Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 3)

Таким образом, силы, определяющие позицию СВОП и относящиеся, по всей видимости, к крупному капиталу экспортно-сырьевого профиля, по традиции – покровители и спонсоры прозападных тенденций, теперь находят области соприкосновения с силами, действующими с китайской стороны. Не присутствуем ли мы в таком случае при формировании прокитайского лобби, обладающего мощными средствами воздействия на политику правительства?

С иных, фактически - противоположных позиций рассматривает проблему китайской иммиграции проф. Л.Л. Рыбаковский (Институт социально-политических исследований РАН) с группой единомышленников. Подход, игнорирующий разную направленность интересов России и стран-доноров, говорит он, "не сообразуется с национальными интересами, с геополитическими слабостями России в современных условиях"¹⁷.

Сам проф. Рыбаковский исходит из того, что имеющее место на граничащих с КНР территориях России "разрушение демографического и профессионального потенциалов...на фоне стремительного роста заселенности Китая" может дать простор "тенденции замещения постоянного коренного населения иммигрантами из соседних стран", а это в перспективе меняет геополитическое положение Дальнего Востока и противоречит безопасности России¹⁸. Упрочить геополитическую ситуацию можно, но только с помощью специально для того разработанной миграционной политики. На Дальнем Востоке Россия всегда проводила особую стратегию, в том числе и в сфере миграции, поскольку политические факторы там всегда довлели над экономическими. Миграционная политика по Л.Л. Рыбаковскому включает в себя следующие направления:

• стабилизация демографического и трудового потенциалов региона (прекращение оттока населения в другие регионы РФ);

• привлечение российского населения в приграничные с Китаем районы на основе создания здесь привилегированных условий, в первую очередь социально-экономических;

• дифференцированное привлечение новоселов из стран нового зарубежья, включая вынужденных переселенцев, обладающих необходимыми для региона профессиональными знаниями и квалификацией;

• организованное привлечение трудовых ресурсов из стран ближнего и дальнего зарубежья на базе жесткого контроля за качественными и количественными характеристиками этого потенциала, не противоречащими конъюнктуре рынка труда;

• легализация нелегальных форм внешней миграции, экономически полезных для региона, посредством разработки правового механизма ее контроля;

• борьба с нелегальными формами миграции, разработка механизма выдворения нелегальных мигрантов за пределы России как дестабилизирующего фактора региональной ситуации (межэтнические конфликты, преступность в финансовой и бытовой сферах, расхищение природных богатств, возникновение опасности эпидемий и т.д.);

• мониторинг и регламентация транзитной миграции;

• отмена безвизового туризма с целью сокращения объемов нелегальной миграции в регион¹⁹.

Используя миграцию в качестве инструмента смягчения негативных демографических явлений, следует делать упор на привлечение соотечественников; затем – на лиц титульных национальностей из стран СНГ и Балтии; и затем уже - на лиц других национальностей из стран старого зарубежья. "С геополитической точки зрения не может быть предложен сценарий активного привлечения в российско-китайское приграничье трудового потенциала таких стран, как КНР, КНДР, СРВ"²⁰. Расселение мигрантов должно отвечать требованиям безопасности, в пограничной зоне могут селиться только российские граждане.

В настоящее время, - отмечает Л.Л. Рыбаковский, - китайская иммиграция не наносит вреда демографическим параметрам региона и при определенном квотировании в дальнейшем с этой точки зрения не опасна для геополитических интересов России". Важна, однако, не сегодняшняя численность формирующейся китайской диаспоры, а "динамика этого процесса и отношение к ней со стороны соседнего Китая. Россия должна проводить очень осторожную политику в отношении китайской иммиграции²¹.

Таким образом, концепция Л.Л. Рыбаковского предусматривает максимальную мобилизацию такого миграционного потенциала, который, возрождая экономическую жизнь на Дальнем Востоке, одновременно обладал бы лояльным отношением к российскому государству. Нашим бывшим союзникам по социалистическому лагерю отведена здесь, как видим, скромная роль.

Не все в этом проекте бесспорно, например, вызывает сомнения приравнивание КНДР и, особенно, СРВ в качестве приемлемого для нас источника иммиграции к Китаю, а также предложение об отмене безвизового туризма. Однако в целом проект представляется нам гораздо более реалистическим и предпочтительным, чем концепция Ж.А. Зайончковской.

Концепция Л.Л. Рыбаковского имеет много общего с предложениями других демографов, изучающих миграцию, в том числе китайскую, на Дальнем Востоке. Она согласуется и с позицией явного большинства, если не всех российских китаеведов, разрабатывающих тему китайской иммиграции в Россию. Настойчиво призывая власть проявить государственный подход к этому сложному и чрезвычайно важному явлению, выработать долгосрочную стратегию, они вместе с тем сами стремятся обрисовать ее контуры.

Предложения российских синологов предусматривают создание благоприятных условий для реализации экономической активности китайских иммигрантов, равно как и для их повседневной жизни, воспитание уважительного отношения к ним, защиту их прав, содействие их адаптации, налаживание делового сотрудничества с китайской диаспорой. Вместе с тем предлагается использование системы квот и ротаций для ограничения и регулирования общей численности китайцев и численности постоянно проживающих, их кадрового состава. Имеется в виду и регулирование их расселения, с тем чтобы, во-первых, защитить собственные рынки труда; во-вторых, не допустить оседания иностранцев вблизи погранзон и возникновения фактически автономных анклавов. Нужно "добиться того, чтобы приезжало (в том числе и надолго) столько и таких китайцев, сколько это необходимо не китайцам и Китаю, а России"²². Специалисты указывают на необходимость усиления контроля за регистрацией и деятельностью китайских и совместных предприятий, за уплатой налогов и приобретением лицензий, за покупкой и арендой недвижимости, инвестициями и вывозом капитала. Отмечается важность укрепления паспортно-визового режима и пограничного контроля, сведение до минимума нелегальной иммиграции.

Естественно, все это требует совершенствования законодательной базы, укрепления административных и правоохранительных структур и т. д., словом, требует немалых средств и серьезных усилий, возможно даже, дипломатических. Однако экономия здесь может обернуться еще большими потерями.

IV Региональные проблемы, связанные с демографическим фактором

Суть того, что обычно называют демографической проблемой, хорошо известна. Речь идет о неконтролируемой китайской миграции на российскую территорию. В начале 90-х годов российские региональные власти включая силовые структуры охватила паника, отражением которой стали многочисленные антикитайские публикации в прессе, обвинения в адрес Пекина в целенаправленной демографической экспансии на север, и чуть ли не всех китайцев - в преступных наклонностях.

Движение китайцев на север вызывалось вполне объективными и преимущественно не политическими причинами и обстоятельствами. Оно предопределялось экономической и социальной обстановкой на Дальнем Востоке России и в Китае и объективно отвечало потребностям самой России. В начале 90-х годов китайская миграция стимулировалась огромными потребностями в товарах широкого потребления в Сибири и на Дальнем Востоке и нехваткой там рабочей силы. Что касается самого Китая, то у него было две основные причины для поощрения миграции своих граждан на север: демографическое давление и безработица на Северо-Востоке, с одной стороны, и сравнительно высокая прибыльность бизнеса с Россией и в России - с другой. По мере уменьшения потребностей дальневосточных территорий в китайских товарах и рабочей силе, а также после введения местными властями различных ограничений на въезд миграционная динамика изменилась.

Далеко не всех китайцев, пересекающих границу с Россией, можно идентифицировать как мигрантов, хотя большая их часть (преимущественно из числа так называемых туристов) старались остаться на российской территории подольше, занимаясь своим нехитрым, но прибыльным бизнесом. Среди временных мигрантов из Китая преобладали две категории: рабочие по контрактам и торговцы. По данным отдела виз и разрешений Приморья ежегодно в крае постоянно находилось около 20 тыс. китайских торговцев 1, китайских рабочих было в несколько раз меньше. В 1992-1995 гг. общая численность китайских рабочих, привлекавшихся в Приморье, колебалась в пределах 6-8 тыс. человек в год, что не превышало 0,6% общей численности рабочей силы края и не могло серьезно воздействовать на социальную обстановку.

К середине 90-х годов нелегальная миграция среди китайцев, работавших по контрактам, практически была сведена на нет установлением строгого контроля со стороны федеральной и местных миграционных служб и органов внутренних дел и возложением строгой ответственности за передвижение китайцев и их деятельность на российской территории на принимающие их организации. Последующие события показали, что местные власти и соответствующие органы при желании были вполне способны установить контроль и над другим источником нелегальной миграции - безвизовым туризмом. В 1996 г. своевременно покинули Приморье уже 97% "туристов", тогда как в 1995 г. - 66%, а в 1994 г. - только 44% 2. За первые семь месяцев 1997 г., по данным пресс-службы Тихоокеанского пограничного округа, незаконно осталось на территории края 160 китайцев, что составляет 1% пересекших границу.

Современная массовая китайская миграция имела вполне объективные причины. Они предопределялись экономической и социальной обстановкой в Приморском крае и в соседних провинциях Китая и отвечали потребностям самого Приморья. Движение китайцев стимулировалось со стороны России огромными потребностями в товарах широкого потребления и нехваткой рабочей силы, а со стороны Китая: демографическим давлением и безработицей, а так же сравнительно высокой прибыльностью бизнеса в России, и с Россией.

Сегодня отмечается огромный рост китайской миграции. В 2000 г. в крае работало 11712 иностранцев, получивших необходимое разрешение в территориальном органе, из них граждан КНР – 7708 (65,8 %). По сравнению с 1999 г. произошло увеличение численности работающих китайцев на 1334 чел.

Кроме законной миграции продолжает расти незаконная миграция. Миграционная Служба Приморского края выделила несколько основных каналов незаконной миграции иностранцев:

• туристический обмен, дающий наибольшее количество незаконных мигрантов из числа граждан Китая. Только в 2000 г. 442 гражданина КНР своевременно не возвратились в составе своих туристических групп на родину, из них в настоящее время не выехало 85 человек;

• безвизовый въезд по служебным паспортам граждан Китая – канал используется для въезда на территорию края для осуществления коммерческой деятельности и торговли, что не предусмотрено российским законодательством. Так, за 2000 год по служебным паспортам через пункты пропуска на китайской границе проследовало 17353 граждан КНР, которые в своем большинстве пребывали или пребывают на территории края для решения личных, коммерческих вопросов;

• поездки по визам, позволяющие иностранным гражданам беспрепятственно въезжать в Россию и относительно легко интегрироваться в хозяйственную деятельность края. В значительной степени незаконной миграции способствует наличие организаций, получивших в органах МИД консульский референс, который дает право на визовую поддержку иностранцам при получении ими российских виз для въезда в Россию. При этом многие из таких организаций фактически не занимаются вопросами приема иностранцев и не обеспечивают их своевременный выезд из России.

Современное миграционное движение китайского населения нельзя объяснять интересом только со стороны Китая. Это односторонний взгляд. Неизбежность массовой китайской иммиграции определяется и собственными потребностями края, особенно потребностями в трудовых ресурсах, ведь китайская иммиграция развивается на неблагоприятном местном демографическом фоне.

Показателями неблагоприятных демографических тенденций могут служить: ежегодная естественная убыль населения Приморского края, которая составляет 13-14 тыс. чел., высокая доля пожилого населения – 16,6%, активный миграционный отток российских граждан. Все это ослабляет трудовой потенциал региона. В недалеком будущем край остро почувствует дефицит труда. Решить проблему своими силами не удастся: рождаемость в крае низкая 8 % , смертность высокая – 14 %. Единственным источником роста населения и трудовых ресурсов станет иммиграция. Следует отметить, что подобную проблему в свое время решали такие страны как: Франция, Великобритания, Германия. И с начала 90-х годов основным фактором роста населения этих стран становится иммиграция.

В проектах, направленных на решение проблемы трудовых ресурсов в Приморском крае присутствуют два разных подхода. Одни предлагают в законодательном порядке уменьшить приток иммигрантов и одновременно организовать переселенческую кампанию для российского населения. Другие считают, что для решения экономических проблем целесообразно привлечь рабочую силу из Китая. И с этой целью необходимо разработать и проводить в жизнь активную иммиграционную политику. Думается, что второй подход более реалистичен в силу двух причин: во-первых, аналогичных тенденций развития населения в целом по России, а во-вторых, вследствие более высоких жизненных стандартов в европейской части нашей страны. Эти факторы вряд ли позволят организовать массовый переезд российского населения на Дальний Восток. Таким образом, единственный выход из создавшейся ситуации, к которой может прибегнуть Приморье – это привлечение иностранной рабочей силы.

Следовательно, сугубо внутренняя проблема обеспечения страны трудовыми ресурсами, во всяком случае, в восточной ее части, становится частью внешней политики государства. Это требует тщательного анализа законодательных основ Российской Федерации, регулирующих межстрановые потоки населения.

В условиях демографической проблемы стимулирование эмиграции становится сегодня важным элементом государственной политики Пекина. Численно растущие китайские общины приграничных с КНР российских регионов Дальнего Востока и Восточной Сибири создают криминогенную среду часто оказываются неподвластными местной российской администрации, не обладающей адекватными силами обеспечения правопорядка²³.

И это в условиях, когда, несмотря на то, что на официальном уровне пограничных и территориальных споров между Россией и Китаем нет, проблема территориальных претензий КНР к России и сегодня, в эпоху так называемого «стратегического партнерства», активно обсуждается в китайских академических кругах. Так, авторы коллективной работы «История агрессии царской России против Китая», вышедшей уже при Дэн Сяопине, выдвигают территориальные претензии к России в Западной Сибири на 500 тыс. квадратных километров, в том числе на территории Алтайского края, Республики Алтай, части Новосибирской, Кемеровской и Омской областей²⁴. Китайцы преисполнены сознанием того, что они лишь временно мирятся с этой «исторической несправедливостью», называя Сибирь «временно утраченной территорией Китая» и «северной неосвоенной целиной». Тезис об отторжении русскими в прошлом обширных районов Сибири и Дальнего Востока продолжает господствовать в китайской художественной литературе, быту, на страницах школьных и вузовских учебников²⁵. Нужно помнить, что «ставя точку на прошлом» в беседе с М. Горбачевым 16 мая 1989 г., китайский лидер Дэн Сяопин не забыл упомянуть, что второй страной после Японии, «извлекшей наибольшую выгоду в Китае, была царская Россия, а затем Советский Союз». Дэн Сяопин не забыл тогда отметить, что в результате заключения неравноправных договоров Россия захватила свыше 1,5 миллионов квадратных километров китайской территории²⁶. Между прочим, в примечаниях к изданию избранных трудов Дэн Сяопина подробно расписывается, когда и по каким «неравноправным» договорам «исконно китайские земли» перешли к России.

На фоне всего этого настораживает тот факт, что в западных кругах исследователей и экспертов уже открыто обсуждается возможность канализации китайского демографического давления в XXI в. на освоение Китаем «недонаселенных» российских территорий Сибири и Дальнего Востока в контексте экономического сотрудничества между Китаем и Россией. Необходимо, таким образом, учитывать, что в XXI в. Россия может, по сути, оказаться один на один с проблемой демографического давления со стороны Китая. Можно, на наш взгляд, только согласиться с мнением О.Л. Остроухова, что сегодня Россия и Китай скорее попутчики, чем союзники²⁷. Как справедливо пишет А.Д. Богатуров, «геополитически Китай является прежде всего и в основном соперником России, и с этой точки зрения мирное сотрудничество и добрососедские отношения с ним не могут переходить некой грани» ²⁸. Сегодня Китай сосредоточен на решении внутренних проблем, а в плане традиционных для китайской внешней политики территориальных споров направляет свою деятельность на южных соседей. Кроме того, Китай сегодня заинтересован в поставках из России современного оружия и стратегического сырья. Однако, как замечает в частности А.Г. Арбатов, через 10 – 15 лет ситуация, вероятно, изменится, что может подтолкнуть Пекин к открытой экспансионистской политике в отношении российского Дальнего Востока и Сибири²⁹. В этих условиях китайская этническая колонизация Западной Сибири при малочисленном российском населении этого огромного региона может в перспективе послужить поводом к официальному инициированию Китаем территориальных претензий к России в Западной Сибири.

Заключение

Таким образом, демографические процессы, происходящие в Китае, имеют к России прямое отношение, поскольку мы являемся соседями. Рост численности населения в государстве, граничащем с редко заселенными территориями Сибири и русского Дальнего Востока, создает, независимо от намерений руководства Китайской Народной Республики, мощное демографическое давление на наших границах.

Характеристики

Список файлов курсовой работы