71410 (611934), страница 3
Текст из файла (страница 3)
Не ограничиваясь данной письменной информацией, а также собственными фотографиями и эскизами, Репин поставил непременным условием, чтобы все до единого участники юбилейного заседания позировали ему в зале, каждый на своем месте и в соответствующей, избранной самим художником позе, которую он считал характерной для того или иного лица.
Каждого члена Государственного совета Репин рисовал отдельно, на особом полотне. Делалось это обычно по утрам, с 10.00 до 12.00, когда в Мариинском дворце еще никого не было. Приглашались члены на сеансы особыми повестками от имени Государственного секретаря, так что это было как бы продолжением их служебных обязанностей.
Писались портретные этюды в один, два, три и четыре сеанса, в зависимости от занятости сановника, настроения Репина и успеха данного сеанса. Случалось, что Репин писал в одном повороте, но, найдя затем его невыгодным для общей композиции, назначал новый сеанс и решал голову и фигуру по-иному.
Так была создана целая галерея портретных этюдов представителей высшей бюрократии. Она вполне заслуживает самой высокой оценки, какую давал ей, например, известный художник и современник Репина И.Э. Грабарь: «По существу это потрясающие наброски кистью, почти мимолетные впечатления, но, в то же время, они и синтез многократных пристальных наблюдений, плод долгого и вдумчивого изучения людей. Только по этому они столь не поверхностны, точны и крепки по характеристике. Во всей мировой живописи нет им равных по силе и волшебству кисти. Даже лучшие головы Эдуарда Манэ уступают этим репинским по безошибочности верности и остроте глаза».19
Всего Репин создал, по-видимому, свыше 50 портретов. Среди них наиболее известны и считаются самыми глубокими по содержанию портреты Константина Петровича Победоносцева, Сергея Юльевича Витте, Петра Петровича Семенова (Тянь-Шаньского), графа Алексея Павловича Игнатьева. В каждом из них есть какая-то деталь, подчеркивающая индивидуальность портретируемого – например, непроницаемые стекла пенсне Победоносцева, подвижные быстрые глаза Игнатьева и так далее. Все это – богатый дополнительный материал к биографиям видных государственных деятелей начала ХХ века.
Помощники Репина Б.М. Кустодиев и И.С. Куликов вначале вместе с ним посещали рабочие заседания Государственного Совета, делая зарисовки и этюды с обстановки и людей. А затем включились в создание портретной галереи. Б. Кустодиев написал около 25 портретных этюдов (например, министра юстиции Николая Валерьяновича Муравьева). И.С. Куликов – около 20 (военного министра А.Н. Куропаткина, морского министра П.П. Тыртова и др.).
Пытаясь добиться максимальной достоверности изображения И.Е. Репин обращал внимание на мельчайшие детали. Д.Н. Любимов вспоминал такой случай: «Вижу, что Репин чем-то озабочен, чем-то мучается по поводу картины. Он обратился ко мне, говоря, что у него есть просьба, но он затрудняется ее высказать. После долгих предисловий он сообщил свою мысль: относительно орденов, мундиров – все ясно, но у некоторых членов Совета будут видны ноги, а для обуви нет установленной формы – у всех она разная. И он просил ему помочь рассмотреть на заседании обувь всех членов Совета. Так как нельзя было отметить особенность каждого, то лучше всех членов по обуви разделить на три разряда: лучший, средний и худший. Помню, что на первом месте были князь М.С. Волконский и М.Н. Галкин-Враской. В.К. Плеве должен был быть во втором разряде, но мы, так сказать, из политики поместили его в первый. Зато единодушно отнесли к третьему К.П. Победоносцева и С.Ю. Витте… Впрочем», - сетует Любимов, - «много труда пропало даром, так как на картине почти не видно ног».210
Только для министра внутренних дел Д.С. Сипягина Репин сделал исключение, да и то не по своей воле. Тот был убит и художнику пришлось писать его с фотографии.
Приведенный пример в высшей степени характерен для работы Репина над «Государственным Советом» и лишний раз доказывает обоснованность рассмотрения картины как исторического источника.
2.3 Работа над полотном картины
Примерно через полтора месяца после юбилейного заседания в Мариинский дворец доставили громадное полотно и натянули на специально сколоченную раму во всю стену зала, примыкавшего к Ротонде общего собрания Государственного Совета.
По первоначальной договоренности предполагалось использовать холст размером 3 * 5 аршин. Однако вскоре Репину стало ясно, что для воплощения грандиозного замысла картины требуется гораздо более крупное полотно шириной 6,5 аршин и длиной 12 аршин (4 * 8,7 м). Холста таких размеров в России не нашли и пришлось заказывать в Париже.
Помощник статс-секретаря Д.Н. Любимов вспоминал: «Помню, как было, если можно так выразиться, заложено основание картины. Репин после долгого измерения полотна и совещания со своими сотрудниками поднялся на складную лестницу и углем поставил точку, приблизительно посредине верхней части полотна, над ней кружок, диаметр которого был точно измерен. «Это, — сказал Репин, видя наше удивление, исток картины; отсюда она пойдет по всем направлениям. Кружок - место лица государя, по нему определится размер головы всех остальных, сообразно с законами перспективы». Затем сотрудники Репина с помощью линеек стали проводить линии по всему полотну, как бывает на распластанных глобусах, вероятно, потому, что зала должна была быть изображена круглой. Посредине, через кружок, где предполагалась голова государя, была проведена линия, как бы меридиан; по сторонам долготы. Меридиан посредине полотна пересекал как бы экватор; по сторонам его — широты. На месте пересечения вновь Репин начертил кружок. «Это,— пояснил он,— голова государственного секретаря, читающего свой рескрипт Государственному совету посредине зала». Кругом пунктиром были намечены овальные круги, один в другом, над ними ряд кружочков — это были остовы столов, за которыми должны были сидеть члены Государственного совета».111
Ученики помогали мастеру найти композиционное решение картины, порой досадуя на то, что он браковал вариант за вариантом. «Репин, по обыкновению, заставил опять переделывать почти все снова, что было уже нарисовано и будет ли доволен теперь, не знаю», - говорится в письме Б.М. Кустодиева через несколько месяцев после начала работы.212
Когда была готова перспектива, на картине начали постепенно появляться сначала контуры, затем изображения драпировок, колонн, столов, стульев и, наконец, фигур участников заседания. Написанные с натуры портретные этюды переносились Репиным на холст: « Затем Репин эскизы переносил на большое полотно, на место, заранее предназначенное, придавая зарисованному ту или иную позу, над которыми он много работал, постоянно их стирая и снова рисуя». Такую же работу выполняли и ученики художника.
Целиком Репину принадлежат основная, средняя часть картины с изображениями наиболее важных участников заседания: царя, великих князей, министров и старейших членов Государственного совета. Б.М. Кустодиев писал правую часть картины, И.С. Куликов – левую. Вопреки некоторым утверждениям И.С. Куликов вспоминал: «то, что писалось мной и Кустодиевым, Репин не поправлял кистью, а лишь на словах указывал, что надо сделать сильнее, что слабее…».313 Не удивительно, поэтому, что правая и левая части картины ощутимо уступают в художественном отношении ее центру. В связи с этим изменилось и общее цветовое решение картины. По мнению специалиста, «были слишком подчеркнуты голубые пятна… Помощники Репина не поняли его замысла и внесли условную импрессионистскую голубизну в белые колонны и в затуманенный задний план. Тон картины стал голубовато-зеленым…». Несомненно, однако, что отдельные художественные недостатки не снижают культурного и исторического значения репинского творения.
Глава 3. Картина Репина – комплексный источник
3.1 Оценки картины
Работа над картиной продолжалась в течение двух лет. Немолодой уже И.Е .Репин проявил огромное воодушевление и самоотдачу. Встречавший его в эти годы А.В. Жиркевич свидетельствует: «Виделся с Репиным, занятым картиной «Заседание Госуд.совета». Он похудел, нервен, но полон энергии и интереса к окружающему».
В ноябре 1902 года окончил свою часть работы Куликов, а в феврале следующего года Репин отпустил и второго помощника Кустодиева.
«Презентация» картины была приурочена к последнему перед летними каникулами заседанию Государственного совета. Когда все члены Совета собрались, Репин, волнуясь, отдернул занавес и его творение предстало во всем своем великолепии. «Наступила минута сосредоточенного внимания. Затем со всех сторон раздались похвалы. Репина обступили, жали ему руку, поздравляли – это было совершенно искренне. У всех, бывших на юбилейном собрании получалось впечатление, что вся обстановка заседания каким-то чудом отразилась в гигантском зеркале, запечатлелась в нем и навсегда застыла. Так жизненны были лица, так характерны позы, так точно была воспроизведена окружающая обстановка», - вспоминал помощник статс-секретаря Д.Н. Любимов.114
А вот другой взгляд. Он принадлежит одному из учеников Репина по его мастерской М.И. Курилко: «Репин пригласил нас, небольшую группу художников, посмотреть картину. Репин стоял такой маленький перед огромной картиной один, а мы образовали круг в отдалении…. Это полная правда, но она имеет два прочтения. Сановники были довольны, они увидели полное сходство с собой, себя во всем парадном блеске. А художник увидел другую действительность, он не приукрасил своих героев, не возвеличил их. Репин остался Репиным, сказал суровую правду, показав историческую обреченность правителей царской России».215
Сходное понимание высказал философ В.В. Розанов: « … и колдун этот Репин: сперва я сказал себе: « Где же тут его талант? Где эти спины и лица запорожцев?!» Но к концу часа я догадался: «Хитрец он именно дал только то, что видел: ничего больше». Эта картина великая, это – Карфаген перед разрушением».316
Знаменитый художественный и литературный критик В.В. Стасов с воодушевлением писал Репину: «Картина ваша чудная, необыкновенная и стоит выше всяческих похвал». И еще более определенно – в статье для «Биржевой газеты»: «Новая картина – одна из самых замечательных картин гораздо более стоит, чем все картины подобного же рода, появившиеся в разных краях Европы в течение ХIХ века».417
Стасову вторит И.Э. Грабарь: «Уступая по тонкости эскизу, картина должна быть признана замечательным произведением. В области же заказного официального искусства с нею едва ли может соперничать какая-либо другая аналогичная картина любого европейского художника».518
Таким образом, картина И.Е. Репина получила единодушную высокую оценку. Все отмечали ее правдивость и достоверность. Вызывает удивление, что ее мало привлекают в качестве исторического источника. Нам известен только пример Л.Е. Шепелева. Он посвятил главу своей монографии вопросу: кто и в каком мундире изображен на картине, отмечает точность Репина в деталях и композиции, считает репинский шедевр коллективным образом русского чиновника. О других подобных работах нам пока не известно.
3.2 Информационные возможности картины
Картина Репина представляет собой комплексный исторический источник заключающий в себе многообразную информацию. На наш взгляд, он позволяет сделать выводы, которые затрагивают не только Государственный совет, как высший законосовещательный орган Российской империи начала ХХ века, но и вообще власть как таковую. Попробуем это доказать.
Во-первых, картина содержит сведения по личному составу Государственного совета. Списочный состав Гос.совета можно найти в официальных документах, однако, на картине мы видим кто из высших сановников реально участвовал в работе. Например, в состав Совета формально входил такой крупный государственный деятель, как генерал-фельдмаршал Д.А. Милютин (автор военной реформы 60-70 х годов ХIХ века), но на картине он отсутствует. С другой стороны, член Совета Д.Н. Набоков, после отставки в 1886 году с поста министра юстиции постоянно проживавший во Франции, изображен на полотне.119 Также в заседании приняли участие широко известные всем, интересующимся родной историей К.П. Победоносцев, С.Ю. Витте, П.П. Тянь-Шанский, А.Н. Куропаткин, В.К. Плеве и несколько менее известные, но оставившие заметный след в историческом процессе К.И. Пален, Н.П. Игнатьев, Н.Н. Обручев, Д.С. Сипягин, А.А. Половцов.
Во-вторых, из картины мы видим в какой обстановке проходили заседания высшего государственного органа. В этом смысле картина образно дополняет имеющиеся воспоминания и мемуары. Мы видим небольшой богато отделанный зал, полукругом расставленные столы. Возникает впечатление замкнутости, обособленности узкого круга высших правителей от реальной жизни. Неторопливый церемониал, средневековый антураж, сочетание строгости и торжественности не позволяют допустить и мысли, что где-то за стенами высокого собрания бурлит ХХ век с его выдающимися техническими достижениями и невиданными социальными катаклизмами. Эти обособленность, самодостаточность, тонко переданные Репиным, видимо, присущи российской власти во все времена. Они являются вполне злободневной проблемой и сегодня, что не требует доказательств.
Бросается в глаза солидный возраст членов Государственного совета. В большинстве своем это седые и лысые старцы. Помимо второстепенных чиновников канцелярии молодые на картине только царь и его брат. Разумеется, по архивным документам можно установить средний возраст членов Совета на конкретный год или период времени. Такие данные уже появляются.220 Но на картине все это выглядит явственней и нагляднее, чем в абстрактных цифрах. Глядя на сгорбленные фигуры, чувствуется, что некоторым сановникам тяжело принимать участие даже в юбилейном заседании. Что же говорить о рабочих занятиях? Приходится придти к выводу, что такие неоспоримые достоинства преклонного возраста как мудрость, осторожность, осмотрительность, огромный государственный опыт все же не перевешивали очевидных недостатков, связанных с болезнями, плохой работоспособностью и низкой активностью. Престарелая элита не просто не хотела, но, даже физически не могла адекватно реагировать на запросы времени.
«Геронтократия» - власть стариков - в период, когда перед страной стояла задача ускоренной модернизации, требовались немедленные и глубокие преобразования, становилась опасной, грозила бедой и неминуемой катастрофой.
Одной из главных характеристик правящей элиты была строгая и сложная иерархичность. В ее основе лежала знаменитая Табель о рангах – краеугольный камень петровской империи. На картине всевластие Табели проявилось в полной мере. Обратим внимание на размещение персонажей. Чиновники Госканцелярии, включая ее руководителя – Государственного секретаря В.К. Плеве изображены стоя. Члены Государственного совета изображены сидящими. Сидят они вовсе не произвольно, а в строгом порядке.
Нам удалось выявить три принципа, на сочетании которых основано размещение членов Совета за столами:
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
