117780 (618051), страница 5
Текст из файла (страница 5)
Однако особое значение в этой группировке приобретало наличие в ее составе ракетно-ядерного оружия. Ракетные войска стратегического назначения на Кубе состояли из 43-й ракетной дивизии (командир генерал-майор И. Д. Стаценко) в составе 5-ти ракетных полков, в том числе три полка ракет Р-12 (радиус действия до 2300 км) и двух Р-14 (радиус действия до 5000 км). Три ракетных полка Р-12 имели 42 ракеты (из них 6 учебно-боевых), (36 ракет это 1,5 боезапаса).
В конце сентября 1962 г. на Кубу через порты Баиа-Онда, Мариэль и Касильда прибыли ракеты Р-12 [ ]. 4 октября. «Индигирка» с грузом ядерных боеприпасов для этих ракет прибыл в порт Мариэль []. К 20 октября ядерные боеприпасы, доставленные «Индигиркой», прошли проверку и были доставлены в ремонтно– (ракетно)технические базы воинских частей [ ].
К началу кризиса (к 22 октября) было завезено ядерных боеприпасов:
-
к ракетам Р-14 60 ядерных боеприпасов (до 1 мегатонны);
-
к крылатым ракетам 80 ядерных боеголовок;
-
к самолетам Ил-28 отдельная эскадрилья 6 бомб по 5-6 килотонн;
-
к 6 пусковым установкам «Луна» тактические ракеты по 2 килотонны.
Всего на Кубе находились 164 ядерные боеголовки [ ]
Ракеты Р-14 не были доставлены из-за начала блокады и транспорты с ними развернуты в СССР, однако 24 ядерных боеприпаса для ракет Р-14 находилось на Кубе [].
Существуют разные оценки границ самостоятельности в возможности применения ядерного оружия. По мнению Н.К. Белобородова и другого генерала Л. Гарбуза, советские войска на Кубе были лишены права самостоятельного применения ядерного оружия, Иную точку зрения отстаивает генерал армии А. И. Грибков, тогда представитель Генерального штаба в группировке Советских войск на Кубе. По его сведениям, существовало устное указание Хрущева командующему группировкой генералу армии Плиеву применять ядерное оружие самостоятельно, если это диктовалось создавшейся ситуацией или в случае утраты связи с Центром. Это указание было оформлено Генштабом, как приказ от имени министра обороны маршала Р. Малиновского для командующего советской группировкой на Кубе Плиеву. Однако Малиновский отказался подписать завизированный приказ. Устно же, при отправке, Плиев вновь получил от Хрущева указание самостоятельно применять ядерное оружие в зависимости от ситуации [].
Всего на Кубе к началу кризиса (к 22 октября) находилось около 43 тысяч советских военнослужащих. Группировка Вооруженных сил на Кубе была ориентирована на противостояние вооруженным силам США. В ее состав вошли Ракетные войска стратегического назначения, Противовоздушные войска, Сухопутные войска, Военно-морской флот, Военно-воздушные силы, тыловые части обеспечения. Поводилась работа по подготовке основных и запасных стартовых площадок, казармы, хранилища, дороги.
Американская разведка оказалась не в состоянии, верно, оценить масштабы советского военного присутствия на этом острове. По американским разведданным численность советских войск на Кубе в сентябре–октябре (когда была уже достигнута практически полная численность)оценивалась в 4–4,5 тыс. человек; в ноябре, после уточнения данных– 12–16 тысяч человек, в начале 1963 г.– в 22 тыс. человек. Сведениями о наличии ядерных боеприпасов на Кубе (тактических ядерных боеприпасов к ракетным установкам «Луна», тактических ядерных боеприпасов для фронтовых крылатых ракет, авиационных бомб) американская сторона не располагала до 1992 г. , не было данных и о том, что на Кубу были доставлены ядерные боеголовки для ракет Р-12 и Р-14. Американская разведка считала, что боеголовки находились на теплоходе «Полтава», который не дошел до Кубы из-за блокады [ ].
В апреле 1962 года командующий американскими силами на Атлантике адмирал Роберт Дэннисон продемонстрировал президенту Кеннеди процедуру запуска ракет «Поларис» морского базирования с ядерными боеголовками. После учений адмирал спросил Кеннеди, есть ли у него вопросы. «Он ничего не сказал, наступила весьма значительная пауза,– вспоминал позднее Дэннисон.– Наконец, он спросил: «Ракеты можно остановить?» Я сказал: «Нет, сэр». Этот ответ произвел на президента США очень большое впечатление.
10 августа 1962 г. директор ЦРУ Д. Маккоун предупредил президента о возможности появления советских ракет средней дальности на Кубе, хотя баллистических ракет обнаружить не удалось. 23 августа Дж. Кеннеди дал Совету национальной безопасности указание № 181: изучить потенциальные последствия размещения на Кубе ракет, способных достичь территории США, а также проработать военные акции, которые позволили бы уничтожить эти ракеты. Ноту протеста Советского правительства вызвало появление 31 августа над Сахалином американского самолета-разведчика У-2, который, по заверению американской стороны, «сбился с курса». 5 сентября в ответ на вопросы журналистов президент США заявил, что не располагает данными о наличии на Кубе ракет «земляземля» или другого наступательного оружия, тем более, что накануне состоялась встреча министра юстиции Р. Кеннеди и советского посла А. Добрынина, подтвердившая такую позицию. Советский посол, ничего не знавший тогда о размещении ракет, был искренен и во время встречи 6 сентября с Т. Соренсеном, советником президента. Не знал о ракетах и В. Зорин, постоянный представитель СССР в Совете Безопасности ООН, с немалым самообладанием выполнявший инструкцию об отрицании подобных утверждений.
Москва активизировала свои конфиденциальные каналы. Частью операции прикрытия был Георгий Большаков, полковник ГРУ, работавший в Вашингтоне под крышей корреспондента ТАСС. В июле 1962 года Большаков, по меньшей мере, шесть раз встречался с Робертом Кеннеди. Во время одной из таких встреч он убеждал собеседника, что двусторонние отношения значительно улучшатся, если США прекратят разведывательные полеты над советскими судами в международных водах. Москва нарочито, в рамках операции дезинформации, нагнетала атмосферу вокруг Берлина. Восточногерманские пограничники хладнокровно открывали огонь по перебежчикам; с западной стороны берлинской стены им отвечали встречным огнем, пытаясь прикрыть безоружных беглецов. В конце июля Большаков был приглашен в Овальный кабинет на встречу с обоими братьями Кеннеди. Там ему было сказано, что Вашингтон ограничит полеты, если Хрущев, в свою очередь, заморозит положение в Берлине. В начале августа Большаков получил распоряжение сообщить Джону Кеннеди, что Хрущев удовлетворен решением президента.
7 сентября 1962 года в «Нью-Йорк таймс» появилась статья о присутствии на Кубе 4000 советских военнослужащих. Вместе с тем, 7 сентября Дж. Кеннеди запросил у Конгресса разрешение на призыв 15 тыс. резервистов. 10 сентября сенатор-республиканец от штата Нью-Йорк Кеннет Китинг взорвал «бомбу»: в ходе дебатов в верхней палате он обвинил президента Кеннеди в бездействии, заявив, что на Кубе полным ходом идет сооружение пусковых установок для советских ракет. Фидель Кастро, со своей стороны, заявил 11 сентября, что дебаты в конгрессе говорят о том, что США «играют с огнем».
11 сентября также было опубликовано Заявление ТАСС, в котором сообщалось, что СССР оказывает поддержку Кубе в военной области, но «Советскому Союзу не нужно перевозить ни в какую страну, например, на Кубу, имеющиеся в его распоряжении средства для отражения агрессии и нанесения контрудара. Наши ядерные средства столь могущественны по своей поражающей силе, и… имеются столь мощные ракеты для переноса ядерных боеголовок, что нет необходимости искать место для их развертывания в любом пункте за пределами Советского Союза».
В середине сентября американская администрация получила донесение агентурной разведки о прибытии советских ракет, но его не приняли во внимание, полагая, что информация подброшена умышленно: по анализу экспертов политическая доктрина Москвы не предусматривала размещения ядерных сил на иностранных территориях. Однако 20 сентября Сенат США принял резолюцию с призывом к обороне Западного полушария от агрессии и о свержении, «в случае необходимости», режима Кастро. 26 сентября на совещании Объединенного комитета начальников штабов под председательством Р. Макнамары было принято решение о подготовке, в случае необходимости, к морской блокаде [ ].
В советских газетах 1 октября появилось заявление Революционного правительства «Кубинский народ не сломить!». В первой декаде октября в ГДР и Польше были проведены учения войск Организации Варшавского Договора [ ]. Выступая 5 октября в Организации Объединенных Наций, министр иностранных дел СССР А. Громыко заявил, что любое нападение на Кубу будет означать начало войны с Советским Союзом.
Государственный секретарь Д. Раск, встретившись 6 октября с А. Громыко, подчеркнул, что американцы, в отличие от СССР, не привыкли жить в окружении чужих ракет. 10 октября сенатор Киттинг вновь выступил с заявлением о наличии на Кубе советских военных баз, оснащенных баллистическими ракетами средней дальности. 14 октября помощник президента по национальной безопасности М. Банди, отвечая сенатору, заверил, что администрация не располагает данными о наступательном оружии на острове.
Однако, 16 октября американская воздушная разведка предоставила президенту Джону Кеннеди фотоснимки уже построенных на острове стартовых ракетных площадок.
18 октября президент США провел запланированную ранее встречу с министром иностранных дел СССР Андреем Громыко, прибывшим в США на очередную сессию Генеральной ассамблеи ООН. «Все, чего хочет Куба, это мирное сосуществование... она не намеревается экспортировать свою систему в другие страны Латинской Америки»,– твердил Громыко. «Кто серьезно может поверить, что Куба представляет угрозу для США?– заявлял своему американскому собеседнику министр иностранных дел СССР.– Что касается помощи Советского Союза Кубе, то, как Советское правительство заявляло, и мне поручено подтвердить это вновь, наша помощь преследует исключительно цели содействия обороноспособности Кубы и развитию ее мирной экономики. Ни промышленность, ни сельское хозяйство Кубы,… ни обучение советскими специалистами кубинского персонала обращению с некоторыми оборонительными видами оружия не могут представлять угрозу– ни для кого». Громыко говорил эти слова в те дни, когда на Кубе полным ходом завершалось строительство пусковых установок для советских ракет. «Это было невероятно,– говорил впоследствии Джон Кеннеди одному из своих советников.– Сидеть и видеть, как из его рта исходит ложь».
В тот же день состоялось заседание у президента, на котором эксперты оценили потери США в случае обмена ядерными ударами с Советским Союзом в 80 млн американцев. Эксперты не давали полной гарантии уничтожения ракетных стартов американской авиацией, что делало возможным обстрел Нью-Йорка и Вашингтона [ ]. Карибский кризис вступал в открытую фазу.
2.2 ОТКРЫТАЯ ФАЗА
По оценке А. Фурсенко самая острая фаза кризиса пришлась на 2224 октября 1962 года. []
22 октября президент отдал директиву № 196 об учреждении Исполкома Совета национальной безопасности по оперативному руководству страной в кризисной ситуации, а в 7 часов вечера выступил с заявлением по радио и телевидению, в котором объявил о введении строжайшего карантина, в соответствии с которым все суда, на борту которых будет обнаружено оружие, должны будут повернуть обратно, назвав это «минимальными ответными действиями» [ ]. Президент сообщил, что им были даны указания вооруженным силам США быть в состоянии повышенной боеготовности, провести эвакуацию семей военнослужащих с американской военной базы Гуантанамо, расположенной на Кубе. Он заявил, что США требуют созыва Совета безопасности Организации Объединенных наций.
Накануне пресс-секретарь Белого дома Пьер Сэллинджер поставил Дж. Кеннеди в известность, что сразу несколько газет получили утечки и готовят публикации, адекватно отражающие ситуацию. Президент лично позвонил издателям «Нью-Йорк таймс» и «Вашингтон пост» Максу Френкелю и Филипу Грэхему и попросил их придержать статьи. Министр обороны Макнамара обратился с той же просьбой к издателю «Нью-Йорк геральд трибюн» Джону Хэю Уитни. Все трое согласились подождать.
За час до обращения президента к народу советское посольство в Вашингтоне получило текст послания Кеннеди Хрущеву. «Во время наших обсуждений и обмена мнениями по Берлину и другим международным вопросам,– писал Кеннеди,– больше всего меня беспокоил один момент, а именно: возможность того, что Ваше правительство не поймет волю и решительность Соединенных Штатов в какой-нибудь конкретной ситуации, поскольку я не допускаю, что Вы или любой другой здравомыслящий человек преднамеренно в наш ядерный век толкнет мир к войне, которую, как это абсолютно ясно, ни одна страна не может выиграть и которая может привести лишь к катастрофическим последствиям для всего мира, включая и агрессора. Именно для того, чтобы избежать какой-либо неправильной оценки со стороны Вашего правительства того, что касается Кубы, я публично заявил, что, если на Кубе произойдут определенные события, Соединенные Штаты предпримут все, что надлежит предпринять для защиты своей собственной безопасности и безопасности их союзников».
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
