Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 4)

Визит Шмидта был успешным. Советский лидер сказал гостю, что Московский договор, заключенный полтора года назад, был для него «крупнейшим историческим событием последних двадцати лет». Он нарисовал радужные перспективы экономического сотрудничества, подчеркнув необходимость перейти от его традиционных форм к крупным проектам, рассчитанным на 20 - 30 лет.

Канцлер заявил, что отношения его стороны с СССР - «краеугольный камень разрядки», в которой Московский договор «должен стать поворотным пунктом в сознании немцев». Оба собеседника пришли к выводу: будущее экономическое сотрудничество выгодно обеим сторонам. «Государства, зависящие друг от друга экономически, не ведут войну». Эта древняя истина воспринималась по-новому после двух мировых войн и в разгар «холодной войны», когда в сознании двух поколений Россия и Германия были врагами. Потребовалось мужество, чтобы совершить такой поворот. В своем выступлении по российскому телевидению Х. Шмидт сказал: «Немецкий народ не утратил надежду в один прекрасный день начать совместно жить под одной крышей» ¹⁶.

Тем не менее, добрые пожелания сотрудничества слабо подкреплялись реальными возможностями. Советская экономика, ориентированная на внутренний рынок, не могла предложить западному партнеру что-либо существенное кроме сырьевых ресурсов. Поставки нефти и газа вскоре составили 80 % потребностей ФРГ. А доля германского экспорта в Советский Союз вплоть до середины 80-х годов не превышала 2 % ее общего объема. Тем не менее, ФРГ отныне стала главным торговым партнером СССР на 'Западе и источником твердой валюты. Зная, сколь ограничены возможности торговли с СССР, западногерманское руководство стремилось ее развивать. Помимо заинтересованности в сырье западные немцы видели в ней способ отвлечения советских внешних усилий от военной сферы в экономическую. Об этом Х. Шмидт высказывался вполне откровенно и открыто.

Тем не менее, откат от достигнутого не заставил себя ждать и произошел он на поле опять-таки военно-силовых отношений. В конце 60-х годов в СССР были созданы ядерные ракеты «СС-20», способные поражать весь континент. Военные приступили к их размещению. США ответили созданием ракет «Першинг-2», которые, по решению НАТО, предполагалось разместить в ФРГ. «Ракетная политика» переводила стрелки политической разрядки назад в абсолютно бесперспективную сферу военного противостояния. Процесс сближения отбрасывался к прошлому. Ракеты средней дальности становились политическим оружием контрразрядки.

Открылся период бесконечных и пустопорожних споров, затянувшихся на 12 лет, о «дальностях полета», разницах «подлетного времени», «степени точности попадания» и т.п. Они не привели ни к чему существенному, но затормозили успешно начавшиеся политические процессы.

Все это, вероятно, можно было рассматривать также как один из символов новой эпохи: новейшее оружие становилось не «средством продолжения политики военными средствами», ибо «иные средства», т.е. ядерная война, стали невозможны, но оно само как бы становилось средством политических манипуляций, торможения политической разрядки и утверждения влияния военно-промышленных комплексов.

Ничего никому нельзя было доказать, и политика увязала в бесплодных военно-технических спорах, где каждая сторона обвиняла другую в коварных замыслах, которых де-факто не было ни у той, ни у другой.

Авантюрная история с ракетами средней дальности дала новый толчок абсолютизации теории равновесия сил как основы мира, одним из глашатаев который выступал Х. Шмидт и которая затем надолго стала основой для гонки вооружений.

Если «новая восточная политика» намного расширила авторитет в мире СССР и ФРГ, то к концу 70-х годов возможности сотрудничества стали ограничиваться надвинувшимся мировым экономическим кризисом, ростом цен на нефть и рядом других обстоятельств. Когда летом 1982 г. в результате сложной внутриполитической борьбы в Германии наступил закат социал-либерального блока и когда 1 октября бундестаг избрал новым канцлером лидера ХДС Х. Коля, это вызвало в Москве первоначально тревогу. Возникли опасения, что разрушатся давно налаженные связи, тем более, что союзником нового канцлера стал лидер ХСС Ф.-И. Штраус, которого советская пропаганда изображала чуть ли не нацистом.

Но все оказалось проще. В советско-германских отношениях уже действовали новые походы, не позволявшие отходить от выгодного обеим сторонам курса. И это дало Москве возможность выдвинуть новую формулу «Европа - наш общий дом».

2.4 Завершение пути: германское объединение

Так двигалась эта история, когда взлеты разрядки сменялись откатами вспять. Тем не менее, стало ясным, что перемены в Европе носят принципиальный характер. Поворот свершился. Встреча руководителей СССР и США на Мальте (3 декабря 1989 г.), по сути, означала завершение «холодной войны», что имело решающее значение для дальнейшего развития отношений СССР с ФРГ.

В то время еще господствовало убеждение, что две Германии - это чуть ли не навечно. Как и Стена. Но вместе с тем, в Москве уже достаточно окрепло убеждение, что никакая конструктивная европейская политика невозможна без движения в «замерзшей» в расколе германской проблематике.

На первой встрече с Х. Колем в октябре 1988 г. советский лидер предложил, чтобы отношения между обеими странами отвечали бы духу времени, его императивам. Это нашло у немецкого канцлера живой отклик. Открывалась новая глава в советско-западногерманских отношениях, закрепленная ответным визитом М. Горбачева в ФРГ летом следующего года, в ходе которой удалось подписать 11 соглашений, в том числе Совместное заявление о перспективах отношений¹⁷.

Тем временем стремительно менялась ситуация в ГДР. Критический вопрос истории этого периода - были ли приближавшийся крах ГДР и германское объединение неизбежными - неожиданным оказался лишь для тех, кто недостаточно внимательно оценивал развитие последних лет.

«Новая восточная политика», а главное - перестройка и курс «нового мышления» в Советском Союзе по сути закономерно вели к разрушению тоталитарных режимов. Начавшиеся со времен Брежнева и Брандта потепление в советско-западногерманских отношениях периодически сменялось откатами вспять. Наслоения Второй мировой и «холодной» войн, наряду с представлениями, что ФРГ - «плацдарм американского империализма в Европе», постоянно втискивали германскую и европейскую политику Москвы в узкие рамки, чему немало способствовали и некоторые лидеры ГДР, опасавшиеся разрядки по хорошо понятным причинам. Но либеральные идеи неуклонно пробивали преграды отчуждения.

Проводимая Горбачевым политика гласности вступала в противоречие с жестким курсом Хонеккера, стремившегося изолировать своих граждан от влияния перестройки. Но даже цензура, наложенная на информацию из СССР, не могла остановить стремление к реформам большинства населения ГДР, располагавшего широкой информацией от СМИ ФРГ и от собственных граждан, получивших право все шире посещать родственников на Западе.

Глубокий кризис ГДР стал лишь частью общего кризиса, охватившего европейские страны социализма и Организацию Варшавского Договора. В застывшем пейзаже теперь все сдвинулось с места. Массы восточногерманских граждан вышли на улицы городов с требованиями свободы и объединения («Мы один народ!»). И хотя Хонеккер 22 февраля 1989 г. заявил, что Берлинская стена будет стоять еще 100 лет, граждане соцстран опровергали такой прогноз. Венгрия, Чехословакия, а также Австрия приоткрыли свои границы для беженцев из ГДР, и ее граждане стали массами уходить на Запад. Это было уже восстанием Восточной Европы против тоталитаризма.

Визит Горбачева в ФРГ в июне того же года, беседы с Колем, президентом фон Вайцзеккером, встречи с восторженной молодежью в центре Бонна, посещение других городов укрепили обе стороны во мнении, что пути назад нет.

На фоне массового недовольства в ГДР, усиливающегося бегства ее граждан в ФРГ гротескным выглядело помпезное празднование 7 октября 1989 г. 40-летия Республики. Именно на этих празднествах Горбачев сказал Хонеккеру многозначительно: «Кто опаздывает, того наказывает жизнь». Демонстрации антиправительственного толка прошли в тот же день во всех крупных городах, начиная с Восточного Берлина.

Руководство ГДР потеряло нити управления. Через 10 дней после торжеств сорокалетия, Хонеккер был отстранен со всех постов. Сменивший его Эгон Кренц поехал в Москву. Но беседы о необходимости реформ безнадежно запоздали. Манифестанты заполонили улицы восточногерманских городов¹⁸.

Рухнула Берлинская стена - этот символ «холодной войны», раскола Германии и Европы. Никто из тех, кто ее возводил, не помешал естественному развитию событий. Ни один советский солдат не вышел из казарм.

«Германская проблема» решалась как бы сама собой, но объединение страны было событием глобальной значимости. В конце января 1990 г., в Москве было принято решение выступить с инициативой образования «шестерки» - четыре державы-победительницы плюс «две Германии» - для глобального решения политических проблем в связи с «признанным неизбежным» воссоединением Германии в составе НАТО. Затем последовали встречи советского и германского лидеров в Москве и на Кавказе, в Архызе. Там уточнялись последние детали.

После заключения Государственного договора о единстве Германии наступил исторический день 3 октября 1990 г., когда под всеобщее ликование в объединяющейся Германии был провозглашен «День единства». Еще через несколько дней состоялось торжественное подписание документов, заложивших основы дружественных отношений между Советским Союзом и новой Германией. Завершилась сорокапятилетняя эпоха и началась новая эра, наполненная своими проблемами и трудностями. Но при всех обстоятельствах они не могли быть столь же тревожными и опасными как ушедшие времена.

Заключение

Исторический этап от Потсдама до падения Берлинской стены изменил облик Европы, картину мира и, конечно, судьбы России и Германии. Он вместил в себя события особой, несравнимой с прошлым, масштабности: переход от сокрушительных войн, революций, глубочайших кризисов первой половины столетия к относительной стабилизации его второй половины.

Охватывая эру «холодной войны» и выхода из нее, он снова доказал сколь велика значимость российско-германских отношений для общемировой динамики.

Мы далеки от идеализации тех перемен, которые произошли в мире под воздействием тех сдвигов, которые вызвали этот глубокий и благотворный переворот в отношениях между Россией и Германией в 60-е - 80-е годы.

Несмотря на убыстрение темпов истории, прошлое не искореняется из сознания чудесным образом, и правы древние, говорившие, что «мертвый хватает живого». Требуется время и очень большое желание, чтобы переступить через беспощадную жестокость и преступления военной поры. Последствия тоталитаризма и массовых преступлений лишь постепенно стираются исторической памятью новых поколений.

Но один из главных итогов исследуемой эпохи состоит в следующем: поскольку жизнь продолжается, поскольку мы живем соседями на этой земле и за нами почти тысячелетняя история взаимодействия и дружелюбия, новые поколения не должны вечно расплачиваться за ошибки и грехи отцов. Это было вполне осознано трезвомыслящими лидерами.

«Холодная война» в тех условиях и при той расстановке сил была, очевидно, неизбежной. Но и бесплодным «временем, которое съела саранча», как писал Черчилль пусть по другому поводу. Эта бессмысленная потеря времени была в конце концов остановлена разумными россиянами и немцами, доказавшими тем самым, что человеческое начало в людях все же сильнее инфернального.

Этот раскол, центр которого пролег через Германию, был, пожалуй, некоей силой судьбы, но и вместе с тем явлением противоестественным, с точки зрения всемирных процессов интеграции, которые развернулись после войны. Попытки огородиться от меняющегося мира Берлинской стеной и массами танков означали наивную попытку спрятать голову в песок. Они обрекались с самого начала. Дело было лишь во времени, которое должно было смыть преграды. И в приходе «стеноразрушителей». «Стена», как символ, была домом на песке, судьба которого предсказана еще Библией.

Создать единую Германию и установить с ней добрые отношения значило подвести черту под трагедией европейской истории XX века. И открыть путь к созданию единой Европы. И получить выгоды от сотрудничества с наиболее развитыми странами современного мира, сделать важный шаг к укреплению всеобщего мира, столь нам необходимого.

Да, с разрушением Берлинской стены рухнули мифы столетия. А переход российско-германских отношений в русло дружелюбия стал неотвратимым в новом мире, где демократия все более побеждает тоталитаризм.

Итак, конец XX века вероятно стал началом нового качества жизни для России и Германии. Интеграция Европы, по-видимому, такая же закономерность, как и сближение России и Германии, Германии и Франции, как расширение ЕС, а в будущем - создание всемирного сообщества безопасности. Европа становится неделимой, и Россия - неотъемлемая часть ее.

Список использованной литературы

1. Брандт В. Воспоминания. - М., 1991. – 312 с.

2. Висков С.И., Кульбакин В.Д. Союзники и «германский вопрос» (1945 – 1949 гг.) / Отв. ред. Р.Ф. Иванов. – М., 1990. – 304 с.

3. Вторая мировая война и преодоление тоталитаризма. – М., 1997. – 281 с.

4. Горбачев М.С. Как это было. – М., 1999. – 210 с.

5. Джилас М. Лицо тоталитаризма. - М., 1992. – 215 с..

6. Зонтхаймер К. Федеративная республика Германия сегодня: Основные черты политической системы. – М., 1997. – 216 с.

7. К победе разума над силами воины. - М.: Политиздат, 1964. - 247 с.

8. Кантор К. Кентавр перед Сфинксом (германо-российские диалоги). – М., 1995. – 275 с.

9. Квицинский Ю.А. Время и случай. – М., 1993. – 174 с.

10. Коваль К.И. Последний свидетель. «Германская карта» в холодной войне. – М., 1997. – 386 с.

11. Кузьмин И.Н. Крушение ГДР. – М., 2002. – 174 с.

12. Новик Ф.И. СССР – ФРГ: Проблемы сосуществования и сотрудничества. 1975 – 1986. – М., 1987. – 263 с.

13. Объединение Германии и его последствия / К.К. Баранова, В.Б. Белов, И.В. Борисова. – М., 2001. – 218 с.

14. Орлова М.И. ГДР: Рождение и крах. – М., 2000. – 284 с.

15. Павлов Н.В. Объединение, или Рассказ о решении германского вопроса с комментариями и отступлениями. – М., 2001. - 362 с.

16. Россия и Германия в Европе / Сост. Б. Орлов, Х. Тиммерманн. – М., 1998. – 228 с.

17. Урбан А., Ведерников И. Взаимопонимание ради мира. – М., 1982. – 176 с.

18. Ференбах О. Крах и возрождение Германии. – М., 2000. – 317 с.

19. Филлитов А.М. «Германский вопрос»: от раскола к объединению. – М., 1998. – 245 с.

20. Фрольцов В.В. Восточногерманский фактор и его влияние на внутреннюю и внешнюю политику ФРГ. – М., 2000. – 187 с.

21. Major crises in contemporary American foreign policy. A documentary history / Ed. by Russel D. Buhite. – Westport, London, 1997. – 470 p.

22. The politics of international crises / edited by William G. Andrews. – N.Y., 1970. – 152 p.

1 Филлитов А.М. «Германский вопрос»: от раскола к объединению. – М., 1998. – С. 54 – 55.

2 Коваль К.И. Последний свидетель. «Германская карта» в холодной войне. – М., 1997. – С. 112 – 114.

3 Висков С.И., Кульбакин В.Д. Союзники и «германский вопрос» (1945 – 1949 гг.) / Отв. ред. Р.Ф. Иванов. – М., 1990. – С. 85.

Характеристики

Список файлов курсовой работы