании научно-производственные комплексы оказались раздробленными, а подчас и просто разрушенными, практически исчезла фирменная наука, которая играет в рыночной экономике ведущую роль по внедрению достижений научно-технического прогресса. Необходимо использовать еще остающиеся у государства рычаги влияния, чтобы добиться реинтеграции науки и производства, науки и образования.
Экономическая программа Владимира Путина, которую он обещал обнародовать к предстоящим выборам, с одной стороны, должна была обрадовать западных кредиторов содержащимися в ней предложениями по либерализации российской экономики. Одновременно, укрепление роли государства в экономике не могло не вызвать у них тревоги.
По словам экспертов, разрабатывающих данную программу, она предусматривала либерализацию экономики, как того требует Запад. Однако они подчеркивали, что, хотя главный фаворит предстоящих выборов Владимир Путин стремится освободиться от некоторой части советской бюрократии, мешающей развитию частного предпринимательства, он хочет также усилить государственное вмешательство в экономику.
Путин утверждает, что будет продолжать рыночные реформы, однако подчеркивает, что нет альтернативы усилению государственного контроля над экономикой, который обеспечил бы всем равные возможности и способствовал бы укреплению законности.
Решение Ельцина уйти в отставку "свалилось как снег на голову". Все мы жили в ожидании этого события, но не думали, что все произойдет именно под Новый год. Прогнозы свидетельствовали о том, что президент уйдет в отставку где-то в конце января - начале февраля.
Впрочем, другие прогнозы (астрологические) говорили о том, что наступивший год будет сложным (високосный ведь), а такое известие - определенный "знак".
Каких-то негативных последствий для экономики страны назначение Путина исполняющим обязанности президента не принесло. По крайней мере, происходящее в правительстве сейчас свидетельствует о том, что все идет в конституционных рамках. Путин должен был достаточно четко заявить о своей экономической политике. До сего дня этого не было ни у него, ни у бывшего президента. Все больше шло разговоров о "национальной идее".
Премьер смог ее сформулировать с помощью ситуации на Северном Кавказе. Что касается экономики, то здесь первые шаги им также сделаны - взят курс на увеличение экономической самостоятельности.
Путину предстояло решить четыре основные задачи. Прежде всего, это реформа налоговой системы, что было не так легко сделать. Далее идет развитие промышленности, сельского хозяйства и малого предпринимательства. Именно эти направления должны составлять основу экономической политики нового руководства страны.
Об осторожности в экономической политике Путина свидетельствует хотя бы то, что на первой своей официальной встрече он беседовал с председателем Центробанка. Насколько известно, Геращенко - человек взвешенных осторожных решений. Опрометчивыми, на мой взгляд, являются также выводы о том, что Путин будет исключительно политиком-либералом. Хотя, его хорошие отношения с новой Думой еще не являлись аргументом.
Кардинальное улучшение экономической ситуации за годы президентства Путина сомнений не вызывает.
Непрерывный рост реальных доходов стал делом почти естественным. К хорошему привыкаешь быстро, и, чтобы вспомнить невыплаты пенсий, тотальные долги бюджетникам по зарплате, уже нужно делать усилие. А вот чтобы осознать, что 27% населения живут даже по официальным данным за чертой бедности, усилия делать не нужно - это видно невооруженным глазом.
Повышение уровня жизни людей - что, как не это, должен провозглашать политик, стоящий во главе страны, своей главной задачей? Вся прочая экономическая политика - это уже способы и методы. Именно от поиска новой версии ответственной либеральной политики будет зависеть итог следующих двух лет президентства Владимира Путина.
Последствия девальвации и взлет мировых цен на нефть к началу его президентства - это, конечно, совпадение, удачные стартовые обстоятельства.
Но есть многое в экономическом подъеме, что невозможно без разумной политики центральной власти, без разумных решений, принимаемых первым лицом государства. Хотя Владимир Путин подчеркнуто не вмешивается в текущую экономическую политику правительства, есть несколько знаковых решений, по которым можно судить о его президентской экономической политике, и вряд ли кто-то будет спорить с тем, что это ответственная либеральная политика.
К таким знаковым президентским решениям относится радикальное изменение долговой стратегии.
Россия прекратила безответственные заимствования и начала выбираться из долговой ямы. Именно Владимир Путин стал первым президентом, который принципиально отказался от наращивания внешнего долга. Нужд у казны много всегда, но впервые президент Путин принципиально решил не удовлетворять их за счет новых займов (которые, кстати, сегодня вновь доступны для России). У каждого президента есть соблазн облегчить себе жизнь, делая долги, за которые придется расплачиваться последователям. Но не каждый глава государства способен перед этим соблазном устоять.
Результат - за время президентства Путина внешний долг страны сокращался в среднем почти на $10 млрд. в год. Именно ответственная долговая политика во многом определила экономический подъем последних лет. Принципиальным решением президента стала ответственная бюджетная политика. Впервые хронический дефицит бюджета (по 5-10% ВВП ежегодно) сменился профицитом.
Другими словами, именно при Путине страна живет по средствам, что и обеспечивает экономическую стабильность. Несмотря на всевозможные слухи, никакой возможности (даже теоретической) для финансового кризиса сегодня нет: профицит бюджета и положительное сальдо торгового баланса гарантируют стабильность лучше любых политических заявлений. Неслучайно инфляция за 1999 - 2001 гг. стала самой низкой, чем за любые три года экономической трансформации в России.
Еще одним приоритетом экономической политики президента стало последовательное снижение налоговой нагрузки, либерализация внутреннего экономического законодательства.
Несмотря на периодические попытки отдельных ведомств и регионов не мытьем так катаньем обложить предприятия и граждан новыми поборами, центральная власть твердо выдерживает курс на снижение налогов. Как и в ситуации с долгами, у власти есть соблазн увеличения поборов, поэтому принципиальная установка президента на снижение бремени здесь играет роль определенного налогового барьера. Эксцессы необоснованного роста налогообложения остаются эксцессами, но не изменением политики. Похоже, президент лучше многих своих подчиненных понимает, что увеличение налогов и сборов - это тупиковый путь для страны, нуждающейся в высоких темпах экономического роста. Итак, личные экономические решения Путина - это прежде всего ответственные решения, направленные на стабильность и экономический рост. Налоговая реформа, сбалансированный бюджет и отказ от новых займов - безусловные успехи политики президента.
Еще один принцип экономической политики Путина - это невмешательство в конкретные решения правительства. Поэтому квартальные темпы экономического роста или инфляции - это для Путина скорее критерии оценки работы правительства, чем жесткие целевые установки (в стиле белорусского коллеги). Неслучайно президент терпеливо дожидается конца года для вынесения оценки экономическому блоку правительства и немедленно обсуждает с правительством последние статистические данные - еще ни один всплеск инфляции не прошел правительству даром.
Реформа монополий - риски реструктуризации превышают возможную отдачу от конкуренции.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
