8196-1 (611583), страница 4
Текст из файла (страница 4)
Август и сентябрь являлись основными месяцами уборки зерновых на Британских островах. Тяжёлая, многочасовая работа почти не оставляла вре-мени для отдыха. Всё благополучие семьи во многом зависело от того, насколько быстро удавалось собрать и заложить в хранилище хлеб до наступ-ления дождливых осенних дней. Поэтому в эти месяцы особенно следили за приметами, предсказывающими погоду во время жатвы. Так, считальсь, что сухой и тёплый август не принесёт вреда урожаю.
У гэлов Шотландии, жителей Хайленда и прилегающих к Шотландии островов, большим годовым праздником был день св. Михаила — 29 сентября.
Многие приуроченные к этому дню обычаи и обряды очень похожи на те, что происходят на праздник Лугнаса, хотя их и разделяют почти 2 месяца. Разница во времени была вызвана тем, что переселившиеся в Шотландию гэлы из Ирландии привезли с собой свои праздники и обычаи, которые здесь получи-ли новое осмысление и новое приурочивание. В Шотландии начало осени счи-тали с михайлова дня (29 сентября). Среди шотландцев была распространена поговорка -»Лето есть до дня св. Михаила».
Св. Михаил был одним из наиболее популярных святых как у ирландцев, так и у шотландцев, даже у тех из них, которые принадлежали к протестан-ской церкви. Шотландцы называли его Michael nam Buuder-Михаил Победо-носец, победитель власти темноты. Его наделяли самыми различными функциями-он был патроном моря и моряков, лодок и лодочников, лошадей и всадников. На иконах Михаила обычно изображали всадника, сидящего на белом коне, с трезубым копьём в правой руке и треугольным щитом в левой — изображение, во многом сходное с изображением популярного в европейских странах св. Георгия. Скорее всего, образ св. Михаила, прежде всего покровителя скота, вытеснил почитаемого когда-то здесь одного из языческих богов. И, хотя день св. Михаила считается христианским праздником, многие из связанных с ним обрядов — явно языческие по своему происхождению и характеру. Смысл всех связанных с 29 сентября обрядов и церемоний тот же, что и в предыдущем празднике: отметить сбор и первую пробу плодов нового урожая. Красной нитью через все присоединённые к празднику обряды и обычаи проходят мотивы обеспечения плодородия земли, приплода скота и потомства людям. На это направлены обряды, совершаемые при подготовке к празднику.
Так, за несколько дней до 29 сентября женщины и девушки отправлялись в поля для сбора моркови, которая играла существенную роль в ритуалах этого дня. Морковь или выдергивали руками, или выкапывали лопатой, сделанной в форме равностороннего треугольника, или небольшой трезубой мотыгой (несомненные аналогии с постоянными атрибутами св. Михаила-треугольным щитом и трезубцем). О том, что этот обычай связан с магией плодородия и даже, возможно, являлся пережитком фаллического культа, свидетельствуют заклинания, сопровождавшие сбор моркови. В них женщины просили для себя хорошего потомства: «Потомства, самого лучшего потомства, потомства моему чреву»(«Progeny, preeminent over every progeny, progeny on my womb»). Дома женщины мыли собранную морковь и связывали её в небольшие пучки красной шерстяной нитью в три оборота.
Большое внимание уделяли женщины приготовлению обрядовых блюд к празднику. Обычно резали ягнёнка — обязательно мужского пола, с белой шкуркой без единого пятна или повреж-дения. Ещё более важное значение придавали выпечке особого вида хлебов и лепёшек, так называемых с т р у а н св. Михаила (struan Micheil). В обрядах, связанных с их приготовлением, видно, какое большое сакраментальное значение придавали шотландцы хлебу, особенно испечённому из первых зёрен урожая. Для его приготовления брали смесь всех хлебных злаков, выращенных на ферме в течение года. Муку должны были смолоть только на ручной мельнице, а месить тесто на шкуре ягнёнка. В качестве топлива в очаг клали только священные породы деревьев: дуб, рябину и пр. Сверху выпеченный хлеб покрывали смесью из взбитых сливок, яиц и масла. Шотландцы в прошлом делали три вида хлебов: общинный струан (struan commchaidh) — его съедали за коллективной трапезой, на кото-рую собиралась вся община. Выпекали также семейный струан (struan treo) и небольшие хлебцы — струаны для каждого члена семьи. Их называли малень-кий струан (struan beag) или по имени тех, для кого они были предназначены. Такие небольшие хлебцы были одинаковы по размерам, но разнообразны по форме: треугольные, пяти, семиугольные или круглые. Большие же хлеба дела-ли всегда в форме четверти круга. При изготовлении струанов соблюдалось много предосторожностей, так как считалось, что если, например, он разло-мится, то человек, для которого его делали, заболеет; если хоть один из них упадёт на пол, это предвещает беду для всей семьи. Сухую муку, оставшуюся после приготовления хлеба, собирали в мешочек и в день св. Михаила распы-ляли над скотом, чтобы обеспечить его плодовитость и защитить от злых сил. На ранней мессе в церкви в день св. Михаила пастор благословлял все эти хлебы, и по возвращении домой семья садилась за праздничный стол и съедала по кусочку ягнёнка и свои личные лепёшки, а также по куску семейного струа-на, который глава семьи разрезал так, чтобы каждый кусок по форме был таким же, как и весь хлеб.
В наши дни на островах в Хайленде подобные хлебцы пекут, следуя традиции, но их значение и связанные с ними ритуалы почти забыты.
Многие из обрядов, совершавшихся накануне или в день праздника, были направлены на предохранение лошадей от болезни и прочих бед. Так, жители Оркнейских и Шетландских островов в канун этого дня приводили своих лошадей к древнему мегалиту или пирамиде из камней, поставленной а память происшедшего на данном месте несчастного случая, и обходили с ними несколько раз вокруг этих камней по ходу солнца.
Лошади вообще были в центре многих ритуалов этого дня. По традиции в день св. Михаила совершалось паломничество к святым местам, обязательно верхом на лошадях, а в ночь перед праздником каждый имел право для этой цели украсть любую лошадь. Народная шотландская поговорка сохранила память об этом странном обычае:»Воровство лошади на праздник св. Михаила никогда не порицается».
И хозяева и воры бодрствовали всю ночь, стараясь перехитрить друг друга. Однако, если кому — нибудь и удавалось увести со двора лошадь, по окончании праздника он обязан был возвратить её хозяину в целости и сохран-ности.
Паломничество к « святым местам », связанным с памятью о св. Михаиле, — основное событие праздничного дня. К определённому месту-часовне, например, — собирались люди из нескольких селений. Чаще ехали на лошадяхмуж и жена на одной лошади, дети или шли пешком или тоже парами на лошадях (причём обязательно мальчик с девочкой). На месте паломничества после краткой молитвы начинался круговой объезд «святого места» (circuiting) с востока на запад. Впереди всех ехал священник на белом коне, за ним попарно все остальные, распевая псалм о св. Михаиле. В заключение каждая девушка дарила парню, ехавшему с ней, пучок моркови с пожелани-ями «потомства и благополучия», и он отвечал на это такими же пожелани-ями. После этого, все спешили на традиционные скачки, называемые о д е (oda), которые отличались большим своеобразием. Всадники должны были скакать без головных уборов, сапог, на них были надеты только белые рубашки и короткие клетчатые штаны: нельзя было употреблять ни сёдел, ни уздечек, ни шпор. На Гебридских и Оркнейских островах подобные конные состязания были в обычае ещё в ХIX в.
Вечером в самом большом сарае или доме селения устраивался коллектив-ный ужин и танцы. На его организацию каждый мужчина вносил определён-ную сумму денег или продукты. Женщины же приносили в полотняных мешочках морковь, и во время танцев юноши и девушки грызли её. Танцующие обменивались также подарками.
Большое значение придавали шотландцы и времени окончания сельско-хозяйственных работ, окончания жатвы. Популярен обычай срезания послед-них колосьев и связывания последнего снопа.
У кельтов (в основном жителей Хайленда и островов) бытовали обычаи, в основе которых лежал страх перед божеством и духом растительности: ему якобы наносили какой-то урон во время жатвы или даже умерщвляли его, и поэтому боялись его мести и гнева и всячески старались от него отделаться.
Согласно народным верованиям, срезание последних колосьев было неже-лательным делом для жнецов, и они старались всячески этого избежать.
Хайлендерские жнецы и островитяне боялись нанести какой-то ущерб скрывавшемуся в последних колосьях духу растительности и этим вызвать его нерасположение. Так, на Гебридских островах во время жатвы жнецы стара-лись работать так, чтобы не остаться в хвосте. Когда работали вместе, то часто были случаи, что последний ряд оставался несрезанным, так как никто не хо-тел за него браться. Каждая женщина боялась заполучить»обжору» (cailleach) в виде воображаемой старухи, которую пришлось бы кормить до будущей жатвы. Страх, внушаемый этой старухой вызывал много суеты и забавных недоразумений. Поэтому, последние колосья связывали и жнецы должны были по очереди пытаться их срезать с завязанными глазами. Шотландцы устраивали соревнование: последний пучок колосьев связывали сверху и жнецы по очереди бросали в него свои серпы. Иногда же за срезание послед-них колосьев жнецу выплачивали определённую сумму денег.
В некоторых обрядах в Шотландии имеются мотивы оплакивания духа растительности. Одним из них являлся « Крик шеи » (« The cry of neck »). Сноп, сплетённый из последних колосьев, называли «горлом» или «шеей», представляя себе этот сноп как шею духа хлеба, обезглавленного во время жатвы. По окончании жатвы все участники ее становились в круг, посредине которого стоял человек с «шеей» в руках. Он приседал на корточки и, держа сноп у самой земли, начинал протяжно и жалобно выкрикивать: » Шея, шея, шея!» Его крик повторяли все. Так повторялось трижды. В некоторых областях Шотландии этот обычай носил название « крик жеребёнка » или « крик кобылы ». Был также несколько изменённый обычай, когда жнец, которому удавалось срезать последние колосья, подбирал их, поднимал высоко в воздух и трижды громко кричал: » Она у меня! » Другие жнецы также три раза его спрашивали: » Что у тебя? » — » Шея! Шея! Шея! » (или в других вариантах »кобыла»). » Чья шея? »спрашивали его. В ответ он называл имя владельца поля.»Куда ты пошлёшь её?»-»Такому-то»(он называл имя одного из соседей, ещё не окончивших жатву). Крестьяне, таким образом, старались отделаться от духа хлеба, передав его другому фермеру. Шотландцы называли последний сноп «старой женщиной»,»старухой»(cailleach, carline). Часто встречались также олицетворения последнего снопа в образе какогонибудь животного«зайца», »кобылы»,»хромой козы»,»собаки». По существо-вавшим поверьям последнее обиталище духа растительности — сноп мог принести несчастье в дом и поэтому от него старались отделаться, подбросить его фермеру, кото-рый ещё не закончил жатвы.
На Шетландских и Оркнейских островах снопу придавали сходство со старой женщиной — надевали на него женское платье, чепец и потихоньку подбрасывали на соседний участок. Или же парень садился на лошадь и на полном скаку бросал сноп под ноги жнецов. Это вызывало ярость, его пресле-довали и, если догоняли, жестоко наказывали. На Гебридских островах фермер вместо того, чтобы посылать сноп со своего поля, тайно делал на участке соседа из стоявших ещё колосьев причудливую копну, которую здесь называли «хромая коза».
На Оркнейских и Шетландских островах изготовляли часто специальную соломенную собаку (Strae bikko), художественно сплетённую из соломы в натуральную величину, с поднятыми ушами и загнутым хвостом. Её привя-зывали к повозке «Driltie» (так называли фермера, последним закончившего жатву), на которой он вёз последние снопы. Все плохие свойства последних колосьев, по поверьям, переходили к окончательному их владельцу. Поэтому ему часто давали то же название, что и снопу, обращались с ним безжалостно. На Северо-Востоке Шотландии жители по пути следования такого фермера обливали его грязной водой, бросали в него тухлые яйца. Когда же он входил в сарай, соседи схватывали его, завёртывали в парусину, надевали на него старое женское платье (олицетворение снопа-старухи) и сажали на мусорное ведро.
У жителей же Лоуленда были распространены обычаи, связанные с жат-вой, в основе которых, наоборот, была вера в живительную, благотворную силу, заключавшуюся в последнем снопе и в последних несжатых колосьях. Эта сила якобы приносила благополучие семье и имела особенно плодот-ворное влияние на урожай будущего года. Срезание последних колосьев считалось почётной обязанностью, оно приносило счастьена последнего жнеца или жницу переходила, по народным представлениям, благотворная, плодотворящая сила духа растительности. Поэтому во многих местах Шот-ландии между крестьянами происходила борьба за возможность срезать последние колосья. Прибегали жнецы к разным хитростям, например, горсть колосьев покрывали землёй, чтобы спрятать их до момента, когда вся полоса будет сжата. Но чаще поручали эту работу самой молодой и красивой девушкежнице. Верили, что она должна после этого в течение года выйти замуж. Или ещё, в последний день жатвы все жнецы выходили на поле и начинали жать оставшуюся полосу со всех сторон кругом, в центре оставляя горстку несрезанных колосьев, которая стояла в поле в течение лунного месяца, для того, как объясняли местные жители, чтобы дух зерна мог иметь время поки-нуть копны зерна и перейти в несрезанные колосья. По истечении месяца жнецы выходили в поле и, взявшись за руки, семь раз обходили по кругу эти колосья, кланялись им. Затем самый искусный из жнецов срезал колосья, из них связывали «зерновую куклу»(corn’s dolly), завёртывали её в тонкое полотно, украшали цветами и лентами и несли к дому фермера, распевая жатвенные песни. Иногда последний сноп делали в форме женсой фигуры, надевали на него нарядное белое платье. Такой сноп называли «девушкой» (maiden), «невестой» (bride),»девой жатвы»(harvest maiden). Затем украшенный таким образом последний сноп жнецы приносили в дом хозяина. По дороге жители селения старались облить водой и сноп и всех участников шествия. Этот обряд совершался ими для того, чтобы вызвать дождь для будущего урожая. В дверях дома «девушку» передавали жене фермера, она приглашала всех в дом и угощала.
С конца XIX в. в Шотландии развился обычай делать из колосьев послед-него снопа «урожайные банты» (harvest knot). Молодые жнецы плетут витые шнурочки из пучков колосьев, делают из них банты и носят их в петлицах и на шапках; такие же банты они дарят своим девушкам.
Жатвенный период заканчивался повсюду «урожайным ужином» (« harvest home »). В нём принимали участие все, кто помогал хозяину в уборке.
Как нам известно, в Шотландии большое значение в питании сельских жителей имел ячмень (barley). До середины XIX в. перед общим праздником урожая устраивался небольшой вечер окончания жатвы ячменя. В последний день жатвы все работники в нарядных костюмах собирались на кухне фермера, хозяин угощал их ячменным хлебом, маслом и сыром. В центре стола в особом украшенном бочонке (barrel) стояло виски (для его изготовления использовали ячмень), и весь праздник носил название «ячменный бочонок»(Bore Barrel).
Ни один такой вечер не кончается без исполнения известной баллады Р. Бернса «Джон Ячменное Зерно» («John Barleycorn»).
Надо сказать, что Роберт Бернс является неотъемлемой частью шотланд-ской культуры. Шотландцы очень гордяться своим знаменитым оотечественником и чтут его память. Ежегодно 25 января (в день его рождения) прово-дится праздник под названием Burns Night (Вечер Бернса). Празник этот про-водиться не только в Шотландии, но и во многих областях Британии. Празднование обычно проводиться в форме ужина (так называемого Burns Supper), на котором подаются традиционные шотландские блюда и во время которого играют шотландские волынщики (Scottish pipers), одетые в нацио-нальные костюмы, читаются стихи Роберта Бернса. Особенно среди шотланд-цев популярно стихотворение Бернса «В горах моё сердце»(My Heart’s in the Highlands), которое полно любви к Шотландии-родине поэта.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
