13279-1 (611605), страница 3
Текст из файла (страница 3)
От всякого, кто хочет пользоваться выражениями данного языка в согласии с их смыслами , каждое дедуктивное правило смысла требует готовности определенным образом выводить следствия из некоторого вида посылок. Таким образом, дедуктивное правило смысла подчиняет каждому предложению некоторого типа как посылке предложение иного типа как заключение (либо же, если правило смысла требует готовности вывода из нескольких посылок, тогда оно ставит в соответствие каждому классу предложений определенных типов как посылкам определенный тип предложения как заключению).
Отсюда очевидно, что каждое дедуктивное правило смысла определяет отношение, членами которого являются предложения (или же классы предложений ), но и это отношение взаимно однозначно соответствует этому правилу смысла. Область (Vorbereich), кообласть (Nachbereich) и поле (Feld) этого отношения назовем областью, кообластью и полем этого дедуктивного правила смысла. Однако объемом (Umfang) дедуктивного правила смысла назовем класс, элементом которого является упорядоченная пара предложений (или пара: класс предложений-предложение), тогда и только тогда, когда между первым и вторым членом этой пары имеет место отношение, определенное этим дедуктивным правилом смысла.
В языках аксиоматизированных систем несомненно существуют примеры того, что мы называем аксиоматическими правилами смысла. А именно, от каждого, кто хочет пользоваться выражениями такой системы со смыслом, поставленным им в соответствие языком этой системы, требуется безусловно, чтобы он был готов безоговорочно признать предложения, принятые в качестве аксиом. Однако я считаю, что такие аксиоматические правила смысла обязательны также для обычных естественных языков. Кажется, что от каждого, кто с выражениями , например, "всякий" и "есть" связывает смысл, соответствующий им в русском языке, требуется, чтобы он был готов безоговорочно признать любое предложение вида "всякое А есть А". Как кажется, вообще все т.н. a priori очевидные предложения указывают на аксиоматическое правило смысла, которое каждому предписывает признать предложение этого вида, кто не намерен нарушать присущего языку соответствия смыслов. Подобно как дедуктивным правилам смысла соответствует отношение между предложениями, так опять же, аксиоматическому правилу смысла соответствует класс тех предложений, которые согласно этому правилу следует признать. Этот класс предложений назовем областью этого аксиоматического правила смысла.
Третий класс образуют эмпирические правила смысла. Особенность этих правил такова, что в них приводится в виде ситуации, в которой согласно присущему в языке соответствию выражений их значениям требуется готовность признания предложения, такое переживание, которое исключительно, или среди прочего заключается в переживании некоторого впечатления. В соответствии с этим правилом, как кажется, поступают тогда, когда признают предложение "болит" при переживании зубной боли. Если бы мы о ком-нибудь узнали, что этот кто-то при сильном раздражении обнаженного чувствительного зубного нерва испытывает нормальное, с нашей точки зрения, чувство и несмотря на это не готов признать предложение "болит", но отбрасывает это предложение и признает, например, предложение "испытываю приятное", тогда мы усмотрели бы в его поведении, как уже было сказано, доказательство того, что он не связывает с предложениями "болит", "испытываю приятное" тот же смысл, что и мы.
Существуют два вида эмпирических правил смысла, которые мы называем простыми и составными эмпирическими правилами смысла. Эмпирическое правило смысла является простым, если утверждает: только тот не нарушает присущего языку подчинения смыслов, кто ввиду переживания такого-то и такого впечатления готов признать так-то и так звучащее предложение. С другой стороны, составным эмпирическим правилом смысла назовем такое правило, которое требует готовности признать так-то и так звучащие предложения при выполнении некоторых условий, которые, среди прочего, состоят в переживании некоторого впечатления. Совокупность таких условий, как и отдельные впечатления, мы назовем эмпирическими данными (Erfahrungsdata). Они, например, могут состоять в наличии впечатлений и не артикулированных суждений, в которых ситуация признается "нормальной". Возможно, что составные эмпирические правила смысла требуют признания некоторых предложений на основании ряда следующих друг за другом впечатлений и некоторых прочих данных. Как кажется, это имеет место для т.н. предложений, относящихся к внешнему миру. Если для обычных естественных языков не удается отыскать безупречных примеров эмпирических правил смысла, управляющих нашими высказываниями о т.н. внешнем мире (а эти правила определенно не являются простыми эмпирическими правилами), то причиной этого, как кажется, является то, что т.н. естественные языки не суть языки в точном значении этого слова, поскольку присущее им подчинение смыслов неустойчиво и изменчиво (см. последний параграф этой работы).
Выражения, к которым относятся (существенно) эмпирические правила смысла, назовем выражениями с эмпирическим смыслом и поделим их на выражения с простым и составным эмпирическим смыслом в зависимости от того, являются ли соответствующие эмпирические правила смысла все составными, или же среди них встречаются простые эмпирические правила смысла. Выражения, являющиеся именами внешних предметов и их свойств, кажется, должны иметь составной смысл, если вообще имеют какой-либо эмпирический смысл. Простым эмпирическим смыслом, как кажется, обладают только имена объектов, принадлежащих миру психики, и их свойства. Поскольку в естественных языках имена внешних предметов и имена свойств психических объектов часто звучат одинаково (так , например, говорится о "красной" розе и о содержании некоторого впечатления), то отсюда у не обращающих на это внимания теоретиков познания возникли различные трудности и парадоксы, которые их привели к отказу приписывать внешним предметам т.н. чувственные свойства. Но об этом лишь коротко; этим вопросом я намерен заняться подробнее в иной работе. Равно как аксиоматические, так и дедуктивные правила смысла совместно назовем дискурсивными правилами смысла. Языки, в которых обязательны только дискурсивные правила смысла (например, языки чистой логики и чистой математики) назовем дискурсивными языками. Языки, в которых обязательны эмпирические правила смысла, будем называть эмпирическими языками.
Как для дедуктивных правил смысла, которые связывают предложения (или же классы предложений) с предложениями, мы утверждаем, что каждому из этих правил соответствует отношение между предложениями, так и эмпирическим правилам смысла можно подчинить отношение между данными опыта и предложениями. Область этого отношения состоит из чувственных данных, кообласть - из предложений. Объемом эмпирического правила смысла назовем класс, элементом которого является пара тогда и только тогда, когда между членами этой пары имеет место отношение, сопоставленное эмпирическому правилу смысла.
§ 6. Терминологические объяснения.
Если некоторое предложение является 1)элементом области аксиоматического правила смысла, или 2)элементом области дедуктивного правила либо элементом кообласти дедуктивного или эмпирического правила, или 3)элементом класса предложений, принадлежащего как элемент к области дедуктивного правила смысла - тогда скажем, что соответствующее правило смысла охватывает это предложение.
Если какое-то выражение включено в предложение, охватываемое правилом смысла, то скажем, что это правило смысла относится к этому выражению. Правило смысла R для выражения А является несущественным тогда и только тогда, когда оно вообще не касается этого выражения, или же область этого правила смысла не изменится при замене во всех охватываемых правилом смысла предложениях выражения А произвольным выражением А того же логического типа, что и А, и vice versa. Если правило смысла для некоторого выражения, к которому оно относится, не является несущественным, тогда скажем, что это правило смысла для этого выражения существенно. Так, например, приведенное выше аксиоматическое правило смысла русского языка, позволяющее без оговорок признать каждое предложение вида "всякое А есть А", является существенным как для выражения "всякое", так и для выражения "есть". Ведь если во всех предложениях вида "всякое А есть А" мы заменим выражение "есть" на "любит" (предположивши, что "любит" относится к тому же логическому типу, что "есть"), а также произведем замену "любит" на "есть" во всех возможных предложениях, то изменится область упомянутого правила смысла. Однако это же правило смысла несущественно для каждого имени, которое можно подставить вместо "А". Очевидно, что если некоторое правило смысла несущественно для некоторого выражения А, то оно несущественно и для всех выражений, принадлежащих к тому же логическому типу, что А[5].
Если два выражения А и А одновременно входят в один и тот же элемент области правила смысла языка S, то скажем, что между А и А в языке S существует непосредственная смысловая связь. Если можно образовать конечную, состоящую по меньшей мере из трех членов последовательность выражений, первым членом которой является выражение А, последним же - В, и если между каждыми следующими друг за другом двумя членами этой последовательности существует непосредственная смысловая связь, то скажем, что между А и В существует опосредованная смысловая связь.
Коротко еще только отметим, что правила смысла языка касаются не только выражений, но также и синтаксических форм. Это отношение можно было бы определить подобно тому, как это было сделано для выражений. Далее, можно было бы отличать синтаксические формы, для которых правило смысла значимо, и такие, для которых незначимо. Наконец, подобно тому, как это было сделано выше, определить отношение смысловой связности между выражениями и синтаксическими формами. Но не будем на этом задерживаться.
§ 7. Определение правил смысла посредством смысла.
Давайте сейчас займемся вопросом, должно ли изменение какого-то правила смысла языка приводить к изменению присущего языку подчинения выражениям их значений. Выше мы утверждали, что присущее языку подчинение смыслов однозначно определяет его правила смысла. Казалось бы, что это утверждение является ответом на поставленный выше вопрос . Однако нужно устранить некоторые недоразумения. А именно, мы не утверждаем, что присущее языку подчинение выражениям их смыслов определяет отдельные правила смысла; тем, что однозначно определено посредством этого подчинения является в некотором смысле совокупностью правил смысла. Представим это четче. Как уже было сказано выше, каждому правилу смысла однозначно подчинена его область. Области отдельных правил смысла можно суммировать, если они принадлежат к одному логическому типу. Очевидно, что эти суммы могут остаться без изменения, хотя их составляющие, т.е. области отдельных правил смысла будут образованы различным образом. Говоря иначе, различные правила смысла могут иметь области, суммы которых идентичны. Утверждая, что присущее языку подчинение значений определяет правила смысла, мы хотели только то сказать, что это подчинение определяет сумму областей всех правил смысла.
Чтобы это пояснить на примере, допустим, что существует язык, в котором имеются только три, да и то аксиоматических правила смысла, первое из которых содержит предложение "2 2=4", второе - предложение "1+1=2", третье - предложение "1 1=1". Сумма областей этих правил смысла - это класс, содержащий эти три предложения как элементы. Сейчас представим, что вместо этих трех правил смысла имеется только два, первое из которых содержит в своей области предложения "2 2=4" и "1 1=1", а второе - только предложение "1+1=2". Сумма областей этих двух правил такая же, как сумма областей ранее названных трех правил. Поэтому мы не утверждаем, что это изменение правил смысла влечет за собой изменение присущего языку подчинения смыслов, поскольку это изменение оставляет без изменений сумму областей этих правил.
В дальнейшем изложении для краткости будем называть совокупность сумм областей всех правил смысла "совокупной областью правил смысла", хотя это не совсем правильно. Обратим внимание, что изменение совокупной области правил смысла может наступить двояким образом. Или же так, что в совокупную область войдут элементы, содержащие выражения, которые ранее не принадлежали языку, или же без вхождения новых выражений в совокупную область. Говоря ранее, что изменение совокупной области правил смысла влечет за собой изменение смысла какого-то выражения, мы имели в виду только такие изменения, которые происходят без введения новых выражений. Прежде чем мы займемся вторым способом изменения совокупной области правил смысла и его влиянием на присущее языку подчинение смыслов, следует еще установить некоторое различие между языками.
§ 8. Языки замкнутые и открытые.
Допустим, что существуют два языка S и S , причем каждому слову и каждому выражению языка S соответствует одинаково звучащее выражение в языке S , но не наоборот[6]. Кроме того, пусть одинаково звучащие выражения обоих языков будут взаимно переводимы. Теперь допустим,. что некоторое выражение А более богатого языка S , переводимое в А в языке S, является непосредственно связанным по смыслу с иным выражением А1 , причем А1 не имеет перевода в язык S. В таком случае назовем язык S открытым языком относительно языка S . Если мы захотим сказать, что некий язык является открытым относительно какого-то языка, то просто скажем, что язык является открытым. Если язык не является открытым, то назовем его замкнутым языком.
Мы выбираем термин "открытый язык" потому, что в таком языке можно увеличить запас выражений без изменения смысла выражений уже находящихся в нем. В частности, такой язык можно преобразовать в язык S посредством увеличения запаса его выражений, не изменяя смысла входящих в него выражений. Это не всегда возможно для замкнутого языка. В открытом языке определенные правила смысла как бы сокрыты в смысле выражений, поскольку выражение А уже в своем смысле так подогнано к смыслу еще отсутствующего в языке S перевода выражения А , что когда этот перевод оказывается добавленным к запасу выражений языка S, выражение А вступит в соответствующие смысловые связи, не испытывая при этом изменений смысла. Но хотя эта подгонка к другому смыслу в некоторой степени уже подготовлена, она не проявляется при использовании языка вследствие его бедности. Обратная ситуация имеет место для замкнутых языков. В этих языках все особенности, содержащиеся в смысле их выражений, выходят на явь при использовании языка.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
