59498 (611088), страница 3
Текст из файла (страница 3)
Естественно, речь Молотова, опубликованная в день нападения Германии на Польшу, была враждебно встречена в политических кругах Франции и Англии, но получила полное одобрение в Берлине.1 сентября к помощнику наркома иностранных дел В.Н. Павлову явился советник германского посольства в Москве Г. Хильгер и передал для Молотова несколько важных сообщений. Он информировал наркома, что Гитлер отдал приказ верхмату начать операцию против Польши. Далее Хильгер сообщил, что в этот день утром послу Шуленбергу позвонил министр иностранных дел рейха Риббентроп, который был "чрезвычайно обрадован" речью Молотова в Верховном Совете, "горячо приветствовал" сказанное наркомом и "очень доволен предельной ясностью" этой речи. Выступая в рейхстаге 1 сентября Гитлер заявил: "Пакт был ратифицирован в Берлине и в Москве... Я могу присоединиться к каждому слову, которое сказал народный комиссар по иностранным делам Молотов в связи с этим".
Заключение советско-германского договора о ненападении 23 августа 1935 г., его оценка и влияние на развитие международных отношений до сих пор вызывают интерес общественности и породили обширную историографию как в Россию, так и за рубежом. Эти проблемы, в свете нынешних отношений с Польшей и Прибалтийскими государствами, не потеряли своего политического значения и в настоящее время. "Советско-германскому пакту о ненападении от 23 августа 1939 г. была уготована беспрецедентная роль, - писал в статье о германо-советских отношениях С.З. Случ, - в истории международных отношений не было другого такого случая, чтобы спустя более полувека после заключения соглашение по-прежнему оставалось предметом не утихающей не только научной, но и политической актуальной дискуссии". Об этом свидетельствуют решения первого Съезда народных депутатов СССР о создании специальной комиссии для изучения документальных материалов, связанных с обстоятельствами заключения в 1939 г. советско-германского договора о ненападении и принятое вторым Съездом народных депутатов СССР 24 декабря 1989 г. по материалам комиссии постановления "О политической и правовой оценке советско-германского договора о ненападении от 1939 года". В этом документе отмечается, что договор с Германией о ненападении, заключенный в критической международной ситуации, имел одной из целей - отвести от СССР угрозу надвигавшейся войны. Однако, в конечном счете, эта цель не была достигнута, а просчеты во внешнеполитическом курсе советского правительства усугубили последствия нацистской агрессии.
Главным аргументом сторонников советско-германского пакта, который был оформлен еще сталинским руководством, считается тот факт, что Советский Союз в первый период второй мировой войны не стал участником военного столкновения двух империалистических блоков и тем самым обеспечил почти 22 месяца мирной передышки для подготовки к неминуемому военному противоборству с фашистской Германией. Безусловно, это был большой выигрыш советской политики.
Сталин и его ближайшее окружение понимали неотвратимость военного конфликта в Европе и неизбежность поражения Польши. Выход германских войск на границы СССР значительно увеличил бы опасность для советского государства. Но Сталин отдавал себе отчет, что Советский Союз не готов к войне с Германией, которая обладала мощным военным потенциалом. Военно-политический альянс СССР с Францией и Англией не сложился в результате целого комплекса неблагоприятных причин.
Сближение с Германией давало определенный выигрыш, открывало возможность для СССР занять нейтральную позицию хотя бы в начальный период надвигавшейся войны. Опасения за судьбу страны повлияли на решение Кремля и подтолкнули советское руководство решительным образом изменить внешнеполитический курс страны.
В депеше на Кэ д'Орсе поверенный в делах Франции в СССР 24 сентября 1939 г. писал, что Сталин знает о внутренних слабостях советского государства и решение о пакте с Германией было принято под влиянием страха. Следует отметить, что Сталин рассчитывал обеспечить мир с Германией до 1942 г., завершив к этому обширную программу перевооружения Красной Армии.
Сталин, конечно, понимал временный характер соглашения с Германией, война с которой была неизбежной в будущем. Но советское руководство, по мнению кремлевского лидера, сумело отодвинуть начало войны.
Безусловно, в августе 1939 г. СССР получил некоторый военно-стратегический выигрыш, хотя в дальнейшем не сумел использовать его в полной мере для обеспечения безопасности страны.
Советско-германский пакт 1939 г. сыграл положительную роль в урегулировании советско-японских отношений. Временный поверенный в делах СССР в Японии Н.И. Генералов 24 августа 1939 г. телеграфировал в НКИД: "Известие о заключении пакта о ненападении между СССР и Германией произвело здесь ошеломляющее впечатление, приведя в явную растерянность особенно военщину и фашистский лагерь". Далее советский дипломат сообщил, что некоторые видные политические деятели высказываются о неизбежности коренного пересмотра внешней политики Японии по отношению к СССР.28 августа 1939 г. японский кабинет во главе с К. Хиранума, являвшимся сторонником совместной японо-германской войны против СССР, подал в отставку. На позицию правящих кругов Японии, безусловно, оказал влияние разгром японских войск на реке Халхин-Гол в конце августа 1939 г. Уже 9 сентября японский посол в Москве предложил советскому правительству заключить перемирие, создать комиссию по установлению демаркационной линии и комиссию по урегулированию возможных в будущем конфликтов. Советско-японские переговоры приняли длительный характер и закончились подписанием 13 апреля 1941 г. договора между СССР и Японией о нейтралитете. Незадолго до нападения фашистской Германии на СССР урегулирование отношений с Японией имело огромное значение. Советско-японский договор о нейтралитете, конечно, не снимал угрозу безопасности СССР на Дальнем Востоке, но в определенной мере ограничивал ее и давал советской дипломатии возможность оказывать влияние на политику Токио.
После окончания Великой Отечественной войны в соответствии с официальными установками в работах советских историков господствовала точка зрения, что советско-германский пакт 1939 г. был не только оправдан и обеспечил советскому государству большие политические и военно-стратегические преимущества, но и являлся результатом мудрого и дальновидного решения гениального Сталина, одним ударом разрушившего коварные замыслы как Чемберлена и Даладье, так и Гитлера.
В последние годы мнения российских историков не столь однозначны. В публикациях стал заметен отказ от принципа презумпции непогрешимости советского руководства, появились критические оценки отдельных аспектов внешней политики правительства СССР в довоенные годы, осуждение внешнеполитических решений Сталина. Серьезному критическому анализу были подвергнуты обстоятельства заключения советско-германского пакта о ненападении и его значение, что позволило избежать односторонних и во многих случаях упрощенных суждений.
Однако многие российские историки продолжают считать, что к концу лета 1939 г. сложилась такая международная ситуация, когда для Советского Союза не было другого выхода, кроме заключения пакта о ненападении с фашистской Германией. "Пакт 1939 года: альтернативы не было" - так назвали свою статью в "Литературной газете" С.А. Тюшкевич и А.С. Орлов. С подобным мнением солидарны такие известные историки как В. Бережков, В.Я. Сиполс и некоторые другие.
Другая группа ученых-историков считает, что объективной неизбежности и необходимости идти на соглашение с Гитлером у советского руководства не было. Сталин имел возможность выбора, и у него была реальная альтернатива. По этому поводу на страницах российских изданий развернулась острая полемика.
В статье "Сталин в начале 39-го. XVIII съезд ВКП (б) и советско-германский пакт о ненападении", опубликованной в "Московских новостях" № 35 за 1989 г., В.И. Дашичев утверждает, что, несмотря на антисоветские аспекты в политике Франции и Англии, на переговорах в Москве имелась возможность придти к соглашению. Но этого не произошло, поскольку Сталин переоценил вероятность сговора этих держав с Германией и недооценил стремление Парижа и Лондона к альянсу. По мнению автора, статьи советско-германские соглашения явились итогом поворота в политике Кремля, который обозначился еще весной 1939 г.М.И. Семиряга в своей книге "Тайны сталинской дипломатии 1939-1941" высказал мнение, что нет оснований рассматривать советско-германский пакт как вынужденный и неизбежный для СССР, что на Московских переговорах не были исчерпаны все шансы для достижения соглашения с Францией и Англией. З.С. Белоусова также считает, что договору от 23 августа была альтернатива, но Кремль сделал свой выбор. "Сталин пошел на пакт с Гитлером, т.к именно он предоставлял ему (в соответствии с пунктами секретного протокола) то, чего он не мог добиться от Франции и Англии. В соглашении с нацистской Германией реализовались имперские наклонности сталинизма".
Подписав германо-советский пакт о ненападении, рейх признал "сферу интересов" СССР в Восточной Европе, взял обязательства не препятствовать советским акциям в этом регионе, предложив раздел Польши. Столь значительные уступки открывали Сталину возможность для осуществления далеко идущей политики.
Поверенный в делах Франции в СССР Ж. Пайяр в телеграмме в Париж отмечал, что Берлин пошел на большие уступки Советскому Союзу и тем самым повлиял на позицию Кремля. "Нацистские руководители, заявлявшие раньше, что они будут вести войну для того, чтобы завоевать необходимое жизненное пространство на Востоке, теперь уступили Восточную Европу СССР".
Соглашение с Германией в условиях европейской войны между двумя блоками империалистических держав давало возможность Москве предпринять решительные акции по включению в состав СССР территорий, принадлежавших до революции к русской империи и отодвинуть на запад границы СССР, создавая тем самым новый плацдарм для отражения вероятной агрессии или для наступательных действий.
Договор Советского Союза с нацистской Германией, против политики которой в течение многих лет выступало советское правительство и руководство ВКП (б), был с недоумением встречен общественностью СССР. Договор готовился в тайне и взаимный поворот от непримиримой борьбы с фашизмом к сотрудничеству с гитлеровской Германией дезориентировал массы, оказал деморализующее воздействие на население Советского Союза, посеял иллюзии о возможности сохранить нейтралитет в начавшейся войне, а в дальнейшем усилил шок и растерянность, когда фашистская Германия напала на СССР.
Советско-германское сотрудничество лишило ориентиров международное коммунистическое и рабочее движение. Многолетняя деятельность коммунистов за объединение всех демократических сил в борьбе с фашизмом лишилась поддержки социалистического государства и ВКП (б). Подписание советско-германского пакта о ненападении резко осложнило положение зарубежных компартий, всегда безоговорочно поддерживавших советскую политику, вызвало широкую антисоветскую и антикоммунистическую кампанию на Западе.
Советско-германский договор от 23 августа означал конец внешнеполитического курса Москвы, направленного на создание системы коллективной безопасности в Европе для противодействия вероятной агрессии гитлеровской Германии. Советский Союз перестал быть потенциальным союзником Франции и Англии в борьбе с Германией. Более того, соглашение с гитлеровским рейхом, предусматривавшее раздел сфер влияния, превращало Советский Союз если не в прямого, то в косвенного соучастника агрессивных действий Германии. Сговор Сталина с Гитлером состоялся за счет Польши, за спиной народов Прибалтики и стран Юго-Восточной Европы.
По мнению член-корреспондента РАН А.О. Чубарьяна, известный пакт Молотова-Риббентропа "был не только противоправным, но и аморальным документом, потому что игнорировал интересы и права других, потому что предусматривал раздел мира на сферы влияния". Все это нанесло большой вред международному престижу СССР, привело к потере доверия к Советской политике на международной арене. Практически Советский Союз вновь оказался в изоляции.
Советско-германский пакт о ненападении значительно укрепил позиции нацистского рейха в Европе, предоставил Германии уникальную возможность разгромить Польшу в молниеносных операциях без опасения противодействия со стороны СССР. Столь же выгодные военно-политические условия сложились для верхмата во время подготовки и осуществления военной кампании в Западной Европе, поскольку была ликвидирована угроза войны на два фронта, которая всегда кошмаром тяготела над германским генеральным штабом. Берлин заручился поддержкой СССР в политической области. Советско-германский пакт от 23 августа определил обязательства сторон проводить взаимные консультации по политическим проблемам, "чтобы информировать друг друга о вопросах, затрагивающих их общие интересы". Ныне известно, что такие консультации проходили регулярно. Советское правительство официально поддерживало внешнеполитический курс Берлина. Торгово-экономические связи Германии с СССР были весьма выгодны Берлину и способствовали укреплению военно-экономического потенциала рейха в войне с Францией и Англией. Из Советского Союза фашистская Германия получала сырье, имевшее стратегическое значение (горючее, смазочные масла, марганцевую руду, хлопок, лен, фосфаты, лес и пр), и продовольствие. Кроме того, Германия получила право транзита военных материалов из Японии и в Японию, что укрепляло военно-политический союз этих держав.25 августа 1939 г. в письме к Муссолини Гитлер писал: "Могу сказать вам, Дуче, что благодаря этим соглашениям (с СССР) гарантируется благожелательное отношение России на случай любого конфликта... Благодаря переговорам с Советской Россией в международных отношениях возникло совершенно новое положение, которое должно принести Оси величайший из возможных выигрышей".
В отечественной историографии утвердилось мнение, что советско-германский пакт о ненападении представляет собой обычный дипломатический документ такого рода и не противоречит нормам международного права. Все зло, как считают некоторые российские историки, заключалось в секретных протоколах к нему и в договоре от 28 сентября о дружбе и границах. К такому же выводу пришел и Съезд народных депутатов СССР 24 декабря 1989 г. Касаясь решения о подписании пакта о ненападении с Германией, Д.А. Волкогонов писал: "Политически многие шаги советского руководства, видимо, были оправданы, но нравственная сторона этих мер, вроде заключения секретных соглашений с Гитлером, заслуживает осуждения". Аналогичного мнения придерживается доктор исторических наук А.С. Орлов. По его мнению, сам договор о ненападении "законный" и "правомерный", а секретные приложения "незаконные" и "неправомерные".
Такую оценку можно признать только в том случае, если рассматривать договор о ненападении между СССР и Германией с формальной точки зрения, в отрыве от прилагаемых к нему секретным протоколам. На наш взгляд, такое мнение порождает определенные сомнения. Обоснованно предположение, что если бы не было секретных приложений, то не было бы и самого советско-германского пакта о ненападении. Как известно, в памятной записке от 17 августа, врученной В.М. Молотовым германскому послу Ф. Шуленбургу советская сторона предложила одновременно с подписанием пакта о ненападении подписать специальный протокол "о заинтересованности договаривающихся сторон в тех или иных вопросах внешней политики с тем, чтобы последний (т.е. протокол - И. Ч) представлял органическую часть пакта" (подчеркнуто нами - И. Ч). Договор о дружбе и границе от 28 сентября явился логическим продолжением начатой Москвой политики сотрудничества с Германией.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
