59498 (611088), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Как видно, после подписания советско-германского пакта о ненападении сложилось довольно парадоксальное положение, которое и породило какие-то надежды и слухи о вероятности восстановления прочных советско-французских отношений. Советско-французский договор о взаимопомощи 1935 г. не был денонсирован, формально сохранились обязанности сторон оказывать военную помощь в случае прямой агрессии против СССР или Франции. Кроме того, в политических кругах Парижа или, точнее, в какой-то части этих кругов, существовало мнение, что в случае войны между Польшей и Германией, в которую, в силу своих обязательств будет вовлечена Франция, Советский Союз, исходя из своих интересов, вынужден будет оказывать помощь Польше даже в том случае, если не будет заранее заключено советско-польское соглашение.
Расчеты Парижа на то, что СССР, несмотря на советско-германский пакт о ненападении, окажет помощь Польше в случае нападения на нее фашистского рейха не оправдались. Также не имели шансов на успех надежды Парижа на укрепление франко-русских отношений. Советский Союз не мог предпринять каких-либо акций против Германии. Статья IV договора от 23 августа 1939 г. гласила: "Ни одна из Договаривающихся сторон не будет участвовать в какой-нибудь группировке держав, которая прямо или косвенно направлена против другой стороны". Но дело не только в формальной стороне. Для Москвы Франция потеряла значение надежного партнера на международной арене. Она не могла предложить реальную военную помощь России, она не могла пойти навстречу интересам СССР, как их понимало сталинское руководство. Гитлер давал Сталину гораздо больше, чем могли предложить Париж и Лондон. Но в то же время Кремль не считал необходимым демонстративно рвать отношения с Францией, которая в перспективе, при новом раскладе сил в Европе могла вновь иметь значительную роль. Перипетии надвигавшейся войны были неясны.
Французское и английское правительства не пошли на прекращение дипломатических отношений с СССР. Они надеялись оказывать на Москву какое-то влияние и тем самым ослабить советско-германское сотрудничество. Кроме того, наиболее прозорливые западные политики понимали, что между СССР и Германией продолжают существовать серьезные политические противоречия, которые могут привести к прямому конфликту. В этом случае Париж и Лондон рассчитывали на восстановление сотрудничества с СССР. В дипломатических кругах сразу же после подписания пакта Молотов-Риббентроп, возникло мнение, что советско-германский договор о ненападении не может оказать большего влияния на военно-стратегическую обстановку в Европе. Такую точку зрения высказал французский посол в Москве Э. Наджиар в телеграмме в Париж от 27 августа. Ссылаясь на слова главы французской военной миссии генерала Думенка, посол ответил, что военные инстанции Франции никогда не рассчитывали на реальную военную помощь России соседней Польше. Поэтому советско-германский пакт не мог внести изменения в соотношение французских, английских, польских и немецких сил. "В нынешних обстоятельствах, - делал вывод посол, - было бы самой большой опасностью, если Франция и Англия спасуют и дадут увлечь себя впечатлениями, что все потеряно. Предпринимая преждевременные действия, основываясь на том, будто большевистская Россия перешла с оружием и ресурсами в лагерь гитлеровской Германии, мы играли бы на руку последней. Разыгрываемая партия остается очень напряженной. В правительстве СССР существуют разные тенденции. Если в отношении Англии недоверие и злоба, то чувства по отношению к нам более нюансированы".
Сообщение о подписании советско-германского пакта о ненападении было неожиданностью для французского общественного мнения. Многие простые французы и француженки, которые в своем большинстве верили в возможность франко-англо-советского альянса против фашистских агрессоров, не могли понять смысл советско-германского сближения. Произошло нечто необъяснимое. "СССР ушел к немцам", Франция потеряла союзника, на которого возлагались большие надежды. В письме к В.П. Потемкину от 18 октября 1939 г. Я.З. Суриц писал: "Из всех актов советского правительства последнего времени наиболее бурную реакцию вызвало здесь (в Париже) подписание нами пакта о ненападении с Германией". Растерянность и недоумение наблюдалось в рабочей среде, в кругах интеллигенции, до того симпатизировавшей Советскому Союзу.
Заявление французских политических лидеров подогревали подобные настроения. Э. Даладье в речи по радио 25 августа заявил: "Темные обстоятельства, при которых обсуждался этот пакт, время, когда он был опубликован, слова и выражения в его статьях показывает, что пакт увеличивает возможность агрессии против друзей Франции и против самой Франции". Министр финансов в правительстве Э. Даладье, будущий премьер-министр Франции П. Рейно сказал, что заключение советско-германского договора означает "Ватерлоо французской дипломатии". Весьма болезненно принял известие о русско-германском пакте председатель Национального собрания Э. Эррио, заявивший, что "будто происходят его собственные похороны".
С осуждением пакта и французской политики, не сумевшей предотвратить советско-германское сближение, выступили известные журналисты, стоявшие на позициях национальных интересов Франции - Кериллис, Пертинакс, Эрве.25 августа А. Кериллис в газете "Эпок" высказал предположение, что в советско-германском пакте есть секретные статьи, которые зафиксировали какие-то положения в пользу России. По мнению Кериллиса, речь могла идти о новом разделе Польши и предоставлении СССР особых прав в Балтии, "Ужасное гитлеро-большевистское соглашение влечет для Европы драматические последствия, может быть, самые драматические из всех", - писал этот известный журналист.
Французская пресса, в том числе и социалистическая, начала кампанию против Советского Союза, на все лады распространяя тезис о "предательстве" Кремля, о "коварстве и вероломстве" Сталина, который "нанес удар ножом в спину Франции".25 августа лидер социалистов Леон Блюм в газете "Попюлер" писал: "Демонстративно подписывая этот пакт в самый острый момент кризиса, когда начало войны зависит лишь от воли Гитлера, когда малейшие изменения в соотношении сил в его пользу, малейшее проявление смятения или растерянности в общественном мнении и правительства демократии могут толкнуть фюрера на фатальное решение, Советы нанесли жестокий удар делу мира".
Административная комиссия Всеобщей конфедерации труда (ВКТ) в принятой резолюции подчеркнула нарастающую угрозу войны и осудила советско-германский пакт о ненападении. В листовке, опубликованной ВКТ, говорилось: "Советы цинично предали дело, в котором они были инициаторами... Советы в то же время предали страны, которые они вовлекли на этот путь, которых призывали поддерживать твердую несгибаемую политику решительного противодействия переговорам с Германией. Это чудовищное провокационное предательство, оскорбляющее всех, кто рассчитывал на Россию, чтобы предотвратить европейскую войну".
29 августа видные деятели науки и культуры Франции опубликовали декларацию, осуждающую "двурушничество в международных делах". "Интеллектуальные силы Франции, горячо требовавшие создания фронта против гитлеровской агрессии и заключения франко-англо-советской антанты, - говорилось в декларации, - выражают свое изумление перед поворотом, сблизившим правителей СССР и нацистского рейха. И это произошло тогда, когда Германия угрожает Польше, угрожает независимости всех свободных народов". Документ подписали всемирно известные ученые Ирен и Фредерик Жолио Кюри, Поль Ланжевен и другие представители науки и культуры Франции.
Профессор Р. Жиро, руководитель института Пьера Ренувена при университете Парижа I, выступив на международной конференции в Москве в ноябре 1989 г., отметил, что многие французы всегда относились с подозрением к Советскому Союзу, а с подписанием германо-советского пакта это чувство недоверия значительно возросло. "... Сговор между гитлеризмом и сталинизмом считался безнравственным, немыслимым и вовлекал Францию в атмосферу глубокого антикоммунизма. Образ СССР был в высшей мере непривлекательным".
Французская коммунистическая партия была во Франции единственной политической организацией, выступившей в защиту политики Москвы и полностью одобряющей заключение советско-германского пакта о ненападении. ФКП, официально именовавшаяся "Французской секцией Коммунистического интернационала" еще раз продемонстрировала свою верность "стране социализма - родине всех трудящихся", преданность "великому вождю Сталину". Официальная позиция руководства ФКП по отношению к советско-германскому пакту не встретила полной поддержки среди функционеров и рядовых членов партии, а также тех кругов, которые традиционно поддерживали коммунистов. Одна треть депутатов-коммунистов вышла из ФКП (21 член палаты депутатов и 1 сенатор из 74 коммунистов, представленных в парламенте). Прекратили свое членство в ФКП некоторые мэры городов и члены муниципальных советов.
Заключение договора между СССР и Германией породило рост антикоммунизма во Франции и ослабило позиции ФКП. Историк А. Амуру писал: "Советско-германский пакт привел к тому, что даже наименее разбиравшиеся в политике поняли возрастающую угрозу войны. Этот договор породил враждебность толпы к единственной партии, которая осмелилась, не без осторожности, заявить о себе как защитнице пакта".
Правящие круги Франции, всегда враждебно относящиеся к идеологии и политической деятельности коммунистов, использовали сложившуюся ситуацию и предприняли акции, направленные против ФКП.25 августа были конфискованы тиражи "Юманите" и газеты Луи Арагона "Се суар".26 августа правительственный декрет представил право властям принимать решения о конфискации или прекращении выхода "любой газеты или других периодических изданий, публикации которых подрывают национальную оборону".28 августа была учреждена цензура для прессы. В соответствии с правительственными декретами в стране были запрещены издания ФКП.
В противоположность крайнему антисоветизму, проявившемуся во французской прессе после заключения советско-германского договора о ненападении и в заявлениях некоторых политических лидеров Франции, во французских дипломатических документах дается несколько другая, более взвешенная оценка пакта Молотова-Риббентропа, основанная на анализе причин, толкнувших Москву на заключение пакта о ненападении с фашистской Германией.29 августа военно-воздушный атташе Франции подполковник Люге представил в Париж обширный доклад об обстоятельствах заключения советско-германского пакта о ненападении и целях советской внешней политики. Документ свидетельствует, что французский подполковник сумел разобраться во многих внешнеполитических хитросплетениях Кремля и высказал весьма обоснованные предположения. По мнению Люге, не следует переоценивать идеологические установки советского руководства, в том числе коммунистические идеалы и ненависть к фашизму. Кремль проявляет реалистический прагматизм и не намерен придерживаться каких-либо моральных ограничений. Прежде всего для Москвы важно обеспечить безопасность страны и неприкосновенность своей территории. В этих целях советское руководство, считал подполковник Люге, не исключало возможность союза с Францией и Англией для того, чтобы разбить с малыми жертвами главного противника - Германию. Но ход переговоров с Москвой показал, что в условиях неизбежности войны такое решение оказалось невозможным. Именно в сложившейся ситуации родилась в Кремле идея остаться вне европейского военного конфликта, обеспечить безопасность страны соглашением с единственно опасным противником - Германией.
Весьма интересно мнение французского военного атташе генерала Паласа о мотивах, побудивших Кремль пойти на согласие с нацистским рейхом. В донесении в Париж от 4 сентября 1939 г., говоря о маневрах Москвы в период трехсторонних переговоров, французский военный атташе писал, что, несмотря на осуждение методов действий советской дипломатии, "необходимо быть объективным, и прежде всего иметь в виду интересы Советского Союза". Генерал Палас считал, что Советский Союз действительно рассчитывал придти к соглашению с Францией и Англией. Однако в правительственных кругах существовали серьезные сомнения в положительных результатах Московских переговоров. Медленный ход переговоров порождал недоверие правительства СССР к внешнеполитическому курсу Франции и Англии, опасения о возможности "нового Мюнхена". Советские военные специалисты понимали, что Польша в случае военного конфликта с Германией будет быстро разбита. Палас высказывал предположение, что советские лидеры полагали, что по всей вероятности Франция и Англия без поддержки Советского Союза не пойдут на войну в защиту Польши. Но вопрос о проходе частей Красной Армии через польскую территорию не был решен. В этих условиях Кремль, по мнению французского военного атташе, посчитал, что в интересах СССР не вступать в войну, а следовательно, искать сближения с Германией.
Сближение с фашистской Германией, против которой в СССР на протяжении многих лет велась враждебная пропаганда, было, безусловно, полной неожиданностью для советских людей. Политическое руководство Советского Союза предприняло энергичные меры, чтобы оправдать действия Кремля, представить, как всегда, политику Москвы не только как справедливую, но и как единственно верную и мудрую, направленную на благо советского народа и всего человечества. Вина за срыв Московских переговоров возлагалась на Францию и Англию, коварная и двурушническая политика которых вынудила советское правительство пойти на сближение с Германией.
Официальную оценку советским правительством на прошедших событий дал в своей речи 31 августа на сессии Верховного Совета СССР при обсуждении вопроса о ратификации советско-германского договора о ненападении председатель Совета народных комиссаров В.М. Молотов. Глава правительства СССР указал на причины, побудившие советское руководство к сближению с Берлином, охарактеризовал определенный поворот в политике Москвы как решительный шаг в деле укрепления международного положения Советского Союза. Молотов однозначно возложил вину за провал советско-англо-французских переговоров на Англию и Францию: "Советский Союз заключил пакт о ненападении с Германией, между прочим, в силу того обстоятельства, что переговоры с Францией и Англией натолкнулись на непреодолимые разногласия и кончились неудачей по вине англо-французских правящих кругов". По мнению главы Советского правительства, договор о ненападении между СССР и Германией явился поворотным пунктом в истории Европы. "Вчера еще фашистская Германия проводила в отношении СССР враждебную нам внешнюю политику, - подчеркнул Молотов. - Сегодня, однако, обстановка изменилась, и мы перестали быть врагами". Советский руководитель заявил, что заключение договора о ненападении между СССР и Германией означает поворот в развитии Европы. "Этот договор не только дает нам устранение угрозы войны с Германией, сужает поле возможных военных столкновений в Европе и служит, таким образом, делу всеобщего мира, - он должен обеспечить нам новые возможности роста сил, укрепление наших позиций, дальнейший рост влияния Советского Союза на международное развитие". В выступлении Молотова содержалась резкая критика позиций Франции и Англии, политические лидеры которых фактически обвинялись в разжигании войны в Европе.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
