73313 (612152), страница 4
Текст из файла (страница 4)
Таким образом, первое и последнее слово в истории Глупова - сеченье, предпринимаемое, в особенности, для сбора недоимок. Градоначальники, с этой целью, устраивают целые походы: - один из них так поусердствовал, что "спалил тридцать три деревни и, с помощью сих мер, взыскал недоимок два рубля с полтиною"; другой "стал сечь неплательщика, думая преследовать в этом случае лишь воспитательную цель, и совершенно неожиданно открыл, что в стене у секомого зарыт клад. Реальность этого факта подтверждается тем, что с тех пор сечение было признано лучшим способом для взыскания недоимок". Все это и остроумно и метко бьет.
Творчество великого русского сатирика Михаила Евграфовича Салтыкова - Щедрина - явление знаменательное, порожденное особыми историческими условиями в России 50 - 60 годов 19 века. Писатель, революционный демократ, Щедрин яркий представитель социологического течения в русском реализме и вместе с тем глубокий психолог, по характеру своего творческого метода отличный от современных ему великих писателей - психологов. Но в тоже время, Щедрин является одним из тех непревзойденных писателей, кто сохранил в своих творениях народную искру, зародыш фольклорного наследия русского народа. Мотивы народности пронизывают почти все произведения великого сатирика, мы слышим их и в "Господах Головлевых", и в "Благонамеренных речах", и в "Господах ташкентцах". Эти далекие мотивы манят своей самобытностью, русской печкой, самоваром, запахом борща, ну и, конечно же, неизменно степенной, обычно произносимой устами мудрого старца необычной сказкой. И мы затаив дыхание, с трепетом внимаем таким близким сердцу и духу словам: " жили - были…". Поэтому Михаил Евграфович не мог пройти мимо такого сокровища как сказка.
2.3 Выразительные средства сатиры и юмора в сказках
Сказки Салтыкова-Щедрина обычно определяют как итог его сатирического творчества. И такой вывод в какой-то мере оправдан. Сказки хронологически завершают собственно сатирическое творчество писателя. Как жанр - щедринская сказка постепенно вызревала в творчестве писателя из фантастических и образных элементов его сатиры. Немало в них и фольклорных заставок, начиная от использования формы давно прошедшего времени (“Жил-был”) и заканчивая обильным количеством пословиц и поговорок, которыми они пересыпаны. В своих сказках писатель затрагивает множество проблем: социальных, политических и идеологических. Так, жизнь русского общества запечатлена в них в длинном ряду миниатюрных по объему картин. В сказках представлена социальная анатомия общества в виде целой галереи зооморфных, сказочных образов. Так, в сказке “Карась-идеалист” представлена система идей, которая отвечала мировоззрению самого Щедрина. Это вера в идеал социального равенства и вера в гармонию, во всеобщее счастье. Но, напоминает писатель: “На то и щука, чтобы караси не дремали". Карась выступает в роли проповедника. Он красноречив и прекрасен в проповеди братской любви: “Знаешь ли ты, что такое добродетель? - Щука раскрыла рот от удивления, машинально потянула воду и... проглотила карася". Такова природа всех щук - жрать карасей. В этой крохотной трагедии Щедрин представил то, что характерно всякому обществу и всякой организации, что составляет природный и естественный закон их развития: есть сильные, кто ест, и есть слабые - кого едят. А общественный прогресс - это обычный процесс пожирания одних другими. Конечно, в демократических кругах подобный пессимизм художника вызвал споры и нарекания. Но прошло время - и щедринская правота стала правотой исторической. Но доставалось в сказках не только интеллигенции. Хорош и народ в своей рабской покорности. Страшные и нехорошие картинки нарисовал писатель в “Повести о том, как один мужик двух генералов накормил". Вот портрет крестьянина. “Громадный мужичина", на все руки мастер. И яблок с дерева достал, и картофель из земли добыл, и силок приготовил для рябчиков из собственных волос, и огонь извлек, и провизии напек, и пуха лебяжьего набрал. И что же? Генералам по десятку яблок, а себе “одно, кислое”. Сам и веревку свил, чтобы генералы держали его ночью на привязи. Да еще готов был “генералов порадовать за то, что они его, тунеядца, жаловали и мужицким его трудом не брезговали!" Сколько генералы ни ругают мужика за тунеядство, а мужик “все гребет и гребет, да кормит генералов селедками”. Трудно представить себе более рельефное и отчетливое изображение нравственного состояния крестьян: пассивная рабская психология, невежество. Щедрин словно видит русский народ глазами Порфирия Петровича из “Преступления и наказания”. Тот прямо называл мужика иностранцем, настолько недоступен был для него образ мыслей, поведение и мораль русского народа. У Щедрина подобное отношение к своему народу приобрело притчеобразную и доступную форму. Щедрин любуется силой и выносливостью мужика, которые для него так же естественны, как и его беспримерная покорность и полный идиотизм. В этом контексте нехарактерна сказка “Медведь на воеводстве", где мужики все-таки теряют терпение и сажают медведя на рогатину. Однако Топтыгин 2-й в этой сказке не столько эксплуататор, сколько обычный грабитель, этакий Маныл Самылович Урус-Кугуш-Кильдибаев из “Истории одного города”. А разбойников на Руси никогда не жаловали - отсюда и рогатина. В своих сказках Щедрин полон сарказма. В них он никого не жалует. Достается всем: и правым и неправым, и пескарям премудрым, и русским либералам, и щуке, и самодержавию, и мужикам русским. Вспомним моральный кодекс вяленой воблы: “Тише едешь, дальше будешь; маленькая рыбка лучше, чем большой таракан... Уши выше лба не растут” - вот что Щедрину противно особо, аккуратная серость. Против нее протест, язвительная сатира сказок. И все же выборы не утешительные, сказки Щедрина актуальны и сейчас, а следовательно, общество наше стабильно: карасей глотают, генералов кормят, вобла проповедствует, здравомыслящий заяц с лисой играет, - в общем, все по-прежнему: “И всякому зверю свое житье: льву - львиное, лисе - лисье, зайцу - заячье".
Творчество Михаила Евграфовича Салтыкова-Щедрина многообразно. Он писал романы, драмы, хроники, очерки, обозрения, рассказы, статьи, рецензии и особое место занимают его сказки. "Они могучи по своей мысли, забавны и вместе с тем трагичны по своему ядовитому ехидству, очаровывают своим языковым совершенством" - говорил Луначарский.
Цикл сказок Салтыкова-Щедрина считают итогом его сатирического творчества. Его обращение к сказочному жанру обусловлено тем, что общественное зло в эпоху 80-х годов Х1Хв. Проникло во все сферы жизни, вросло в быт, потребовалась особая сатирическая форма. Сказки Салтыкова-Щедрина ни в чём не противоречат духу русской народной сказки. Они - явления совершенно оригинальное, не смешивающиеся ни с какими другими известными литературными и фольклорными сказками. Первые сказки появились в 1869 году, остальные печатались на протяжении 1880-1886 годов в них вышли все основные сатирические темы, в них сплетается фантастическое и реальное, комическое сочетается с трагическим, в них широко используется гротеск, проявляется удивительное искусство эзопова языка. "Сказка, - писал Гоголь, - может быть созданием высоким, когда служит аллегорической одеждою, облекающую высокую духовную истину, когда обнаруживает, ощутительно и видимо даже простолюдину, дело, доступное только мудрецу". Таковы именно щедринские сказки, их высокое идейное содержание выражено в общедоступных художественных формах. Они написаны настоящим народным языком - простым, сжатым и выразительным. Опираясь на богатейшую образность народной сказки, пословицы и поговорки, Щедрин создал образы в художественной трактовке сложных общественных явлений, каждый образ заключает в себе сатирический смысл. Сказка, как жанр постепенно вызревала в творчестве писателя, формировалась из таких элементов его сатиры, как гипербола, фантастика, образность народной речи, приём зоологических уподоблений. Рассмотрим основные особенности сатиры Салтыкова-Щедрина, проявившиеся в сказках "Дикий помещик" и "Медведь на воеводстве".
Одним из самых древних примеров сатирической типизации является уподобление людей животным, использование зоологических образов для осмеяния социальных пороков. "Уподобление - стилистический оборот на основе развёрнутого сравнения. Если при обычном сравнении двух предметов устанавливается один общий признак и отличается их частичная близость друг к другу, то уподобление раскрывает в художественном произведении систему параллельных общностей между двумя предметами или явлениями". Зоологические уподобления, служат главной цели сатиры - показать отрицательные явления и людей в низком и смешном виде. Сравнение социальных пороков с животным миром - один из остроумных приёмов сатиры Салтыкова-Щедрина, его он использует как в отдельных эпизодах, так и в целых сказках. Так, в сказке "Дикий помещик" показан человек, но в его облике явные звериные черты: "И вот он одичал… весь он с головы до ног оброс волосами, словно дикий Исав, а ногти у него сделались, как железные. Сморкаться уже он давно перестал, ходил же всё больше на четвереньках… Утратил даже способность произносить членораздельные звуки… усвоил среднее между свистом, шипеньем и рявканьем. Но хвоста еще не приобрёл". Здесь автор, показывая эволюцию барина, прибегает к уподоблению в образе зверя, хотя "хвоста" ещё нет. Пройдёт ещё некоторое время и процесс деградации завершится. В сказке "Медведь на воеводстве" остроумно показано сходство человека с медведем. Наряду с уподоблением зоологические образы совмещают здесь и эзоповскую функцию (Язык эзопов - иносказательный, замаскированный) 3. Смысл сказки состоит в разоблачении тупых и жестоких правителей (Топтыгиных) деспотической власти (Лев, Осёл). Трое Топтыгиных развили свою деятельность различными злодействами. Первый - мелкими (чижа съел), другой - крупными (погромы), третий - придерживался "исстари заведённого порядка" и довольствовался злодействами "натуральными", собирая дань. Но терпение мужиков лопнуло, и они расправились с Топтыгиным.
Основная идея сказки - спасение народа не в замене злых Топтыгиных добрыми, а в устранении, то есть свержении самодержавия.
Здесь Салтыков-Щедрин показал острую социально-политическую тему, и зоологическая маска и эзопов язык открыли писателю большую свободу для резкой сатирической оценки власти. Топтыгин - это сатирический псевдоним для царских сановников. Автор показывает их "Скотиной", "гнилым чурбаком", "негодяем". Всё это без применения звериной маски и эзоповских приёмов было бы невозможно. "Зверинец", представленный в сказках, свидетельствует о неистощимой изобретательности сатирика в приёмах художественного иносказания. Затаённый смысл постигается из образных картин и прямых намёков на скрытое значение.
"Гимназистика педагогическими мерами до самоубийства довёл". Такой приём переключения повествования из плана фантастического в реалистический, из сферы зоологической в социальную, делает Щедринские иносказания прозрачными и общедоступными Топтыгин чижика съел "Всё равно, как если б кто бедного крохотного. "Очеловечивания" звериных фигур своих сказок сатирик делает с большим тактом, сохраняя натуру образов. Выбор образов для сравнения не случайный. Действие зверя в сказке не ограничено только тем, что ему природой повезло, а иносказательно выражает социальный смысл.
В "Медведе на воеводстве" медведи ездят в командировки, получают прогонные деньги и стремятся попасть на "скрижали истории". Медведь, лев, осёл - это не просто условные обозначения, это Дикий помещик, мужики, портреты общества, раздираемого внутренними противоречиями. Итак, в сказках под видом животных аллегорически изображаются определённые лица и социальные явления. С одной стороны, мы видим, что в его сказках поступки зверей сближены с человеческими и отношение внутри зоологического мира символизирует социальные отношения людей в классовом обществе, а с другой - между зоологическими образами и человеком всегда соблюдается дистанция, которая необходима для того, чтобы аллегория была убедительной. Однако убедительность аллегории проявляется не только за счет дистанции между образами животных и человека, но и за счет выразительности персонажей, которые своими "человеческими" поступками, как это ни странно, проявляют истинно звериные качества своего характера. Истинная комичность щедринской сказки в том, что читая про зайцев изучающих "статистические таблицы, при министерстве внутренних дел издаваемые", и пишущих корреспонденции в газеты или про птиц, разговаривающих о капиталисте-железнодорожнике Губошлепове, следя за перемещениями и действиями персонажей сказки, начинаешь забывать, что
действующие лица - звери. Начинаешь увлекаться юмористическими образами и ситуациями, создавая в воображении толстых начальников-толстосумов, подхалимов с елейными голосами и прочих существующих фигур нашей обыденной жизни, и вдруг вспомнив, что вместо представленного тобой образа того или иного человека, занимающегося пустопорожней работой, и когда перед тобой предстает медведь или лиса, становится смешнее во много раз. Но за кажущейся "легкостию" написанного, за приятной и не утомляющей простотой сказок Салтыкова-Щедрина, скрываются неимоверный труд, годы тяжелых, но в тоже время волнующих сатирика дум, поиски сюжетных линий, а затем, вычленение из них главного смысла для лаконичности и комичности изложения. Главные цели, которые преследовал Михаил Евграфович в своих зоологических сказках, были в следующем:
1. Отобразить при помощи зоологических образов вопиющую несправедливость власти и отношение ее к простому люду.
2. Высмеять глупость и самодурство тех, кто якобы несет в себе "новое", разоблачить их псевдонаучность и ложные знания.
3. Показать непоколебимость простого народа, его силу и воистину громадную толерантность.
2.4 Фразеологизм как средство сатиры в сказках
Язык - основное средство художественного изображения жизни в литературе. Слова в языке литературного произведения выполняют функцию образного раскрытия идейного содержания произведения и авторской оценки. Салтыков-Щедрин заботился о доходчивости и понятности своих произведений и помимо иносказаний (эзопова языка и уподобления) использует народное остроумие - разговорную речь или просторечие. "Просторечие - слова, выражения, обороты, формы словоизменения, не входящие в норму литературной речи; часто допускаются в литературных произведениях и разговорной речи для создания определённого колорита".1 Например, в "Диком помещике" автор употреблял просторечие, как бы показывая своё отношение к народу и барину.
С сочувствием к крестьянам: "…легче нам пропасть и с детьми малыми, нежели всю жизнь так маяться!". В прост. маяться - томиться, мучиться.
С восхищением о живучести народа: "…опять запахло в том уезде мякиной, на базаре появилась мука, и мясо… а податей поступило столько, что казначей от удивления и воскликнул: - И откуда вы, шельмы, берёте! (с.430) В прост. шельма - мошенник, плут (сл., с.776)
С отвращением о барине: "…ведь жрёшь…сам-то?" с.426. В прост. жрать - грубо о человеке - есть, жадно (сл. с.168)
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
