96491 (613508), страница 3
Текст из файла (страница 3)
В современный период отношений между Россией и США очень много недосказанных и нерешенных вопросов, эти вопросы в основном касались вопроса о размещении ПРО, вопрос о разоружении СНВ-1 и 2, терроризм, наркотрафик и т.п.
Недавние, весьма острые, споры вокруг президентских выборов в Украине и вооруженное столкновение войск Грузии и Южной Осетии, при вмешательстве России, наглядно продемонстрировал, насколько хрупки и непрочны отношения между Россией и США.
Высоко оценивавшиеся еще в 2001 году и в Вашингтоне, и в Москве как «стратегическое партнерство», эти отношения дало трещину, значительно увеличился разрыв между бравурной риторикой по поводу двустороннего сотрудничества и его реальной малосодержательностью. За период правления президента Джорджа Буша-младшего США н открыла ящик Пандоры, которую не один век пытались держать в закрытом положении, ибо знали о будущей роли, весе и их влияния на мир. Малейшая дисфункция в отношениях России и США приводит к «мини – кризисам» мирового масштаба, которые умудряются повлиять на все сферы жизни, дестабилизируя, и без того нестабильное мировое сообщество.
Только один конфликт в Южной Осетии дает понять мировому сообществу, насколько хрупкое это взаимоотношение, хотя оно между Россией и США выражается в узком круге вопросов. Россия и США не имеют соединительных точек в экономике, культуре, в военной сфере (тем более), в вопросах требуемых участия двух сторон. Объективно два государства существенно различаются по своим возможностям и роли в системе международных отношений.
Прежде всего, следует признать, что этому препятствует неразвитость двусторонних экономических отношений России и США, низкий уровень взаимодействия экономических интересов двух держав. Экономически же Россия для США является в лучшем случае третьестепенным партнером. Да и для России Америка существенно уступает таким экономическим приоритетам, как Европа и СНГ. Поэтому такое однобокое российско-американское партнерство будет уравновешиваться (или даже перевешиваться) другими связями, прежде всего экономическими, в которые вовлечены США, Европа, Япония, Китай. А именно комплекс этих экономических отношений будет определять мировую политику в обозримом будущем.
После процесса «RESET» – перезагрузка, по всему видимому, стороны решили пойти к друг другу во имя решения мировых проблем, связанных не только с вопросами военного содержания, но и экономического характера. Хотя традиция чрезвычайных поворотов в отношениях и взглядах на проблемы могут привести двусторонние отношения в тупик, вопросами спора могут стать, вопрос о ПРО и ситуация в Афганистане, строительство заводов по выработке урана В Иране.
В первые месяцы 2009 г. в российско-американских отношениях наметились позитивные тенденции. Демократическая администрация Б. Обамы послала Москве ряд обнадеживающих сигналов о готовности Вашингтона начать переговоры по проблемам третьего позиционного района ПРО и продления Договора СНВ-1. Однако обе стороны понимают, что решение накопившихся проблем не будет легким. Главная сложность заключается в накопленном за минувшие двадцать лет негативном опыте российско-американских отношений.
В начале 1990-х Москва и Вашингтон испытывали слишком много взаимных ожиданий, и потому общественное мнение обеих стран успело сильно разочароваться друг в друге. Этот негативный потенциал будет серьезно мешать «перезагрузке» российско-американских отношений. Между тем для сотрудничества, помимо разоружения, есть серьезные основания. Одним из них является угроза ядерного (или биологического) терроризма. Другим – ядерное распространение.
1.1 Современные концепции международных отношений
Чтобы понять структуру, план, главную идею взаимоотношений между Российской Федерацией и Соединенными Штатами Америки, их плюсы и недостатки, различия в мышлении, надо изучить нижеследующие концепции, целью которых являются прогнозирование отношений, в главную очередь между США и Россией, в свете убывшего биполярного мира и современных международных отношений.
Так как международные отношения сформировались и развивались в условиях биполярного мира, как раздел современной политической науки, это не могло отразиться на концептуальных подходах и проблематике международно-политических исследований. Все сколько-нибудь значительные прогнозы развития международных отношений предполагали и в будущем сохранения примерно той же ситуации, которая существовала четыре десятилетия после окончания Второй мировой войны. Хотя некоторые политологи предсказывали вероятность изменений в системе международных отношений, ее эволюцию в сторону многополярности, но и они исходили из того, что обе сверхдержавы – США и СССР – по прежнему будут играть наиважнейшую роль.
Реальные сдвиги в мировой политике, происшедшие после окончания холодной войны, оказались сколь радикальными, столь и неожиданными для большинства исследователей международных отношений. В одночасье рухнули многие теоретические концепции, казавшиеся незыблемыми и едва ли не вечными. Политическая картина мира меняется столь стремительно, что научная мысль не всегда за ней успевает. Среди политологов, специализирующихся на исследовании проблем мировой политики и международных отношений, наблюдается, одной стороны, некоторая растерянность, а с другой – стремление объяснить новые мировые реалии и спрогнозировать динамику дальнейших изменений в мире.
Одна из первых попыток дать теоретическое обоснование изменений, связанных с окончанием холодной войны, была предпринята еще на рубеже 1980–1990-х гг. американским ученым и дипломатом Фрэнсисом Фукуямой. В своей нашумевшей работе «Конец истории» он выдвинул тезис о полном разрешении лежавшего в основе холодной войны конфликта двух идеологий – либеральной демократии и коммунизма. Коммунизм потерпел поражение, и открылись перспективы для торжества принципов либеральной демократии во всем мире. Следовательно, по мнению политолога, наступил «конец истории», т.е. состояние бесконфликтности. Точка зрения Ф. Фукуямы подверглась критике как идеалистическая и упрощенная. Действительно, прошедшие после окончания холодной войны годы не дают основания для того чрезмерного оптимизма, которым наполнена работа американского ученого, – оптимизма, навеянного эйфорией конца 1980-х годов.
Более серьезную дискуссию вызвала статья одного из самых авторитетных политологов Самюэля Хантингтона «Столкновение цивилизаций?», опубликованная в 1993 г. В американском внешнеполитическом журнале «Форин афферс» 28. Концепция С. Хантингтона в общих чертах сводится к следующим положениям. На различных этапах истории международных отношений динамику мировой политики определяли конфликты различного типа. Сначала это были конфликты между монархами. После Великой французской революции наступила эпоха конфликтов между нациями государствами. С победой в 1917 г. Русской революции мир оказался расколотым по идеологическому и социально – политическому принципам. Этот раскол и был главным источником конфликтности вплоть до окончания холодной войны. Однако, по мнению С. Хантингтона, все эти типы конфликтов были конфликтами внутри западной цивилизации. «С окончанием холодной войны, – указывает политолог, – подходит к концу и западная фаза развития международной политики. В центр выдвигается взаимодействие между Западом и незападными цивилизациями» 29.
С. Хантингтон определяет цивилизации как социокультурные общности самого высшего ранга и как самый широкий уровень культурной идентичности людей. Для каждой цивилизации характерно наличие некоторых объективных признаков: общности истории, религии, языка, обычаев, особенностей функционирования социальных институтов, а также субъективной самоидентификации человека. Опираясь на работы А. Тойнби и других исследователей, С. Хантингтон выделяет 8 цивилизаций: западнохристианскую и православно – христианскую, исламскую, конфуцианскую, латиноамериканскую, индуисткую, японскую и африканскую. С его точки зрения, цивилизационный фактор в международных отношениях будет постоянно усиливатся. Этот вывод обосновывается таким образом.
Во-первых, различия между цивилизациями основу которых составляют религии, наиболее существенны; эти различия складывались столетиями, и они сильнее, нежели различия между политическими идеологиями и политическими режимами. Во-вторых, усиливается взаимодействие народов различной цивилизационной принадлежности, что ведет как к росту цивилизационного самосознания, так и к пониманию различия между цивилизациями и общностью в рамках своей цивилизации.
В-третьих, возрастает роль религии, причем последняя нередко проявляется в форме фундаменталистких движений.
В-четвертых, ослабевает влияние Запада в незападных странах, что находит выражение в процессах девестернизации местных элит и усиленном поиске собственных цивилизационных корней.
В-пятых, культурные различия менее подвержены изменениям, чем экономические и политические, и, следовательно, менее способствует компромиссным решениям. «В бывшем Советском Союзе, – пишет С. Хантингтон, – коммунисты могут стать демократами, богатые превратится в бедных, а бедняки в богачей, но русские при всем желании не могут стать эстонцами, а азербайджанцы – армянами» 30.
В-шестых, политолог отмечает усиление экономического регионализма, неразрывно связанного с цивилизационным фактором, – культурно – религиозная схожесть лежит в основе многих экономических организаций и интеграционных группировок.
Взаимодействие цивилизационного фактора на мировую политику после окончания холодной войны С. Хантингтон видит в появлении «синдрома братских стран». Этот синдром заключается в ориентации государств в их взаимоотношениях уже не на общность идеологии и политической системы, а на цивилизационную близость. Кроме этого, в качестве примера реальности цивилизационных различий он указывает на то, что основные конфликты последних лет происходят на линиях разлома между цивилизациями – там, где проходит граница соприкосновения цивилизационных полей (Балканы, Кавказ, Ближний Восток и т.д.)
Прогнозируя будущее, С. Хантингтон приходит к выводу о неизбежности конфликта между западной и незападными странами цивилизациями, причем главную опасность для Запада может представлять конфуцианско – исламский блок – гипотетическая коалиция Китая с Ираном и рядом арабских и иных исламских стран. Для подтверждения своих предположений американский политолог приводит ряд фактов из политической жизни начала 1990- х гг.
С. Хантингтон предложил меры, которые, по его мнению, должны были укрепить Запад перед нависшей над ним новой опасностью. Среди прочего, американский политолог призывает обратить внимание на так называемые расколотые страны, где правительства имеют прозападную ориентацию, но традиции, культура и история этих стран ничего общего с Западом не имеют. К таким странам Хантингтон относил Турцию, Мексику и Россию. От внешнеполитической ориентации последней в значительной степени будет зависеть характер международных отношений обозримого будущего. Поэтому С. Хантингтон особо подчеркивал, что интересы Запада требуют расширения и поддержания сотрудничества с Россией.
Свои идеи С. Хантингтон отстаивал и развивал в 90 – е годы ХХ столетия. В1996 г. Он опубликовал книгу «Столкновение цивилизаций и преобразование мирового порядка» 31. В этой работе американский политолог уделяет особое внимание взаимоотношение западно – христианской и исламской цивилизаций. По его мнению, истоки конфликта между ними имеют многовековую историю.
Конфликтное взаимоотношение христианства и ислама начинается с арабских завоеваний в Северной Африке, и Иберийском полуострове, Ближнем Востоке и других регионах. Противостояние христианского и арабского миров продолжалось в Реконсисте – войне за освобождение Испании от арабов и берберов, Крестовых походах, когда в течение 150 лет западноевропейские властители пытались утвердиться на палестинских землях и прилегающих к ним районах. Знаковым событием этого противостояния стал захват турками Константинополя в 1453 г. и осада ими же Вены в 1529 г. С падением Византийской империи на ранее входивших в ее состав территориях Малой Азии, Балкан и Северной Африки возникла турецкая Османская империя, ставшая крупнейшим политическим и военным центром исламского мира. От нее долгое время исходила непосредственная угроза многим христианским странам и народам.
С наступлением эпохи великих географических открытий и началом модернизации западнохристианского мира соотношение сил в противостоянии с исламом меняется в пользу Запада. Европейские государства стали устанавливать свой контроль над обширными территориями за пределами Европы – в Азии и Африке. Немалая часть этих территорий была населена народами, традиционно исповедовавшими ислам. По данным источников, на которые ссылается С. Хантингтон, в период с 1757 по 1919 г. произошло 92 захвата мусульманских территорий немусульманскими правительствами. Экспансия европейского колониализма, так же как и сопротивление ему со стороны населения незападных, преимущественно исламских стран, сопровождалось вооруженными конфликтами, как указывает Хантингтон, половина войн периода с 1820 по 1929 г. были войнами между государствами, в которых преобладали разные религии, прежде всего христианство и ислам.
Конфликт между ними, по мнению Хантингтона, с одной стороны, стал результатом различий между мусульманской концепцией ислама как образа жизни, выходящего за пределы религии и политики, и концепцией западного христианства, гласящей, что Богу Богово, а кесарю кесарево. С другой стороны, этот конфликт обусловлен их общими чертами. И христианство, и ислам являются монотеистическими религиями, которые в отличие от политеистических неспособны к безболезненной ассимиляции чужих богов и которые смотрят на мир через призму понятия «мы – они». Обе религии имеют универсальный характер и претендуют на роль единственной истинной веры, которой должны следовать все живущие на Земле. Обе являются миссионерскими по своему духу и возлагают на своих последователей обязанность прозелитизма. С первых лет существования ислама его экспансия осуществлялось путем завоеваний, но христианство тоже не упускало такой возможности. С. Хантингтон отмечает, что параллельные понятия «джихад» и «крестовый поход» не только схожи с друг другом, но и выделяют эти религии среди других ведущих религий мира.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
