73315 (612154), страница 2
Текст из файла (страница 2)
В своей статье Т. Хмельницкая отмечает, что самолет для авиатора такое же орудие познания мира, как плуг для крестьянина, лопата и ножницы для садовника, рубанок для плотника, наковальня для кузнеца. Экзюпери не раз настаивает на этом сравнении оснащенной новейшей техникой профессии летчика с древними, как мир, ремеслами и трудом на земле. Это тоже существенный элемент его жизненной философии.
Экзюпери видит в авиации новый источник мудрого проникновения в природу, новые возможности овладения тайнами и дарами земли. Экзюпери, как подлинный гуманист, воодушевлен идеей всестороннего и гармонического развития человека. Для него техника не только не отрывает человека от природы, а становится более совершенным способом познания ее.
Критик Т. Хмельницкая считает, что своеобразие Экзюпери редкостное сочетание профессионального видения летчика с глубоким лиризмом, с философским проникновением в суть жизни. Он любит и умеет описывать предельное напряжение физических сил человека в единоборстве его со стихиями. Экзюпери мастер драматических эпизодов мужественной битвы за жизнь.
Волошина Л.Б. пишет, что писатель романтически противопоставляет мир труженика-пилота тусклой жизни мещанской среды. В «Южном почтовом» идея служения общечеловеческому делу воплощается в образе главного героя, естественно переплетаясь с его душевными переживаниями.
Создавая в своем произведении романтическую атмосферу первых времен авиации, Сент-Экзюпери передает всю необычность и своего рода фантастичность деяний пилотов для привычного взгляда на мир, сложившегося на протяжении столетий. Пилот, осваивающий воздушное пространство, сталкивается с ранее неведомыми человеку явлениями. Таинственная неизвестность вечно подвижной стихии, окружающей пилота, обусловила появление сказочных мотивов в изображении драматических перипетий летного ремесла. Сказочные образы не становятся чем-то искусственным, они всегда глубоко органичны и взаимосвязаны со всей образной тканью текста. В сказочном плане написаны и воспоминания писателя о его далеком детстве, самые лирические страницы всех его произведений. В элементах сказочного, фантастического в творчестве Сент-Экзюпери нет отхода от реальной действительности, наоборот, силой своей необычной эмоциональности, они помогают глубже проникнуть в сущность изображаемых явлений, которые открываются человеку, сумевшему познать новые, неизведанные качества и красоту обычной действительности.
Летная романтика у Сент-Экзюпери проникнута глубоким гуманистическим содержанием. Пафос ее в том, что писатель умел увидеть и воспеть в профессии пилота человеческий труд.
Сент-Экзюпери придавал большое значение действию, как неотъемлемому качеству человеческой природы, без которого невозможно никакое поступательное движение. Действие у писателя основной источник, средство познания действительности. Внутреннее действие произведений Сент-Экзюпери, по мнению Волошиной Л.Б., — это осознание смысла жизни, человеческих ценностей. У Сент-Экзюпери мир, окружающий человека, полон света, запечатлен во всем многообразии, в непрерывном движении. Концепция человека у Сент-Экзюпери сочетает духовное и эмоциональное богатство, активное отношение к жизни.
Творчество Сент-Экзюпери, полагает Волошина Л.Б., далеко от бытописательства, подробной детализации в изображении предметного мира и человеческих характеров. Тщательно анализируя виденное в жизни, писатель ищет в конкретном факте проявление общечеловеческого философского смысла. Жизненный материал интересен для Сент-Экзюпери как источник обобщенных образов, это обусловлено тем необычным видением мира, которое дал писателю самолет. Паря в вышине, писатель-пилот впервые увидел и привык видеть землю, воду, леса, облака по-новому, как их не видели люди предыдущего поколения. Целый лес, целый город, далеко убегающую реку, облака не снизу, а сверху, все это в обобщенных контурах, лишенное естественных подробностей.
Сент-Экзюпери запечатлевает мир в движении, человека в действии, в созидательном труде, обновляющем землю, раскрывающем тайны природы. В книгах Сент-Экзюпери человек лишен социальных полюсов, всеобщ по своей сущности, но он — не пассивный созерцатель, он — труженик, участник, ощущающий неразрывную связь с людьми своей страны и ответственность за их судьбы.
II.
В книгах Сент-Экзюпери тема летчика, гармонично сливаясь с элементами автобиографичности, отражает индивидуальность писателя, становится душой произведения. Этой теме почти всегда подчинен сюжет как величина второстепенная.
Сюжет (от франц. sujet — предмет, содержание) — система событий, составляющая содержание действия литературного произведения. Сюжет представляет собой целостное, завершенное событие, имеющее начало, середину и конец. Сюжеты социально обусловлены. Каждая эпоха и каждый писатель имеют свои сюжеты. Сюжет в своем развитии определяется и характером жанра он сравнительно прост, однолинеен в рассказе, сложен, многолинеен в романе и тем более в эпопее.
Многое из того, что ощущал и переживал летчик Сент-Экзюпери во время полетов, ощущали и переживали многие тысячи летчиков. Но писатель Сент-Экзюпери смог еще по-новому рассказать о пережитом, сделать его интересным и важным для всех.
Первое большое произведение Сент-Экзюпери “Южный почтовый” было просто углублением и расширением - на новом этапе - того же материала, что образовал канву “Летчика”, первого опубликованного рассказа. Дело не только в имени героя (в окончательном варианте “Летчик” должен был называться “Бегство Жака Берниса”), но и в самом решении проблемы: бегство героя от действительности большого города, которая ему чужда, бегство в пустыню, бегство от чужих людей.
Внешне построение "Южного почтового” очень не сложно, что подчеркивает подчиненную роль сюжета. Кроме сюжетного плана, в романе есть еще план рассказчика, план личного “я”. И несколько других планов, которые, незаметно переходя один в другой, придают речи рассказчика необходимую объемность и глубину. Без этого смещения события передавались бы просто в хронологической последовательности, и это, безусловно, обеднило бы произведение.
Каждый план повествования имеет свое, присущее только ему, раскрытие темы, что придает воспоминаниям героев характер объективности. И в то же время личность рассказчика, его душевный настрой связывают все планы в одно целое, обеспечивая ему единство эмоционального восприятия.
Совершенно особо выделяет автор план документа. Так, суховатые строки телеграммы сообщают о передвижении самолетов, о погоде, о надеждах на спасение и о смерти. Они могли бы явиться началом или концом глав, ибо повторяемость телеграмм делает их своеобразным припевом. Например:
«Par radio. 6 h I0. De Toulouse pour escales. Courrier France-Amérique du Sud quitte Tou- louse 5 h 45 stop.» (14, стр.7)
(Радиограмма. 6.10. Тулуза. Всем аэродромам: почтовый Франция — Южная Америка вылетает Тулузы 5.45. Точка.)
«Courrier France-Amérique parti de Toulouse 5 h 45 stop. Passé Alicante 11 h I0.» (14, стр.9)
(Почтовый Франция — Америка вылетел Тулузы 5.45. Точка. Прошел Аликанте 11.10.)
«Courrier atterrira Agadir 2I heures repartira pour Cabo Juby 2I h 30, s'y posera avec bombe Michelin stop. Cabo Juby préparera feux habituels stop. Ordre rester en contact avec Agadir. Signé: Toulouse.» (14, стр.10)
(Почтовый приземлится Агадире 21.00. Вылетит Кап-Джуби 21.80. Подсветка ракетой Мишлена. Точка. Кап-Джуби приготовить обычные сигнальные огни. Точка. Держать связь Агадиром. Подпись: Тулуза.)
«De Dakar pour Port-Etienne, Cisneros, Juby : communiquer urgence nouvelles courrier.» (14, стр.10)
(Из Дакара Порт-Этьену, Сиснеросу, Джуби: срочно сообщите сведения почтовом.)
«De Juby pour Cisneros, Port-Etienne, Dakar: pas de nouvelles depuis passage II h IO Alicante.» (14, стр.10)
(Из Джуби Сиснеросу, Порт-Этьену, Дакару: никаких сведений после прохождения Аликанте.11. 10.)
В эту книгу-воспоминание Сент-Экзюпери хотел “втиснуть слишком много вещей” - намерение, общее для многих начинающих авторов. Здесь и любовь Жака, и сила мужской дружбы, и возмужание человека, и красота природы, и многое другое. Все эти темы по-разному раскрываются в романе. Нельзя не отметить, что темы Женевьевы, ее мужа и даже Жака как бы выключаются из общего, очень насыщенного плана книги.
Жак Бернис был в полной мере сыном своего времени. Ему близки метафизические тревоги, вечные поиски чего-то едва предчувствуемого, но непонятного. Ему близко ощущение пустоты, одиночества и безнадежности, в котором человеку так болезненно нужен другой человек, хотя он и понимает, что при каждой попытке сближения чуждость, пока еще только предчувствуемая, станет чем-то еще более ранящим, чем-то столь же осязаемым, как стена. Бернис убедится в этом и в ту недолгую ночь, которую он проведет с какой-то случайной знакомой, и во время путешествия в никуда с Женевьевой. Эта отчужденность распространяется также и на тех, с кем Бернис так или иначе близок, она не облегчает, но, напротив, драматизирует отношения между людьми. Она бросает тень на всю ту среду, с которой у Берниса были естественные связи. Молодой летчик, приезжающий в отпуск в Париж, осознает, что чувствует себя здесь, словно паломник, который прибывает в Иерусалим минутой позже, чем нужно. Ему хочется уехать! Но изменился не мир — иным стал Бернис, и он не хочет отречься от этого отличия, не хочет возвращения к жизни, которая не дает никакой надежды, не хочет, чтобы его принимали за кого-то, кем он давно уже перестал быть. Он демонстрирует свою отстраненность угловатостью движений, выдающей человека, который познал истинную цену жизни и смерти, отказался принимать участие в светской игре, где расплачиваются фальшивой монетой, раскрыл крапленые карты шулеров, подделывающих ценности. В жизненной позиции Берниса нетрудно узнать позицию самого автора "Южного почтового".
Был у антибуржуазного бунта Берниса - Сент-Экзюпери и еще один аспект. Автор "Южного почтового", даже будучи еще молоденьким студентом, с жаром окунувшимся в интеллектуальную атмосферу Парижа, не поддался очарованию ее внешнего блеска. Он терпеть не мог салонного умствования и биржи снобизма. Ему претили модные писатели, потакающие вкусам элиты, и несерьезное отношение к серьезным проблемам. Его коробили пустословие, поверхностные и пошлые разглагольствования, оторванные от действительности. И именно это во многом побудило его и Берниса бежать из Парижа и сделать тот выбор, какой оба они сделали.
Романтический герой "Южного почтового", полагает Анна Буковская, мечен смертью. Все, что в этой книге живо, принадлежит смерти, бессмертны одни лишь вещи, дома: "Ее дом был ковчегом. Он переправил с одного берега на другой много поколений. Путешествие само по себе смысла не имеет, но какая уверенность преисполняет человека, когда у него есть собственный билет, собственная каюта и чемодан из рыжей кожи. Взойти на корабль..." Потому-то Женевьева предпочтет бросить Берниса, но не откажется от своей "каюты" и "рыжих чемоданов". Итак, все конфликты найдут свое разрешение в смерти. Нет принципиальной разницы в том, что Женевьева уходит спокойно, что ее укачивает до смерти тишина родного дома, а Бернис, завороженный звездами, падает в пески пустыни. Там мягкое смирение, тут драматизм; в обоих случаях — отсутствие воли к жизни, отсутствие достаточно крепких нитей, связывающих человека с миром. Для Берниса самой важной связью, которая порвалась, была Женевьева; для Женевьевы — ее умерший сыночек.
По мнению Анны Буковской, смерть в этой книге — словно жук, который незаметно, спрятавшись от глаз, делает свое разрушительное дело. Под корой, которая создает видимость жизненной силы и здоровья, — труха. Бернис знает об этом, детская интуиция уже подсказала ему, что именно так и выглядит мир. Пустота, обволакивающая Берниса, — это пустота человека, который порвал со своей средой, пустота и одиночество беглеца... в никуда.
Бернис — герой ищущий. Поначалу ему кажется, что спасением будет уже сам побег в иную жизнь, которая требует силы, закалки, которая сама — вызов, брошенный смерти. Он, однако, убеждается, что этого недостаточно, дабы придать смысл человеческому существованию. И внезапно, раздираемый сомнениями, Бернис находит новый источник силы, новый смысл в любви. Это будет отчаянным, последним испытанием и для двух потерпевших крушение. Но любовь их с самого же начала обречена на поражение. Слишком много различий противопоставляют друг другу эти два человеческих существа, напоминающие два химических элемента, которые никак нельзя соединить, синтезировать, ибо они изо всех сил отталкиваются друг от друга. Это проблема извечно мужского и извечно женского начала, представленный в его критической точке конфликт двух миров, двух позиций, двух жизненных концепций — конфликт, который невозможно разрешить. Возможна ли вообще в таких обстоятельствах любовь? Может ли она быть осуществлением или же всего лишь поиском, ожиданием, стремлением? Одна ли любовь, а кто знает, не две ли — любовь мужчины и любовь женщины? "Я понимаю, — пишет рассказчик в письме Бернису, — я понимаю, что для тебя любить значит заново родиться. И тебе кажется, что ты увезешь с собой возродившуюся Женевьеву. Любовь для тебя - это сияние ее глаз, которое ты замечал и которое легко поддерживать, как свет лампы. Ну, конечно же, в иные минуты самые простые слова кажутся наделенными этой силой и могут зажечь любовь.
Мир Берниса — нечто подвижное, не устоявшееся, не очень-то реальное, а может, его и вообще нет, может, он существует лишь как предчувствие, мерцающий свет, к которому он стремится всю жизнь. Мир Женевьевы конкретен, логичен, упорядочен. Вспомним, что тогда даже — или именно тогда, — когда она боролась за жизнь своего ребенка, ей казалось, что всякое нарушение этого порядка прокладывает дорогу смерти: "Она испытывала странную потребность в порядке. Передвинутая ваза, брошенное на кресло пальто Эрлена, пыль на тумбочке — все это... все это позиции, шаг за шагом завоеванные врагом. Признаки какой-то непонятной беды. И она боролась с этой надвигающейся бедой. Позолота безделушек, расставленная в порядке мебель — светлая, осязаемая реальность. Женевьеве казалось, что все здоровое, блестящее и ясное защищало от непонятной смерти. Скрупулезно соблюдаемый ритуал не спас, однако, ее ребенка, отсюда и кризис веры. Но не такой, впрочем, глубокий, чтобы Женевьева смогла последовательно отречься от этой действительности, которую она привыкла считать вечной.















