73228 (612127), страница 3
Текст из файла (страница 3)
В своих очерках писатель рассказывает о тяжелых условиях жизни и труда каторжных и вольнонаемных, о тупости чиновников, об их наглости и произволе. Администрация не знала даже, какое количество людей обитает на острове, и Чехов проделал огромную работу, в одиночку проведя перепись населения Сахалина!
Угольные разработки находились в руках паразитической акционерной компании «Сахалин», которая, пользуясь даровым трудом каторжников и правительственной дотацией, ничего не делала для развития промысла. Не удивительно, что местное русское население постоянно голодает, не имеет сносных жилищ, хотя кругом полно леса и камня. Свободные поселенцы отдаются в услужение частному лицу — чиновнику, надзирателю. «Это не каторга, а крепостничество», — констатировал Чехов.
Сахалин — царство произвола. Таким его увидел и описал Чехов. Но не такова ли обстановка и в других уголках самодержавной России? Вся страна напоминает огромную тюрьму, отданную во власть царских администраторов... Этой мыслью очерки «Остров Сахалин» перекликаются с рассказом Чехова «Палата № 6».
Книга Чехова о Сахалине произвела глубокое впечатление на читателей. Она будила общественное сознание, вызывала ненависть к самодержавному строю.
Наиболее длительным и постоянным было сотрудничество Чехова в «Осколках», издававшихся известным в 80-е годы журнальным предпринимателем и литератором Н. А. Лейкиным.
Выходец из купеческо-приказчичьей семьи и сам в молодости служивший приказчиком, Лейкин в 60-х годах начал участвовать в «Искре», «Современнике», «Неделе», помещая там небольшие очерки и рассказы из жизни купечества и городского мещанства. Он был знаком с Некрасовым, Г. Успенским, Помяловским, Решетниковым, но никогда не обладал ясностью политических взглядов и симпатий. В 80-х годах Чехов справедливо характеризует его как «буржуа до мозга костей» 6.
В числе сотрудников журнала «Осколки» были Л. И. Пальмин, поэт-демократ, верный традициям шестидесятников и поэтической манере Некрасова, близкий друг Чехова в эти годы, Л. Н. Трефолев и В. А. Гиляровский.
В фельетонах Чехова наряду с «сезонной» тематикой (дачные приключения — летом, новогодние происшествия — зимой и т. п.) можно найти отклики на театральную и литературную жизнь России, критику судебных и железнодорожных непорядков, разоблачение жульнических махинаций страховых обществ. Писать фельетоны было трудно из-за однообразия повседневной жизни Москвы и ограниченности программы «Осколков». Лейкин прямо требовал от Чехова занимать читателей «глупостями» и говорить обо всем шутливо. Юмористическая же форма далеко не всегда соответствовала подлинному настроению Чехова.
Своей литературно-публицистической деятельностью Чехов являет высокий пример журналиста, патриота и демократа, отдавшего талант на службу народу. Многие его произведения вошли в золотой фонд русской публицистики.
Последние десять лет своей жизни Чехов, не порывая с «Русской мыслью», сотрудничал в большом числе периодических изданий, и всегда его рассказы являлись украшением газет и журналов. Вместе с передовыми людьми своего времени он откликался на жгучие проблемы современности: осуждал теорию «малых дел», вскрывая внутреннюю несостоятельность культуртрегерства, весьма скептически относился к толстовству, критиковал ненормальный, антигуманный характер отношений между людьми в эксплуататорском обществе, пошлость, безыдейность буржуазной интеллигенции, протестовал против «мелочей жизни», поработивших человека. Он понимал, что «смысл жизни только в одном — в борьбе. Наступить каблуком на подлую змеиную голову и чтобы она — крак! Вот в чем смысл».
Не случайно в 1895 г. имя Чехова стояло рядом с именами других писателей и общественных деятелей под петицией Николаю II о стеснениях печати в России, а в 1902 г. писатель демонстративно отказался от звания академика в знак протеста против отмены царем избрания М. Горького в почетные члены Академии наук.
На рубеже XX в. «мирный» период развития капитализма подходил к концу. «Мирная» эпоха сменялась, по словам В. И. Ленина, «катастрофичной, конфликтной» 7. В творчестве Чехова общие социальные закономерности отразились ощущением близкого изменения всего строя жизни, острым чувством исторической неизбежности коренного обновления мира. И Чехов не боялся этого. Вместе с героями своих последних произведений он говорил: «Здравствуй, новая жизнь!».
2. ОБРАЗ ИВАНА НИКИТИЧА В РАССКАЗЕ ЧЕХОВА «КОРРЕСПОНДЕНТ»
В многочисленных рассказах своего времени Чехов обращается к исследованию души современного человека, испытывающего влияние разнообразных социальных, научных и философских идей: пессимизма («Огни», 1888), социального дарвинизма («Дуэль», 1891), радикального народничества («Рассказ неизвестного человека», 1893); решает волновавшие общество вопросы семейных отношений («Три года», «Супруга», «Ариадна», все 1895), аномальных явлений психики («Черный монах», 1894) и других.
Одним из особенно колоритных персонажей произведений Чехова является человек, отражающий дух своего времени. Одним из таких персонажей является герой рассказа «Корреспондент» - Иван Никитич.
Основой многих сюжетов Чехова становится не столкновение человека с грубой социальной средой, но внутренний конфликт его духовного мира: герои Чехова — «хмурые», скучные, живущие «в сумерках» люди, оказываются жизненно несостоятельными в силу собственной неспособности к творческой реализации, неумения преодолевать душевное отчуждение от других людей; их несчастья не имеют фатальной предопределенности и не обусловлены исторически — они страдают по причине собственных житейских ошибок, дурных поступков, нравственной и умственной апатии. Именно таким выступает в рассказе Иван Никитич.
Первое упоминание о нем в рассказе происходит в разгар свадебного веселья, когда все гости веселятся, каждый чем-то занят, в зале бурный переполох:
«…Шум поднялся страшный. С маленького столика попадали бутылки... Кто-то ударил по спине немца Карла Карловича Фюнф... С криком и со смехом выскочило несколько человек с красными физиономиями из спальной; за ними погнался встревоженный лакей. Дьякон Манафуилов, желая блеснуть перед пьяной и почтеннейшей публикой своим остроумием, наступил кошке на хвост и держал её до тех пор, пока лакей не вырвал из-под его ног охрипшей кошки и не заметил ему, что «это одна только глупость». Городской голова вообразил, что у него пропали часы; он страшно перепугался, вспотел и начал браниться, доказывая, что его часы стоят сто рублей. У невесты разболелась голова... В прихожей уронили что-то тяжёлое, раздался треск. В гостиной, около бутылок, старички вели себя не по-старчески. Они вспоминали свою молодость и болтали чёрт знает что» 8.
Никто по началу и не замечает маленького бессловесного человечка, все состояние которого отражает его незаметную сущность:
«В углу, возле этажерки с книгами, смиренно, поджав ноги под себя, сидел маленький старичок в тёмно-зелёном поношенном сюртуке со светлыми пуговицами и от нечего делать перелистывал какую-то книжку» 9.
И в который раз в рассказе Чехова читатель встречается с тем самым образом «маленького человека».
У Чехова «маленькие люди» чаще мещане, обыватели. Это люди, жизнь которых приобрела устойчивый уклад, каждый день их стал исполнением сложившихся привычек. У них узкий круг интересов, они мало читают, мало знают. Если бы жизненные обстоятельства не били бы их постоянно, если не было бы скучной обязанности жить, то они остановились бы, замерли, погрузились бы в сладкую дремоту и оставались бы в таком состоянии месяцы, годы, века. Чехов восстает в своих рассказах против убогого и скудного мира «маленьких людей», так как они создали для себя (каждый по-своему) футляр и не желают знать, что за ним, что вне его. И поэтому писатель смеется, даже подчас издевается над их тупостью, невежеством, бесхарактерностью, которой особенно «блещет» корреспондент Иван Никитич.
В середине XIX века искусство часто обращалось к негодующему рассказу о глумлениях «хозяев жизни» над безответными жертвами, вынужденными ради куска хлеба сносить все, подавляя обиду. Подобные ситуации воспроизводятся, например, в пьесах И. С. Тургенева «Нахлебник» (1848) и А. Н. Островского «Шутники» (1864). В свою очередь пьесой Островского «Шутники» была навеяна известная картина Прянишникова «Шутники (Гостиный двор в Москве)» (1865). Проходит всего два десятилетия, и Чехов пишет брату Александру, создающему рассказы в традиционном вкусе: «Брось ты, сделай милость, своих угнетенных коллежских регистраторов! Неужели ты нюхом не чуешь, что эта тема уже отжила и нагоняет зевоту?» (4 января 1886 года). Чехов уверяет: «Нет, Саша, с угнетенными чиношами пора сдать в архив и гонимых корреспондентов... Реальнее теперь изображать коллежских регистраторов, не дающих жить их превосходительствам, и корреспондентов, отравляющих чужие существования...»
Сам Чехов создает рассказ «Корреспондент», в котором ведет повествование так, что читатель возмущается не только издевательствами купцов над «маленьким человеком» Иваном Никитичем, но и его рабской, восторженной покорностью, униженным заискиванием перед власть имущими.
Захмелевшие гости, потешаясь, то заставляют Ивана Никитича пить водку стаканами, то сыплют ему на голову соль, то начинают подбрасывать к потолку с возгласами: «Качай его, шельмеца!» Герой же — «пыхтел, кряхтел, пищал, страдал, но... блаженно улыбался. Он ни в каком случае не ожидал такой чести для себя, «нолика», как он выражался, «между человеками еле видимого и едва заметного».
В конце концов он оказался на полу, но поднялся с «блаженной улыбкой»: «Осчастливили вы меня своею лаской искреннею, не забыли газетчика, старикашку рваного. Спасибо вам».
Такой герой уже не вызывал у читателя сострадания. Недаром Чехов всем своим творчеством стремился доказать, что человеку необходимо научиться по капле «выдавливать из себя раба».
В XIX в. в русской литературе тема «маленького человека» стала разрабатываться преимущественно в русле повести о бедном чиновнике. При этом происходила эволюция центрального персонажа, переосмысление мотивов его поведения. Однако «маленький человек» у всех разный.
В «Повестях Белкина» (1830) А.С.Пушкина представлен драматический эпизод из жизни одинокого старого человека, который теряет свою единственную привязанность — дочь. Рассказ о Самсоне Вырине пробуждает в душе читателя глубокое участие и вызывает сострадание к «сущим мученикам четырнадцатого класса».
Откровением о русском чиновнике стала повесть Н.В.Гоголя «Шинель» (1842). Если социальный статус Акакия Акакиевича Башмачкина, его маленький чин вызывают сочувствие у автора, то «мелкость» его душевных побуждений, материальность устремлений — предмет жесткой иронии писателя
В повести «Бедные люди» (1846) Ф.М.Достоевский раскрыл душевное богатство титулярного советника Макара Алексеевича Девушкина. В отличие от так взволновавших его героев «Станционного смотрителя» и «Шинели», он уже отстаивал право на признание в нем личности всеми окружающими («что и я не хуже других… что сердцем и мыслями я человек» 10).
Таким образом, для русской литературы традиционен гуманистический контекст в представлении образа бедного чиновника. Для многих, но не всегда для героев Чехова. У А.П.Чехова тема маленького человека приобретает иное звучание. В своих рассказах писатель иронизирует над нравами чиновников и тем самым, как может показаться, дистанцируется от гуманистических традиций русской литературы.
Иван Никитич в рассказе «Корреспондент» – человек совершенно не обладающий чувством собственного достоинства. Для А. П. Чехова понятие «человеческое достоинство» также в высшей степени значимо. Человек без этого качества - это недочеловек, манекен, живой труп. Вся сущность Ивана Никитича – заискивание, боязнь:
— Да ты, послушай, соловьёв не разводи, у меня им есть нечего: говори дело. Чего тебе?
— Я вот, с тою целью, чтоб эк... эк-гем почтительнейше преподнесть...
— Да ты кто таков?
— Я-с? Эк... эк... гем... Я-с? Забыли-с? Я корреспондент11.
Если чеховский герой Иван Никитич и унижен в его человеческом достоинстве, то отнюдь не социальным положением, не гостями на свадьбе, а, прежде всего, им же самим, называющим себя «ноликом»…:
«Не пренебрёг мелким человечиком. Встретились это мне позавчера в Грязном переулке, да и говорят: «Приходи же, Иван Никитич. Смотри же, непременно приходи. Весь город будет, ну и ты, сплетня всероссийская, приходи!» Не пренебрегли, дай бог им здоровья. Осчастливили вы меня своею лаской искреннею, не забыли газетчика, старикашку рваного».
В образе Ивана Никитича и окружающих его людей Чехов решал сложнейшие художественные задачи. Он исследовал не возвышенные проявления человеческого духа, а нравственную слабость, бессилие, падение личности. При этом русский писатель не мог остановиться на простой констатации материального и духовного обнищания своих героев. Высмеивая пороки представителей чиновничьей среды, Чехов поднял общечеловеческие проблемы ценности личного достоинства, высоты духовных устремлений человека.
Чеховские «художественные воспроизведения» иногда были беспощадны, иногда доброжелательны («Душечка», «Невеста», «Дама с собачкой»), но они всегда художественны и поэтому всегда правдивы; в них тогдашняя Россия вошла во всей её многоликости и неизменно узнавала себя. «В рассказах Чехова, хоть в каком-нибудь из них, читатель непременно увидит себя и свои мысли» 12, — говорил Толстой.
В 80-е годы в России создали не только новый тип редакторов, но и совершенно новый тип сотрудников газет и журналов.
Старый журналист придерживался, как правило, какого-либо направления, сотрудничество в газете или журнале другого направления он считал совершенно немыслимым для себя. Журналист нового типа, напротив, совершенно не признавал никаких убеждений, обязательных для себя, и не ограничивал себя сотрудничеством в определенных газетах и журналах.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
