59731 (611129), страница 4
Текст из файла (страница 4)
Приводящее в боевую готовность уведомление об открытой мобилизации должно было проходить по обычным каналам связи и не требовало раскрытия причин мобилизации. Эта мобилизация была названа "большими учебными сборами" (или БУС) и была двух типов, обозначаемых литерами "А" или "Б". Во время мобилизации литеры "А" части и соединения доводились до штатной численности. Военные округа, которые располагали централизованными методами выдачи освобождений от мобилизации и которые должны были проводить БУС, обеспечивали части и соединения начсоставом, солдатами, транспортом и лошадьми. Во время мобилизации литеры "Б" войска должны были доводиться до штатной численности за счет мобилизационных ресурсов, полученных с окружающей территории военного округа, а материальное обеспечение основывалось на нормах мирного времени за счет обычного снабжения и резервных складов.
Несмотря на явные недостатки МП-41 и в особенности на неблагоприятные условия мобилизации и сжатые сроки ее проведения, механизм процесса позволил провести мобилизацию уже в июне 1941 года. Согласно мобилизационному плану, количество стрелковых корпусов и дивизий должно было остаться неизменным (62 и 198 соответственно), число фронтов и армий возрастало с 1 и 16 до 8 и 29. Более того, предполагалось крупное увеличение артиллерии РГК (резерва Главного командования), а также авиаполков и авиадивизий. Полный масштаб предусмотренной мобилизации по МП-41 см. в таблице 4.3
Полное осуществление МП-41 означало призыв почти 5 миллионов резервистов, в том числе 600 ООО офицеров и 885 ООО старшин и сержантов, а также перевод из народного хозяйства 248 ООО машин, 36 ООО тракторов и 730 ООО лошадей. Общее число мобилизованных и развернутых соединений было бы эквивалентно 344 дивизиям - на 25 дивизий больше, чем предусматривалось январским мобилизационным планом. Поскольку многие из этих соединений были не в полной боевой численности, то план предусматривал их пополнение во время первоначальных стадий военных действий.
Хотя мобилизационный план отводил западным военным округам 6,5 миллионов призывников из общей численности войск по мобилизации в 7,85 миллионов бойцов, к 22 июня численность войск в западных военных округах достигла лишь 2 901 ООО бойцов.
Несмотря на требуемое этим планом крупномасштабное организационное увеличение, советская материальная база и производственный потенциал были недостаточны для поддержания такой крупномасштабной мобилизации. В начале 1941 года кадровые соединения и части имели в своем составе 76 процентов своей штатной артиллерии, 31 процент тяжелых, 74 процентов средних и 100 процентов легких танков, а авиапарк Красной Армии имел очень мало современных самолетов. Машин и тракторов не хватало, а гражданские мобилизационные ресурсы покрывали 81,5 процента необходимых машин и 70 процентов требуемых тракторов*. Однако многое из этого снаряжения было изношенным и вдобавок поступило бы в армию лишь спустя некоторое время после объявления мобилизации. Наконец, всю эту технику, которая должна была обеспечить Красной Армии должную мобильность, требовалось еще перевезти на изрядные расстояния, прежде чем она попала бы в свои части. Тыловое обеспечение также было очень слабым - по оценке Генштаба существующих запасов могло хватить лишь на два-три месяца операций военного времени.
Хотя на бумаге мобилизационный план обеспечивал армию необходимыми силами и снаряжением для создания требуемых военными планами оперативно-стратегических группировок, сопутствующие ему планы материально-технического снабжения были прискорбно неадекватными. У Красной Армии отсутствовали пригодные для мобилизации чрезвычайные стратегические резервы, необходимые для замены первоначальных потерь военного времени, пока советская промышленность не станет выпускать их в нужном количестве.
"Существенный рост потребностей в оружии и военном оснащении по новому мобилизационному плану, особенно в танках, самолетах и зенитных системах, вызвал, учитывая существующие ресурсы, рост нехватки вооружений. Поэтому, например, механизированные корпуса, формируемые в Западном и Одесском военных округах, были обеспечены танками лишь на 35-40 процентов и укомплектованы главным образом четырьмя-пятъю марками легких машин. Авиация, ПВО и другие рода войск находились примерно в том же положении".
По заключению современных советских критиков, в период реформ Тимошенко и при разработке развития планов стратегического развертывания войск и мобилизации Народный Комиссариат Обороны и Генеральный штаб:
"... нарушили важное требование координации развертывания вооруженных сил с экономическим потенциалом страны, особенно в производстве средств вооруженной борьбы.
Для снабжения Красной Армии оружием и военным снаряжением, требуемым новым мобилизационным планом, понадобилось бы около пяти лет. Мобилизация в СССР проходила крайне медленно. В итоге война застала войска приграничных военных округов не полностью мобилизованными и, вследствие этого, не в полной боевой готовности"*.
Мобилизация и стратегическое развертывание войск перед 22 июня 1941 года
Между апрелем и 22 июня, в промежутке, названном "особо угрожаемым периодом", советское правительство и НКО ускорили "сползание к войне", проводя скрытое стратегическое развертывание войск. Это было, в сущности, первой стадией растянутого процесса мобилизации и развертывания, который продолжится и после начала войны - в конечном итоге вплоть до второй половины 1942 года. С 26 апреля военные советы Забайкальского военного округа и Дальневосточного фронта отправили по распоряжению Генштаба на запад один механизированный корпус, два стрелковых корпуса и две воздушно-десантные бригады.10 мая Уральский военный округ получил приказ направить две стрелковые дивизии в Прибалтийский особый военный округ, а через пять дней Сибирский военный округ получил схожий приказ отправить по дивизии в Западный и Киевский особые военные округа.
13 мая 1941 года Народный Комиссариат Обороны и начальник Генерального штаба Жуков предписали военным округам переместить из внутренних округов в приграничные 28 дивизий, 9 штаб-квартир корпусов и штаб-квартиры 4 армий (16-й, 19-й, 21-й и 22-й). Эти войска должны были собраться на позициях вдоль Западной Двины и Днепра: 16-я и 19-я армии в качестве подкреплений Киевского особого военного округа, а 21-я и 22-я - Западного особого военного округа. Перемещение этих армий началось в мае с приказом соблюдать строгий режим маскировки и развертываться осторожно и постепенно, не создавая явно ненормально усиленного движения по железным дорогам. Эти армии должны были завершить свое сосредоточение в отведенных им районах сбора между 1 и 10 июня 1941 года и составить второй стратегический эшелон.
Директива от 13 мая также приказывала передислоцировать соединения из Московского, Волжского, Сибирского, Архангельского, Орловского и Дальневосточного военных округов для формирования трех дополнительных армий (20-й, 24-й и 28-й). Хотя основная масса 20-й армии, в первую очередь из Орловского военного округа, начала собираться к западу от Москвы, остальные армии к 22 июня, когда началась война, еще не начинали трогаться с места. Первоначально все эти армии предназначались для использования в качестве стратегического резерва - но с началом военных действий они стали ядром Резервного фронта под командованием маршала С.М. Буденного. Таким образом, мобилизация затронула всего семь армий и один механизированный корпус. (Пункты отправления и назначения каждой из мобилизованных частей см. в таблице 4.4).
Большинство соединений в этих резервных армиях были неполной численности. До 80 процентов дивизий имели сокращенный штат мирного времени (ближе к 6000, чем к 14 800), и только когда действительно началась война, они стали получать резервистов и дополнительное вооружение, снаряжение и транспорт отовсюду, где только могли их обрести. В конечном итоге большинство дивизий было доведено до 60 процентов штатной численности, но в них по-прежнему не хватало многих видов оружия и особенно автомашин, необходимых для перевозки войск и припасов. Эта невозможность довести дивизии до штатов военного времени была вызвана нехваткой снаряжения в военных округах и неверной оценкой Генштабом и округами возможностей железнодорожного транспорта.
Наиболее серьезной из проблем была именно недооценка пропускной способности железных дорог. Согласно плану, общий объем железнодорожного транспорта, необходимый для перевозки указанных сил, составлял 939 эшелонов, в том числе 759 эшелонов для стрелковых частей, 105 - для танков, 50 - для авиачастей и 25 - для артиллерии.
На 22 июня из запланированных 939 эшелонов было погружено 538,455 из них еще в пути, а 83 уже разгружены в пунктах прибытия. Погрузка оставшихся эшелонов продолжалась вплоть до 2 июля, а разгрузка была полностью завершена лишь к 14 июля. К началу войны в отведенных им районах были сосредоточены только 9 дивизий второго стратегического эшелона (19-я армия) и 19 дивизий находились в пути (16-я, 21-я и 22-я армии).
В дополнение к этим скрытым переброскам войск НКО и Генштаб призвали под видом "больших учебных сборов" (БУС) 793 ООО призывников. Это количество фактически было равнозначно проведению частичной скрытой мобилизации. Оно позволило в значительной мере обеспечить личным составом примерно половину существующих стрелковых дивизий, а также укрепрайонов, артиллерийских полков РГК, ВВС, инженерные войска, войска связи, ПВО и служб тыла. Поскольку приоритет отдавался стрелковым дивизиям, самая значительная нехватка личного состава должна была ощущаться во вспомогательных войсках. Хотя отданные приказы обеспечили войска значительным количеством живой силы, полная их боеготовность сильно зависела от вооружения и боевого снаряжения, которых остро не хватало.
Грандиозные неудачи на фронте были отчасти вызваны внезапным нападением немцев, но в значительной мере стали следствием провалов в планировании и неэффективностью системы снабжения, оказавшейся не в состоянии обеспечить боевые войска требуемым вооружением и другим важным снаряжением. Особенно катастрофическим был провал системы мобилизации транспорта. Реквизиция для военных нужд гражданских грузовиков и тракторов просто не осуществлялась. Вследствие всего этого поднятые по тревоге части вынуждены были передвигаться в районы сбора с помощью тех средств, какими могли воспользоваться - обычно по железной дороге или пешком. Они не могли взять с собой тяжелое вооружение, артиллерию, горючее, боеприпасы и даже необходимый объем продовольствия. Особенно тяжело это ударило по дивизиям, выдвигаемым на фронт из внутренних военных округов. Большинству пришлось оставить на месте снаряжение и запасы, которые к ним позднее так и не прибыли. Практически все дивизии шли в бой без необходимого снаряжения и припасов.
В то время как войска внутренних военных округов осуществляли мобилизацию, создавали и развертывали новые части, западные военные округа в конце мая наконец-то начали ограниченную перегруппировку войск - в пределах навязанных Сталиным жестких рамок. Однако эта перегруппировка была ограничена лишь войсками в глубине округов, чтобы немцы не восприняли эти перемещения как провокации. Например,19 июня командующий Ленинградским военным округом перевел 1-ю танковую дивизию из Псковской области в Кандалакшу в центральной Карелии. В тот же день Ленинградский военный округ перевел в стоящую у границы 8-ю армию Прибалтийского особого военного округа 1-ю стрелковую дивизию.
15 июня военные округа получили от НКО и Генштаба разрешение в соответствии с существующими оборонительными планами передислоцировать войска из глубины округов на более передовые позиции. Некоторые соединения перебрасывались железнодорожными эшелонами, но большинство в целях соблюдения секретности перемещалось пешим порядком и по ночам. Во время этого перемещения НКО категорически запретил командующим военных округов передислоцировать войска первого эшелона или укреплять их передовые позиции.
Как минимум один храбрый командующий военным округом нарушил эти предписания.15 июня генерал Ф.И. Кузнецов, командующий Прибалтийского особого военного округа, встревоженный разведывательными донесениями, описывающими угрожающее наращивание вдоль границ вражеских войск, издал подробный приказ о повышении боеготовности на границе. Не упоминая конкретно немецкой подготовки к нападению, Кузнецов критиковал определенных командиров дивизий за расхлябанность и небрежность в соблюдении боевой готовности: "Сегодня, как никогда, мы должны быть в полной боевой готовности. Этого многие командиры не понимают. Но это надо всем твердо и ясно понять, ибо в любую минуту мы должны быть готовы к выполнению любой боевой задачи". Затем Кузнецов приказал командирам привести в исполнение предписанные пассивные меры повышения боеготовности и обороноспособности.
Позже в тот же день Военный Совет округа повторил меры приведения войск в боевую готовность в директиве, начинавшейся со слов: "На случай нарушения противником границы, внезапного нападения крупных его сил или перелета границы авиационным соединением устанавливаю следующий порядок оповещения..." Наконец, 18 июня, по получении 17 июня пространной, подробной и излучающей угрозу разведывательной сводки, Кузнецов приказал привести свои войска в полную боевую готовность. Приказ, начинающийся со слов "С целью быстрейшего приведения в боевую готовность театра военных действий округа ПРИКАЗЫВАЮ..." - где конкретно требовал полной боеготовности от окружных ПВО, войск связи и наземных транспортных систем, инструктировал командующих 8-й и 1-й армий подготовить сооружение мостов и закладку мин, и отдавал распоряжения всем другим командирам частей провести надлежащие приготовления к обороне. Однако, несмотря на эти смелые действия со стороны Кузнецова, нет никаких свидетельств того, что стимулированные им дополнительные приготовления сделали боеспособность округа выше к тому моменту, когда началась война.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
