72895 (612070), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Последние слова процитированного отрывка особенно многозначительны: Толстой подчеркивает, что искусство по природе своей призвано соединять людей в одних и тех же чувствах. Хо­роших или дурных это вопрос особый, но именно роль мо­гучего орудия нравственного единения людей делает искусство, наравне с наукой, великим фактором общественного развития. Правда, предмет науки — знания, а предмет искусства — чув­ства, и в этом их кардинальное отличие.

Итак, предмет, цель и содержание искусства, его смысл и сущность заключаются не в достижении впечатления красоты и не в доставлении удовольствия и наслаждения, а в передаче раз­личных человеческих чувств — хороших и дурных, сильных и сла­бых, значительных и ничтожных, веселых и грустных, одним сло­вом — самых разнообразных независимо от их этической окраски. Если эти чувства передаются читателю, зрителю, слушателю — значит, мы имеем дело с искусством. На свойстве заразительно­сти, то есть способности человека воспринимать чувства худож­ника и переживать их как свои собственные, зиждется специфика искусства, в этом заключается своеобразие его как особой фор­мы человеческой деятельности. На это специфическое свойство (заразительность) указывалось в эстетике и до Толстого, но лишь Толстой подчеркнул и обосновал его с большой силой, лишь пос­ле появления его трактата теоретики искусства ввели это поня­тие в широкий обиход.

Такое понимание смысла и роли творческой деятельности худож­ника было присуще и Толстому, именно так оно изложено в трактате «Что такое искусство?». Ради объективности надо ска­зать, что в поздний период жизни Толстой стал испытывать сом­нения в действенности искусства, в его нравственно-преобразую­щих возможностях. Он говорил, что люди, читая художественные произведения, берут из них лишь то, что «по шерсти». К счастью, ЭТИ сомнения не превратились в уверенность, и возвращение пи­сателя к художественному творчеству на склоне лет принесло богатые плоды (роман «Воскресение», повесть «Хаджи-Мурат», драмы, рассказы).

Как пишет Ищук Г.Н. ,развенчав понятие «красоты» Толстой решительно заявил, что эстетика есть выражение этики. Таким образом, признав внутреннюю самостоятельность и органичность искусства, Толстой в то же время подчиняет его великому нравственному идеалу. Без идеала искусство не является искусством. Как нельзя назвать подлинной наукой науку, работающую во зло людям, так и искус­ство, служащее низким целям или пустому развлечению, нельзя назвать подлинным искусством. Толстой хотел быть до конца ло­гичным. Логика приоритета нравственного начала над эстетиче­ским заставила его отнести к низшему (дурному) искусству мно­гие признанные художественные шедевры (произведения Бетхо­вена, Рафаэля, Данте). Не «помиловал» Толстой и своих собст­венных творений, причем особенно жестоко отнесся к тому, что было написано до 1881 года[8,стр.87]

1.2. Художественное мастерство Л.Н.Толстого в романе «Воскресенье»

Беспощадное обличение нынешний жизни сочеталось у писателя с реакционной в своей сущности проповедью непро­тивления злу насилием и нравственного самоусовершенствова­ния.

Пережитый писателем в начале 80-х годов идейный перелом сказался на характере всего его литературного творчества. Тол­стой по-новому решает теперь многие проблемы эстетики: c еще большей силой и убедительностью он обосновывает принцип на­родности литературы, отстаивает мысль о том, что искусство должно быть понятным и доступным народу как по содержа­нию, так и по форме, выражает резко отрицательное отношение к антинародному дворянскому и буржуазному искусству.

В одной из дневниковых записей в 1896 г. он пишет об этом искусстве: «...все это: и романы, и стихи, и музыка не искусство, как нечто важное и нужное людям вообще, а баловство граби­телей, паразитов, ничего не имеющих общего с жизнью: рома­ны, повести о том, как пакостно влюбляются, стихи о том же или о том, как томятся от скуки. О том же и музыка. А жизнь, вся жизнь кипит своими вопроса[ми] о пище, размещении, тру­де, о вере, об отношении людей... Стыдно, гадко» Кстати, неоднократно эту фразу употреблял Нехлюдов. К примеру, эти слова прозвучали, когда герой смотрел на портрет своих родителей. Ему показалось, что здесь они изображены вызывающе, самодовольно, при этом мать нарисована с полуобнаженной грудью.

Проблемы искусства заняли значительное место в творче­ской деятельности Толстого этого периода.

Нельзя не учитывать того обстоятельства, что 90-е годы, когда создавался роман «Воскресение», были периодом распро­странения различных течений декадентства, знаменовавших упадок и разложение буржуазного искусства. Именно и эти го­ды с достаточной определенностью намечаются пути развития демократического искусства, предопределенные новым подъе­мом освободительного движения в России. Все это в своей совокупности обостряет интерес Толстого к теоретической поста­новке вопросов искусства и объясняет появление ряда значи­тельных выступлений в печати по этим вопросам накануне пер­вой русской революции. Тогда и был написан роман «Воскресенье»

Как считает Ломунов К.Н., становясь на позиции народа в общей оценке явлений со­временной действительности, Толстой, вполне естественно, и в своих эстетических разработках и критериях на первый план выдвигает проблему народности искусства и литературы, зна­чительно углубляя ее на этом этапе в связи с общей эволюцией своего идейного и творческого пути[12,38].

Толстой подчеркивает не только нравственное превосходcтво народа, но и его физическую красоту, свежесть и силу. Так он сравнивает в романе барина и простого человека «Рядом с силачем-красавцем Филиппом, которого он вообразил себе натурщиком, он представил себе Колосова нагим, с его животом в виде арбуза, плешивой головой и безмускульными, как плети, руками. Так же смутно .представлялись ему из закрытые теперь шелком и бархатом плечи Софьи Васильевны какими они должны быть в действительности, но представление это было слишком страшно, и он постарался отогнать его»

В остро обличительном и полемическом тоне говорит в ро­мане Толстой и о дворянско-буржуазном искусстве. Публици­стическая заостренность освещения этой проблемы выражается в «Воскресении» не столько в форме авторских отступлений, как в отдельных оброненных замечаниях, сценах и проч. Достаточно вспомнить суждения об искусстве в доме Корчагиных, где раз­говор о драме и музыке ведется после обеда «только для удов­летворения физиологической потребности после еды пошеве­лить мускулами языка и горла», где высказываются мнения, что без мистики нет искусства, и Мисси Корчагина садится за рояль не из любви к искусству, а только для того, чтобы за­влечь, казаться привлекательнее. Случайный характер носили дилетантские занятия художеством Нехлюдова: исходным мо­ментом их были — праздность и желание разрядить скуку. Профанацией подлинного искусства веет от исполнения рапсо­дии Листа в доме смотрителя тюрьмы, от выступления знаме­нитой «нарядной, в шелку и кружевах, ломавшейся и ненату­ральным голосом говорившей монолог, худой, костлявой актрисы», которой восхищается пресыщенная публика. Таковы и «деятели» искусства среди тех, кто развратил Маслову, воcпользовавшись ее безвыходным положением, был какой-то писатель, который с циничной откровенностью говорил Катюше, «Что в этом — он называл это поэзией и эстетикой — состоит все счастье».

Фальшь, ложь, профанация, разврат—таковы, по Толстому, атрибуты буржуазного искусства.

Несомненный интерес представляет авторское отступление- об изменчивости человека, о наличии в нем диалектически сочетающихся противоположных качеств — «доброго» и «зло­го», — отражающее не только философские, но и эстетические воззрения Толстого. Это отступление, характеризующее новый этап в становлении Нехлюдова, дано в форме развернутого сравнения рек и текущих вод с разносторонностью проявлений человеческих характеров

«Одно из самых обычных и распространенных суеверий то, что каждый человек имеет одни свои определенные свойства, что бывает человек добрый, злой, умный, глупый, энергичный, апатичный и т. д. Люди не бывают такими. Мы можем сказать про человека, что он чаще бывает добр, чем зол, чаще умен, чем глуп, чаще энергичен, чем апатичен, и наоборот; но будет неправда, если мы скажем про одного человека, что он добрый или умный, а про другого, что он злой или глупый. А мы всегда так делим людей. И это неверно. Люди как реки: вода во всех одинаковая и везде одна и та же, но каждая река бывает то узкая, то быстрая, то широкая, то тихая, то чистая, то холодная, то мутная, то теплая. Так и люди. Каждый человек носит в себе зачатки всех свойств людских, и иногда проявляет одни, иногда другие, и бывает часто совсем не похож на себя, оставаясь все же, между тем, и самим собою»[5,90]

По мнению Ломунова К.Н. идея, заключенная в этом сравнении, легла в основу худо­жественного метода Толстого в создании образов-типов. Из нее вытекает требование изображать человека в художественном произведении во всей разносторонности его проявлений, с уче­том возможных сдвигов, подъемов, спадов, неожиданных пово­ротов, как это бывает нередко в самой жизни. Этот эстетиче­ский принцип сформулирован Толстым еще задолго до выхода в свет «Воскресения». Так, 18 мая 1890 года он записывает в дневнике: «Мы пишем наши романы, хотя и не так грубо, как бывало: злодей—только злодей и Добротворов—добротворов, но все-таки ужасно грубо, одноцветно. Люди ведь все точ­но такие же, как я, то-есть пегие — дурные и хорошие вместе, а не такие хорошие, как я хочу, чтоб меня считали, ни такие дурные, какими мне кажутся люди, на которых я сержусь или которые меня обидели»[12, 67]

Глава 2. Вопросы искусства в романе Л.Н.Толстого «Воскресенье»

2.1. Проблема искусства на страницах романа «Воскресение»

В своей критике буржуазного общества Толстой большое меcто уделяет и разоблачению его искусства.. Проб­лема искусства занимала в сознании Толстого исключительно большое место и глубоко волновала его не только чисто субъек­тивно, как писателя-художника, но и в силу её огромного значе­ния в общей системе его мировоззрения. Особенно остро эти вопросы встали перед ним в 90-х годах в связи с ростом декадент­ских .течений в западной и русской литературе, — течений, зна­меновавших упадок и разложение буржуазного искусства в эпоху разложения капитализма.

На страницах романа «Воскресение» проблема буржуазного искусства нашла своё воплощение в ряде второстепенных, но очень значительных эпизодов и образов.

И Нехлюдов, и Мисси изображены людьми, пытающимися за­полнить пустоту своей жизни занятиями в области искусства. В обществе Корчагиных играют Шумана, ездят осматривать ху­дожественные галереи, говорят о новейшей литературе (в оконча­тельной редакции — о новой драме), о поэзии, о том, что «мисти­цизм без поэзии — суеверие, а поэзия без мистицизма — проза», но, как видит Нехлюдов, всё это говорят «только для удовлетво­рения физиологической потребности после еды пошевелить мус­кулами языка и горла».

Для разоблачения антинародной сущности буржуазного ис­кусства Толстой широко использует приём художественной анти­тезы, подчёркивания контрастов. Разыгрываемая «с блеском и шумом» рапсодия Листа~— и рядом заключённые Бутырской тюрьмы; музыкальный вечер у начальника Сибирского края — и подавляющая обстановка этапно-пересыльного пункта; столичный -театр, где «зрители были сосредоточены в созерцании нарядной, в шелку и кружевах, ломавшейся и ненатуральным голосом гово­рившей монолог худой, костлявой актрисы» — и тут же за сте­нами театра, на улицах города — разврат, настоящие, не опер­ные проститутки, которые отличаются от женщин света тем, что продаются открыто.

Беспощадно обличая в «Воскресении» жизнь господству­ющих классов, Толстой практически выполняет требование, выдвинутое им в 80—90-е годы: необходимо отказаться от «господского искусства», оправдывающего паразитическое су­ществование господствующих классов, являющегося игрушкой безнравственных пресыщенных людей,— необходимо поставить искусство на службу интересам народа.-

Уделяя в «Воскресении» огромное место изображению персонажей из народа, сделав героиней романа Катюшу Маслову слову. Толстой практически осуществил требование сделать предметом искусства простые, естественные, истинно-человеческие чувства простых людей трудового народа, писать для трудового народа

Смело и открыто выражая в этом произведении свои мысли о несправедливости жизни работая над романом с огромным напряже­нием духовных сил, Толстой практически выполнил свое требо­вание активного, а не безлично-созерцательного отношения к действительности. «Писать надо только тогда, когда чувствуешь в себе совершенно новое, важное содержание, ясное для себя, но непонятное людям, и когда потребность выразить это содер­жание не дает покоя»,—говорил Толстой [т. 65, стр. 120].

Стремясь в романе к простоте формы, экономии художе­ственных средств, Толстой практически осуществил свой тезис о простоте в искусстве, если оно хочет быть истинным, народ­ным Значительное изменение претерпел и метод изображения пейзажа. В произведениях Толстого 80—90-х годов описа­ния природы занимают очень небольшое место по сравнению с произведениями предшествующего периода. Причина этого в том, что все внимание писателя напряженно сосредоточено на социальных конфликтах изображаемой им действительно­сти, душевной жизни героев. Вообще описанию принадлежит небольшая роль в произведениях, построенных на стремитель­ном развитии сюжета. Пейзаж в ранних произведениях Тол­стого обычно подчинен задаче наилучшего раскрытия психо­логии, переживаний и настроений действующих лиц; в поздних произведениях (начиная с «Анны Карениной») картины при­роды, кроме более полного раскрытия внутреннего мира ге­роев , имеют целью подчеркнуть драматизм и значительность совершающихся событий, а также помогают развить и обосно­вать морально-философскую идею, которую намерен доказать автор тем или иным эпизодом.

Дидактическая окраска пейзажа особенно сильна в «Во­скресении». Она присутствует не только в описании весны в на­чале романа, но и во всех других образах природы, встречаю­щихся в романе (ночь, когда Нехлюдов соблазнил Катюшу; описание состояния Нехлюдова после того, как он разгадал искусную игру с ним , и другие).

Развернутые, всесторонние, детальные панорамные описа­ния в «Воскресений» редки, зато отдельные явления природы даются в их непосредственной связи с переживаниями героя и в полном соответствии с душевной борьбой в его сознании в изменении, движении. Пейзажу придана обычно сильная экспрессивная окраска. Всегда, изображая изменения в пей­заже, Толстой сохраняет его основной тон, единство про­никающего все описание чувства, часто прибегая при этом к повторению типической детали.

Характеристики

Список файлов курсовой работы