59677 (611119), страница 2
Текст из файла (страница 2)
В конце XVI в. правительство начало применять при увеличении состава городовых казаков те же способы комплектования, какие практиковались в отношении других служилых людей «по прибору», в частности стрельцов. Казаки, как и стрельцы, набирались «вольных охочих людей», и требования к тем и другим предъявлялись одинаковые. При поселении казаки получали от правительства одинаковую со стрельцами помощь на постройку дворов.
Отписка 1594 г. И. Кобякова царю Федору Ивановичу о ходе набора казаков на службу: «Государю царю и великому князю Федору Ивановичу всея Руси холоп твой Ивашка Кобяков челом бьет. Велел государь быти на Воронежи Василию Медведю. А указал ты, государь, ему прибрать атаманов и Козаков 200 человек на Воронежи. И козаки, государь, у Василия Медведя не пишутца потому, што твоего государеву указу у меня, у холопа твоего, нет — почему тем атаманом и козаком Васильева прибору твое хлебное и денежное жалованье давати. И я, холоп твой, того Василья Медведя отпустил к тебе, государю, о твоем государеве указе. И ты, государь, мне, холопу своему, о том, как укажешь. Да велел ты, государь, быти на своей государеве службе на Воронежи в сотниках Пронши Фролову, а укозал ты государь ему прибрать 100 чел. Донских атаманов и козаков и по Проншину, государь, прибору на 50 человек твое государево денежное жалованье по 2 рубли человеку па Воронеж прислана, а о хлебном твоем государеве жалованьи у меня, холопа твоего, указу нет, почему проншиным козакам довать твоего государева хлебного жалованья. А Пронша, государь, прибрал Козаков 50 чел. И тем, государь, козакам по твоему указу под дворы места подованы, и деньги им твое государево жалованье по 2 рубля человеку дано».[4]
Ряды городовых казаков пополнялись и путем набора из тяглого населения. В 1590 г. с деревень Спасо-Прилуцкого монастыря было взято в «ратные» казаки 400 человек. Все эти способы комплектования постепенно оттесняли городовых казаков от вольных и сближали городовых казаков с другими служилыми людьми по «прибору».
Управление всеми городовыми казаками на территории государства ведении Стрелецкого приказа. В южных городах управление казаками Стрелецкий приказ разделял с Разрядом, ведавшим пограничной охраной. Стрелецкий приказ набирал казаков на службу и отставлял от нее, выплачивал денежное жалованье, перемешал не службе из одного города в другой, назначал в походы и являлся для казаков высшей судебной инстанцией. Через приказ проходило назначение начальствующих лиц над казаками (голов, сотников), которые во время службы у казаков также подчинялись приказу.[5]
Все сказанное относится исключительно к служилым казакам, размещенным по городам. Сношениями с донскими и другими вольными казаками, официально не состоявшими на государственной службе, ведал Посольский приказ.
Глава 3. Казачество и смутное время
В конце XVI в. правительство Бориса Годунова под давлением феодального дворянства ввело в стране режим «заповедных лет», запретив тяголому нселению города и деревни покидать тяглые наделы и дворы, а затем издало Уложение о сыске беглых крестьян в 1597 г. В этом же году было обнародовано проникнутое крепостническим духом Уложение о холпах. Начавшаяся в 1604 – 1605 гг. гражданская война была порждена в первую очередь глубоким социальным кризисом, возникшим на почве ломки старой социальной структуры и становления крпостнической системы. Трехлетний неурожай и голод 1601 – 1603 гг.ускорили взрыв. Борис Годунов тшщетно пытался смягчить остроту противоречий посредством временного и чстичного восстановелния права выхода крестьян в Юрьев день.правительственные меры грозили разорением мелокопометсным уездным детям боярским. Появление самозванцев дало выход давно зревшему народному недовольству.
Наличие обширных не закрепощенных окраин предавало социальной борьбе в России своеобразную форму. Беглые крестьяне, холопы, посадские люди, не желавшие мириться с крепостническими порядками находили прибежище в казачьих станицах на Дону, Волге, Яике и Тереке.
Правительственная политика по отношению к казачеству в нач. XVII в. Отличалась противоречивостью. С одной стороны, любое правительство, выражавшее интересы дворянства, стремилось поставить казачество под свой контроль, ликвидировать казацкое самоуправление, запретить или упорядочить казачьи приставства, прекратить приток в казачьи станицы феодально-зависимого населения и даже вернуть часть казаков прежним владельцам; С другой – и царь Василий, и власти ополчений, и правительство Михаила Романова были заинтересованы привлечением казачества ни свою сторону и в сохранении его как значительной военной силы, при этом степень правительственного нажима на казацкие вольности определялось текущей военной ситуацией. Когда она позволяла, правительство «разбирало» казаков, назначая жалование лишь «лучшим» из них и исключая со службы и возвращая феодальную зависимость казаков, вступивших в станицы незадолго до разборов. У казаков были, несомненно и другие, более серьезные причины для претензий правительству Бориса Годунова. Резкое повышение в начале XVII в. цен на хлеб и другие продукты питания поставили казачество, всецело зависевшее от подвоза продовольствия из России, в особенно тяжелое положение. Действия казаков в этой ситуации легко угадать. При появлении «оппозиции» правительству Бориса Годунова в лице самозванцев они углядели в них инструмент для решения своих проблем.[1]
Подлинную личность самозванца, который первым начал выдавать себя за сына Ивана Грозного от Марии Нагой, по известным сегодня источникам достоверно установить невозможно. Вполне вероятно, что им был беглый монах Чудова монастыря Григорий (в миру— Юрий Богданов сын Отрепьев).
Как известно, Лжедмитрий «проявился» в Речи Посполитой, на ее украинских землях. Самозванец нашел себе покровителя в лице магната Адама Вишневецкого, из имения которого не позднее 1603 года ездил к запорожским казакам, пытаясь привлечь их к походу на Москву. Официальной поддержки от Войска Запорожского он не получил, однако сечевики помогли ему связаться с донскими казаками. Обитатели «вольного Дона» были весьма недовольны политикой Бориса Годунова, которого помимо прочего считали «ненастоящим» царем, и решились поддержать «царевича». В Польшу отправилось несколько небольших отрядов, при этом казаки били челом самозванцу, «чтобы он не замешкал, шел в Московское государство, а оне ему все ради». Заметим, что накануне Смуты в России имелось около 10 тысяч «вольных» (живших автономными «войсками») и б тысяч служилых (прямо подчиненных царю) казаков. Почти все они так или иначе приняли участие в повстанческом движении 1604-1605 годов.
В 1604-м вслед за донцами к Лжедмитрию, жившему в Самборе под крылом воеводы Юрия Мнишека, потянулись и малороссийские казаки. В октябре, когда самозванец перешел российскую границу, под его началом было не менее 4 тысяч воинов — несколько сот поляков, около 2 тысяч украинских казаков и примерно столько же донских. К началу 1605-го, состав повстанческой армии существенно изменился: большинство поляков, недовольных задержкой обещанного жалованья, оставили Лжедмитрия. Зато к нему примкнули служилые люди из подчинившихся ему городов, остатки правительственных войск, а также около 12 тысяч казаков — украинских, донских и северских (городовых и сторожевых).
21 января 1605 года посланный Годуновым Василий Шуйский разбил Лжедмитрия при селе Добрыничи. Мятежники потеряли более 11 тысяч человек, среди которых было около 7 тысяч украинских казаков. Лжецаревич укрылся в Путивле, а победители осадили Рыльск и Кромы. В Кромах засели донские казаки во главе с атаманом Андреем Корелой. Шесть недель 30-тысячная царская армия осаждала крепость, но 1-2 тысячи казаков выдержали осаду. Правительственные войска таяли из-за дезертирства и болезней, а Лжедмитрий тем временем получал подкрепления. В частности, к нему пришли б тысяч донцов. 13 апреля царь Борис внезапно умер, а 7 мая все его силы под Кромами перешли на сторону Лжедмитрия.
Соединенное войско двинулось на Москву. Это было поистине триумфальное шествие. Массы народа стекались приветствовать «истинного государя». Из-под Тулы самозванец отправил двух гонцов с призывом к москвичам свергнуть царя Федора Борисовича и его мать царицу Марию. Донские казаки из отряда Андрея Корелы доставили посланцев Лжедмитрия I в Красное Село, где они привлекли на свою сторону местных «мужиков». В сопровождении казаков и большой толпы крестьян посланцы въехали в Москву и на Красной площади при большом скоплении народа прочли грамоту самозванца. Это послужило началом к восстанию, в ходе которого Федор Годунов, его мать и сестра — царевна Ксения были схвачены и посажены в тюрьму, а москвичи принесли присягу новому царю. Об этом самозванец узнал в Туле от присланных из Москвы двух князей-делегатов. И вот что примечательно: они не были допущены к его «высокой руке» до тех пор, пока Лжедмитрий не принял донцов под предводительством атамана Смаги Чертенского.
Взойдя на престол в июне 1605-го, «царь Дмитрий» щедро наградил всех казаков, принявших участие в походе на Москву, и распустил их по домам. Лишь небольшая группа донцов была оставлена при нем, будучи включена в состав личной охраны царя. Но и они постепенно были заменены иноземцами. Весной 1606 года, перед гибелью Лжедмитрия I, в его окружении из казаков оставался лишь атаман Корела. [2]
Михаил Молчанов был один из любимцев Лжедмитрия I. После поражения лжецаря он сбежал из Москвы в Польшу в июне 1606 года. Компанию ему составили князь Григорий Шаховской и думный дьяк Борис Сутупов, прихвативший с собой «государеву печать». По пути беглецы распространяли грамоты, написанные от лица чудесно спасшегося «царя Дмитрия» и скрепленные его печатью, и будоражили население словами, что один из них — сам государь.
Будучи в Путивле, Шаховской призвал жителей Северщины (лишившихся привилегий, дарованных некогда Лжедмитрием I) поднять восстание против Василия Шуйского, вошедшего 1 июня на престол. Уже в июле 106 года из-под Путивля на Елец и далее на Москву двинулась повстанческая армия во главе с Истомой Пашковым в рядах которой оказалось несколько тысяч призванных из Дикого поля казаков — очевидно, запорожских и донских.
В Путивле Молчанов не решился выдать себя за Лжедмитрия, поскольку многие местные жители хорошо знали и убитого самозванца, и его самого. Он предпочел укрыться в Польше, в Самборском замке Мнишеков — недавних царских родственников, и принялся играть роль чудесно спасшегося самодержца, устраивая тайные приемы для людей, никогда не видавших первого самозванца.
На одной из таких аудиенций (видимо, в июле 1606 года) побывал приехавший из Венеции Иван Болотников, бывший донской казак и турецкий невольник. Молчанов сумел убедить его в том, что перед ним действительно царь Дмитрий. И когда Болотников объявил о своей готовности отдать жизнь за «прирожденного государя», самозванец одарил его тридцатью дукатами, шубой, саблей и письмом в Путивль к Шаховскому. Болотников был назначен «большим воеводой» (главнокомандующим) повстанческой армии, после чего с войском в 12 тысяч человек двинулся через Комарицкую волость на Кромы. Основную силу его войска на этом этапе составляли, по-видимому, служилые люди (в том числе городовые и сторожевые казаки), а также выходцы из Дикого поля — сечевики и донцы.
В августе 1606-го Шуйский указал обнародовать грамоты с точным описанием Михаила Молчанова и отправил на Северщину и в Польшу посольство, которое должно было обличить самозванца и потребовать его выдачи. В ноябре разоблаченный Молчанов покинул окрестности Самбора и уже под видом «воеводы царя Дмитрия» начал собирать войско для помощи болотниковцам. [3]
Вымышленный сын царя Федора Ивановича «проявился» в среде терских казаков. Им был «молодой» (неполноправный) казак Илья (Илейка) Иванов сын Коровин (Горчаков) по прозвищу Муромец (он и вправду был родом из Мурома). Как рассказал на допросе сам Лжепетр, терцы роптали на задержку жалованья и голод, говоря: «Государь нас хотел пожаловати, да лихи де бояре: переводят де жалованье бояря, да не дадут жалованья... » И вот у казаков родилась идея идти к Москве за государевой милостью. Для этого они якобы решили обзавестись авторитетным предводителем и провозгласили Коровина «царевичем Петром». Описывая события таким образом, Илья, скорее всего, лукавил, перекладывая ответственность за самозванство на других. Ведь утаил же он факт разбоев, совершенных его отрядом на Волге. Думается, что инициатором авантюры стал, сам Коровин, сумев убедить в своем высоком происхождении часть казаков. В этом ему помогла легенда, будто царица Ирина Годунова, опасаясь своего брата, подменила новорожденного Петра девочкой, а сына отдала в надежные руки.
Весной 1606 года около 300 терских казаков под водительством Лжепетра пришли в устье Волги и начали двигаться вверх по реке. Вскоре под знаменами «царевича» собралось до 4 тысяч человек, основную часть которых составили казаки — волжские, донские и яицкие. Самозванец отправил в Москву гонца с письмом к Лжедмитрию I, который ответил ему так: если «царевич» воистину сын Федора Ивановича, то он будет в Москве желанным гостем, если же это не так, то пусть он удалится прочь. Прислал «царь Дмитрий» и подорожную, которая предписывала выдавать «царевичу Петру» и его спутникам корм на всем пути в столицу. Илья Коровин согласился отправиться в Москву, но, миновав Казань и Свияжск, получил весть об убийстве Лжедмитрия I и повернул на Дон. На обратном пути его войско грабило купеческие караваны и разоряло небольшие крепости.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
