73228 (612127), страница 4

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 4)

Этот момент отмечает Чехов в рассказе «Корреспондент», представляя Ивана Никитича. Недаром Чехов писал: «Я правдиво, то есть художественно, опишу вам жизнь, и вы увидите в ней то, чего раньше не видали, не замечали: её отклонение от нормы, её противоречия».¹³ Писатель говорит: «правдиво» , а не «красиво», «искусно» и т.п. Его художественное мастерство прозаика бесспорно, однако о нём с полным основанием говорили: «У Чехова за жизнью, как он её рисует, вы не видите искусства».¹⁴ Для Чехова это не только собственный творческий принцип, но и свойство всякой подлинной, чуждой претензий литературы — недаром он сказал о цельном, сильном таланте Д.Н.Мамина-Сибиряка: «Слава Богу, за культурностью он не гоняется».¹⁵

Старый журналист России того времени измерял качество своих выступлений в печати силой идейного воздействия их на читательскую аудито­рию. Журналист-восьмидесятник заботился, прежде всего, о нео­бычности, о сенсационности описываемых им событий и фактов, о скорости их литературной обработки и доставки в редакцию.

Старый журналист был бессребреником по преимуществу. Для него главным было опубликование материала, особое удов­летворение при этом он испытывал от значительного общественно­го резонанса, произведенного им. Журналист школы 80-х годов откровенно стремился лишь к получению гонорара за свою публи­кацию. В редакции могли придать сообщаемым им сведениям пря­мо противоположный смысл это его мало волновало. Лишь бы сполна был выплачен гонорар. Наиболее подходящим для сотруд­ничества он считал то издание, в котором был самый высокий гонорар.¹⁶

Старый журналист заботился о своей не только литератур­ной, но и чисто человеческой, моральной репутации. Для него бы­ло не безразлично, что о нем будут говорить как о человеке в симпатизирующих ему читательских и литературных кругах. Жур­налист-восьмидесятник этим не был озабочен. Солгать или окле­ветать в газете, подебоширить, прослыть пьяницей за ее предела­ми не считалось предосудительным. Напротив, в обиходе была бравада лихостью, умением лгать и напиваться до потери соз­нания.

Моральный облик журналиста в России в восьмидесятые года пал так низко, что само сло­во журналист почти вышло из употребления. Оно использова­лось в крайних случаях, когда надо было подчеркнуть уважитель­ность к лицу, причастному к сотрудничеству в журнале какого-либо определенного идейного направления.

В других случаях со­трудника журнала и особенно газеты стали называть «репорте­ром», независимо от того, занимался он в основном репортажем в газете или был автором корреспонденции, хроникерских заме­ток, рецензий, фельетонов, передовых статей. Сохраняло это по­нятие и свой узкий смысл, но чаще всего оно употреблялось рас­ширительно для обозначения профессии журналиста. Быть мо­жет, слово это на русскую почву было перенесено и несколько раньше в 70-х годах. Но широко использоваться оно стало толь­ко в 80-е годы. Именно 80-е годы создали наиболее благоприят­ную почву для утраты тех качеств, которые были заложены в по­нятии «журналист», и для роста тех, которые были сопряжены с понятием «репортер».

Не иначе, как Ивана Никитича называют не просто «журналист» или «корреспондент», а называют «приблизительно» газетчиком, писателем, корреспондентом, журналистом:

«— Это, братцы мои,— сказал он,— газетчик. Нешто вы его не знаете? Великолепный человек! Иван Никитич,— обратился он к старичку со светлыми пуговицами,— что же ты там сидишь? Подходи сюда!

Иван Никитич встрепенулся, поднял свои голубые глазки и страшно сконфузился.

— Это, господа, сам писатель, журналист! — продолжал хозяин.— Мы пьём, а они, видите ли, сидят в уголку, по-умному думают да на нас с усмешкой посматривают. Стыдно, брат. Иди выпей — грех ведь!» ¹⁷

Понятия «репортер», «газетчик», «хроникер» в восьмидесятые года употреблялись не иначе как с презрительным оттенком. Причем такое отношение к газетным работникам «мелкой прессы» было широко распрост­ранено как в крайне правых, так и в левых, демократических кру­гах. Репортер-восьмидесятник стал объектом всеобщего презре­ния и осмеяния. «Газетчик - значит, по меньшей мере, жулик, в чем ты и сам не раз убеждался» - писал А. П. Чехов своему брату 13 мая 1883 года.

Именно поэтому в восьмидесятые годы Чехов создает несколько литературных портретов своих «коллег», главным образом провинциальных журналистов, каждый раз, имея в виду крайне низкий общественный вес пред­ставителя прессы в 80-е годы.

Не случайно журналист Иван Ни­китич приглашенный на свадьбу, жалкий конфузливый человек, над которым дико измываются хозяева и гости, после не­скольких рюмок вина на потеху всем присутствовавшим ударился в воспоминания о своей работе в былые годы:

«Прежде что ни писака был, то богатырь, рыцарь без страха и упрека, мученик, страдалец и правдивый человек. А теперь? Взгляни русская зем­ля, на пишущих сынов своих и устыдись! Где вы, истинные пи­сатели, публицисты и другие ратоборцы и труженики на поприще ...эк...эк...гм гласности? Нигде!!! Теперь все пишут. Кто хочет, тот и пишет. У кого душа чернее и грязнее сапога моего, у кого серд­це не в утробе матери, а в кузнице фабриковалось, у кого правды столько имеется, сколько у меня домов собственных, и тот дерзает теперь ступать на путь славных путь, принадлежащий про­рокам, правдолюбцам да среброненавистникам».¹⁸

Презрение к журналистской братии было настолько велико во всех слоях общества, что ее не только третировали морально, но нередко и физически расправлялись с ней. Вышвырнуть коррес­пондента с какого-нибудь приема, напоить его до потери сознания и гнусно поиздеваться, наконец, просто избить было не таким уж редким явлением. «Известный велосипедист и летчик Уточкин, побивший на своем веку не один рекорд, побил и немало журна­листов. То же делал известный клоун Дуров», таково свиде­тельство одного из представителей прессы 80-х годов.

Также поступают и с Иваном Никитичем – маленьким, бесхарактерным человеком.

После того, как Иван Никитич пообещал написать «корреспонденцию», он спешит, он не может даже дождаться утра, чтобы начать работу. Ему приходятся будить собственную дочь, чтобы начать свой труд. Чехов, хорошо знакомые с миром «маленьких людей», в своих произведениях сосредотачивали внимание не на житейских невзгодах героев, как это было распространено в искусстве начала и середины XIX века, а на разнообразии человеческих индивидуальностей, неповторимости характеров и темпераментов. Оказалось, что у этих «маленьких людей», на которых солидная публика привыкла смотреть свысока, если не с презрением, то со снисходительной жалостью, тоже есть сильные чувства, есть свои увлечения, доходящие до страстного азарта, до полного самозабвения, этим подтверждается рьяность Ивана Никитича скорее сесть за работу...

Через образ Ивана Никитича и с отношением к нему чиновников, с особой глубиной и объективностью Чехов раскрывал образ русской космополитизированной интеллигенции, погибающей от бездуховности, неврастении, безволия, сознания своей оторванности от национальной жизни. Чехов, как многие его современники, не разделял русское общество на “прогрессивную интеллигенцию” и народ, а рассматривал его как единое целое.

Согласно Чехову, корень духовного мещанства — не в какой-либо социальной прослойке, образовавшейся в ту или иную эпоху промышленного развития, а в безнадежной и неизлечимой мелочности человеческой природы вообще, превращающей всю нашу жизнь, независимо от географических зон и экономических перегородок, в сплошную мещанскую драму. В этом подходе к патологическому явлению вульгарности Чехов сходен и с Гоголем, и с Достоевским, создавшими извечные типы пошляков и духовных хамов — Хлестакова, Чичикова и Смердякова.

В рассказе «Корреспондент» образ Ивана Никитича жалок… В эпизоде, когда Тромбонов выгоняет на улицу, совершенно не разобравшись в сути «корреспонденции» Ивана Никитича взашей, Чехов будето бы с сарказмом отмечает, кого именно выгнал чиновник:

«Иван Степанович с остервенением скомкал корреспонденцию и швырнул комком в лицо корреспондента газет московских и санкт-петербургских... Иван Никитич покраснел, поднялся и, махая руками, засеменил из спальной. В передней встретил его Серёжка: с глупейшей улыбкой на глупом лице он отворил ему дверь. Очутившись на улице, бледный, как бумага, Иван Никитич побрёл по грязи на свою квартиру…» ¹⁹

Чехов обостренно сознавал, как западная материалистическая, антидуховная цивилизация, выхолащивая душу человека, обезличивает его. Писателя удручала беспощадная переоценка всех ценностей. Все критерии — этические, социальные, эстетические, философские и религиозные — подвергались сомнению или отвергались критическим разумом. Равновесие было нарушено, цельность, да и самый смысл общественного бытия были разрушены, а между тем ни распространение образования, вернее полуграмотности, ни завоевания науки, ни блестящие триумфы техники не внесли ничего облагораживающего, ничего светлого и нравственно-устойчивого в общую сумму человеческого существования. Цивилизация не только не уничтожила духовного варварства, но сама больше, чем когда-либо, сделалась варварской. Вдумчивый и неподкупно честный в своих взглядах, Чехов не мог не сознавать, что люди очутились на краю бездонной, зияющей бездны: Чехов не видел выхода и не знал, суждено ли культуре пережить страшное нашествие цивилизованных дикарей.
Чехов верил в неисповедимые пути Господни, которые как-то, чудом, быть может, выведут родину нашу из того тупика, в котором волею судеб она оказалась.

Рассматривая Чеховский рассказ «Корреспондент», можно отметить, что в творчестве Чехова отразились черты русского национального характера — мягкость, задушевность и простота, при совершенном отсутствии лицемерия, позы и ханжества. Чеховские заветы любви к людям, отзывчивости на их горести и милосердия к их недостаткам, заветы ныне, столь бесчеловечно попранные вершителями революционно-бунтарской России, тем не менее живы в наших сердцах как воспоминанья о чем-то очень дорогом и нужном, бесконечно близком, пусть даже невозвратном.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В заключение курсовой работы можно сделать выводы.

Образ Ивана Никитича в рассказе Чехова «Корреспондент» отражает дух своего времени. Журналисты 60-70-х годов, дожившие и доработавшие до 80-х, независимо от их идейной принадлежности к тому или иному политическому лагерю испытывали много горьких чувств, наблюдая воцарившиеся в журналистском мире нравы и обычаи. Что же вызывало их растерянность, а порой и негодование при чтении новых газет и журналов и при знакомстве с новой журналистской средой?

Безыдейность, отсутствие ясного, четкого направления в большинстве буржуазных периодических изданий, особенно в газетах. И не то, что бы это было не дано новым редакторам или их сотрудникам, а просто к этому никто не стремился. Ибо это было опасно и невыгодно. Гораздо безопаснее было следовать за правительственным курсом, позволяя себе изредка нападки на отдельные промахи царских сановников.

Измельчение идеалов в журналистике сопровождалось развитием буржуазного предпринимательства в газетном и журнальном деле, ростом таких явлений, как взяточничество, вымогательство, лживость, сенсационность и т.д. Контраст между печатью 80-х годов и печатью годов 60-х был так велик, что это повергало представителей передовой русской журналистики в недоумение и вместе с негодованием вызывало у них чувство растерянности. С болью в сердце Н. В. Шелгунов пишет, что в 80-е годы «печать вынула сама из себя душу и лишилась всякого содержания». Волнением и скорбью наполнен монолог Щедрина о печати 80-х годов: «Нет, никогда! никогда, даже в самые черные дни, я не мог представить себе, чтобы сила печати могла осуществиться в тех поразительных формах, в каких я узнал ее здесь, в эту минуту! Каким образом это случилось? Какое злое волшебство передало эту силу в руки Подхалимовых, сделало ее орудием для обложения сборами «брюханов»? Когда это произошло? и так-таки никто этой перестановки не заметил?» ²⁰

Заметить этот процесс действительно было нелегко. Начался он в 70-х годах исподволь, а, попав в полосу политической реакции 80-х годов, стал протекать с невероятной скоростью, оглушая современников своими пагубными результатами. Именно поэтому появился рассказ «Корреспондент» с достаточно колоритным персонажем.

Чехов не зря описывает своего героя «маленьким человеком», униженным и оскорбленным. Он сам знал, что такое быть почти нищим и униженным, мечтал разбогатеть, но и став самим писателем Чеховым, не стал богатым.

Чехов всегда был окружен великим множеством людей, любил женщин и был любим ими, но на столе держал отцовский перстень с надписью «Одинокому везде пустыня». Он не стал практикующим доктором, хотя лечил многих, но для России и мира стал единственным в своем роде диагностом состояния духа и души. Он был безудержным весельчаком, душой компаний и человеком бесконечно печальным и одиноким, он был мужественным скептиком, до конца верящим только в порядочность и душевное бескорыстие отдельного человека. Он никогда не ощущал себя мессией, знающим истину, а был в этом мире честным тружеником, каким и надлежит быть порядочному человеку. А быть порядочным человеком, равно свободным от спеси и от самоуничижения, несущим ответственность перед совестью за себя и ближних, - это и есть главное назначение человека. Эту идею и перенес Чехов в свой рассказ «Корреспондент».

СПИСОК ИСПОЛЬЗУЕМОЙ ЛИТЕРАТУРЫ:

1. Андрианов И.Н. Русская печать, - СПб.:Нева, 1999. – 264с.

2. Антон Чехов и его критик Михаил Меньшиков: Переписка, дневники, воспоминания, статьи / Рос. акад. наук. Ин-т мировой лит. им. А. М. Горького. — М.:Рус. путь, 2005. — 475 с.

3. Венгеров С.А. Чехов// Литературная газета - №23 - 2000

4. Есин Б. И. История русской журналистики (1703—1917), - М: Флинта, Наука, 2000. – 685с.

5. Есин Б. И. Чехов — журналист. — М.: Изд-во Моск. ун-та, 1977. — 104 с.

6. История русской журналистики XVIII-XIX веков / Под ред. Западова А.В. М.: Высшая школа, 1979. – 375с.

7. Медвецкая Е.И. Теория русской литературы, - М.: Прогресс, 2005. – 693с.

8. Мелкова А.С. Антон Чехов, - М.: Азбука, 2000. – 164с.

9. Молчанов Л.А.Газетная пресса России, - М.: Издатпрофпресс, 2002. - 385 с.

10. Семанова М. Л. Сахалинское путешествие Чехова. — «Ученые записки Ленингр. пединститута им. Герцена», 1948, т. 67.

11. Сочинения. Том 1. М., Наука, 1983

12. Станько А. И. Русские газеты первой половины XIX в. Ростов-на-Дону, 1969. – 265с.

13. Чехов А.П. Полное собрание сочинений и писем в 30-ти томах.

14. Чехов А.П. Избранное, - М.: Высшая школа, 2000. – 254с.

15. Чехов А.П. Повести и рассказы. –М.: Советская Россия, 1980.- 475с.

16. Яковлев Р.А. Теория русской литературы, - М.: Наука, 1999. – 375с.

1Венгеров С.А. Чехов// Литературная газета - №23 - 2000

2 Яковлев Р.А. Теория русской литературы, - М.: Наука, 1999с.53

Характеристики

Список файлов курсовой работы