56583 (610456), страница 3
Текст из файла (страница 3)
Этнический состав коренного населения бурских республик был пестрым в результате многовековой миграции африканских племен. Аборигенами были бушмены-кочевники, занимавшиеся охотой и собирательством. Множество их погибло еще в XVI–XVIII вв. в борьбе с другими обитателями этих территорий – племенами готтентотов и банту. Но особенно много бушменов было истреблено европейскими колонизаторами, отнимавшими у них землю. В конце XIX в. численность бушменов в бурских республиках была ничтожной – она не превышала нескольких тысяч человек. Немногочисленными были и обитавшие здесь скотоводческие племена готтентотов. Большинство коренного населения бурских республик составляли племена, говорившие на языках банту (племена банту). В Южно-Африканской Республике это были: коса, басуто, зулу, тсонга (шангаан), бавенда, бечуаны, свази, ндебеле, педи (бапеди), бакона, барампулана, баловеду и другие – общей численностью до 700 тыс. человек. В Оранжевой Республике это были бечуаны и басуто – всего до 130 тыс. человек. Африканцы составляли подавляющее большинство населения бурских республик12.
В середине XIX в. почти все коренное население колонизируемой бурами территории жило в условиях разложения первобытнообщинного строя. Стада паслись на общинных землях, но в личном владении членов племен уже находились небольшие пахотные участки земли, которые обрабатывались членами патриархальной семьи. Личное владение этими участками предвещало возникновение индивидуальной частной собственности на землю. Налицо было также имущественное неравенство членов племени. Вожди и некоторые патриархальные семьи были собственниками больших краалей. Но было много бедняков, владевших ничтожным количеством скота или вовсе не имевших его. Вожди облагали членов племени различными поборами, широко использовали их труд для сельскохозяйственных нужд. Зарождалось товарное производство, но межплеменной обмен продуктами был еще безденежным. Племенная демократия была в упадке. Власть вождя, являвшегося военачальником, судьей, главой культа, становилась наследственной. Органы государственной власти еще не сложились.
Численность буров в конце XIX в. в Южно-Африканской Республике достигала 125 тыс. человек, а в Оранжевой Республике – 30 тыс. человек. Главной отраслью бурской экономики было сельское хозяйство – преимущественно скотоводство, в меньшей мере – земледелие. Подавляющее большинство буров были собственниками земли, захваченной ими у африканцев. В конце XIX в. в Южно-Африканской Республике насчитывалось до 16 тыс. ферм13.
Колонизаторская политика буров в Южно-Африканской Республике и в Оранжевой Республике нанесла тяжелый удар по первобытнообщинному строю африканцев, содействовал его упадку. В результате захвата бурами земель, во второй половине XIX в. часть африканцев была экспроприирована. Многие обезземеленные африканцы переселялись в города где нанимались работать за ничтожную плату в качестве чернорабочих и прислуги. Но до конца 80-х годов XIX в. большинство становилось батраками на фермах буров. Положение батраков было очень тяжелым. Батраки, владевшие крошечными земельными наделами, платили фермеру денежную ренту и несли барщину, зачастую превышавшую 180 дней году. Они не имели возможности в нужное время лично обрабатывать свои наделы, которые приходилось возделывать и женам и детям. Орудия труда батраков были примитивными. Урожаи были низкими. Принадлежавший батракам скот был малопродуктивным. Батраки, не имевшие надела, получали за свой полурабский, непосильный труд мизерную плату деньгами и продуктами низкого качества.
Вопиющая нищета заставляла батраков в свободное от работы на фермера время уходить на приработки – на строительство железных и шоссейных дорог, на работу в качестве сторожей, слуг и т.п. Оплата труда африканцев на этих работах тоже была очень низкой. В результате систематического недоедания среди батраков свирепствовали туберкулез, тиф и другие болезни.
Тяжесть положения африканцев усугублялась их полным: политическим бесправием. Принятая в 1858 г. конституция Южно-Африканской Республики предусматривала жестокую расовую дискриминацию коренного населения. Статья 9-я этой конституции гласила, что буры «не допускают равенства между «цветными» и «белыми» жителями ни в государственных, ни в религиозных вопросах». Статья 31-я объявляла, что «цветные» и «полукровки» не будут допускаться на заседания законодательного органа республики – фольксраада. В 1876 г. был принят расистский закон «О всеобщем голосовании бюргеров Южно-Африканской Республики». Ссылаясь на ст. 9-ю конституции, он предписывал, что «ни один человек, не принадлежавший к белому населению Южно-Африканской Республики, не может быть занесен в списки, лиц, имеющих право голоса…» 14.
Конституция Оранжевой Республики, принятая в 1866 г., тоже была расистской. Она предоставила избирательные права совершеннолетним мужчинам-европейцам, родившимся в этой стране, а также иммигрантам – владельцам незаложенной земельной собственности стоимостью не менее 150 ф. ст. или арендаторам земли при уплате ими ежегодной ренты не менее 36 ф. ст., или получающим ежегодный доход не менее 200 ф. ст., или проживающим в стране не менее трех: лет и обладающим имуществом стоимостью не менее 300 ф. ст. Конституция формально допускала предоставление избирательных прав африканцам, удовлетворяющим тому же имущественному цензу, что и «белые» иммигранты, к тому же при получении специального разрешения законодательного органа республики в каждом отдельном случае.
Политика, проводившаяся бурами по отношению к коренному населению, неизменно была дискриминационной. В конце XIX в. ее энергично проводил президент Южно-Африканской Республики Стефан Йоханнес Паулус Крюгер, избиравшийся на этот пост в 1883, 1888, 1893, 1898 гг. Представитель крупных бурских землевладельцев, собственник огромных ферм и стад, ярый расист, Крюгер упорно защищал интересы бурских колонизаторов.
Так колонизаторская политика буров содействовала разложению первобытнообщинного строя африканцев и подчиняла их жестокому экономическому, социальному и политическому гнету. Глубокие изменения в положении африканцев вызвала также экспансия Англии в бурских республик в конце XIX в.
В 80-х и 90-х годах XIX в. западноевропейские, в основном английские, капиталисты завладели ключевыми позициями в экономике бурских республик. В их руках оказались огромные земельные владения, горнодобывающая промышленность, железнодорожное строительство. Английские ойтландеры к середине 90-х годов скупили и получили в виде концессий в Южно-Африканской Республике более половины принадлежавших бурам земель; в руках английских ойтландеров в то время находилось более 80% другой недвижимой собственности. В течение последних двух десятилетий XIX в. английские капиталисты создали в Южной Африке монополии по добыче алмазов и золота. Возникновение монополии в сфере эксплуатации ресурсов колоний было характерной чертой формировавшегося в Англии колониального империализма.
Еще в 60-х годах XIX в. английское правительство добилось передачи ему правительством Оранжевой Республики территории месторождения алмазов близ Кимберли. Созданная в 1880 г. Сесилем Родсом и Альфредом Бейтом «Де Бирс Майнинг К°» приобрела у английского правительства права на эту территорию за 5,5 млн. ф. ст. За первые пять лет существования этой компании принадлежавший ей капитал возрос с 200 тыс. ф. ст. до 841 550 ф. ст.
К началу XX в. в результате ожесточенной конкурентной борьбы «Де Бирс Майнинг К°» превратилась в крупнейшую монополию по добыче алмазов. В 80-х годах она скупила акции ряда других компаний по добыче алмазов, в частности «Дютуа Пан» и «Бултфонтейн К°», а в 1888 г. поглотила своего главного конкурента «Барнато Даймонд Майнинг К°», принадлежавшую подданным Великобритании – братьям Исааку Барнетту (Барнео) и Генри Барнетту (Барнато). В связи с этим «Де Бирс Майнинг К°» была реорганизована и приняла название «Де Бирс Консолидейтед Майнс» (ДБКМ). Вскоре она прибрала к своим рукам месторождения алмазов в Родезии и португальской Бенгеле и подчинила себе «Лондонскую компанию по исследованию Южной Африки».15
Накануне англо-бурской войны, с июля 1898 г. по июль 1899 г., прибыль этой компании достигла 2 млн. ф. ст.
Хлынувшие в Витватерсранд еще в 1886 г. иностранные, преимущественно английские, предприниматели, и авантюристы создали десятки золотодобывающих компаний. В 1889 г. в Витватерсранде уже существовали 450 золотодобывающих компаний с капиталом в 11 млн. ф.
Интенсивный процесс концентрации капитала в золотодобывающей промышленности Южно-Африканской Республики сопровождался слиянием многих компаний.
Деятельность золотопромышленников и владельцев алмазных приисков была тесно связана с «Английским Банком», в распоряжение которого поступали ввозившиеся в Англию из Южной Африки золото и алмазы. «Английский Банк» имел с монополистами Витватерсранда и другие формы связи. Так, например, он был связан с А.Ч. де Ротшильдом не только как с совладельцем крупнейших южноафриканских монополий, но и как с владельцем лондонской фирмы по аффинажу золота. Английский капитал господствовал также в созданных в конце XIX в. в бурских республиках «Национальном Банке Оранжевого Свободного Государства» и «Национальном Банке Южно-Африканской Республики». Совладельцами последнего были Джозеф, Остин, Невил и Артур Чемберлены16.
Проникновение германского капитала в экономику бурских республик тоже было значительным. В середине 1899 г. размер германских инвестиций в Южно-Африканской Республике достиг 900 млн. марок. Эта сумма более чем в два раза превышала размер германских инвестиций в Турции, составлявших тогда свыше 400 млн. марок; она составляла более половины германских капиталовложений в Южной Америке и 5% от германских инвестиций в Центральной Африке, достигавших соответственно почти 1700 млн. марок и 1250 млн. марок. Помимо указанных выше германских банков крупные капиталовложения в горнодобывающую промышленность Южно-Африканской Республики были сделаны «Дармштадтским Банком». Одним из его вкладчиков был Вильгельм II. В экспорте капитала в Южно-Африканскую Республику участвовали также голландские и французские капиталисты. Однако их капиталовложения далеко уступали английским и германским инвестициям.
В конце XIX в. добыча золота на приисках Витватерсранда росла с чрезвычайной быстротой: в 1887 г. там было добыто 1,2 т чистого золота, а в 1898 г. уже 118,9 т, что составило 27,6% мировой добычи.
Росту добычи золота содействовали начавшаяся с 1890 г. добыча руды на более глубоких горизонтах, достигавших 180 м, и применение усовершенствованного способа извлечения золота из руды с помощью растворов цианистых металлов. Быстро росла и получаемая прибыль.
В 1897 г. стоимость золота, добытого на приисках Витватерсранда тридцатью акционерными компаниями, составила 140 млн. гульденов, полученная ими прибыль достигла 35 млн. гульденов. В 1898 г. общая прибыль владельцев приисков Витватерсранда составила 4890 тыс. ф. ст., почти в три раза превысив размер общей прибыли 1896 г., составлявшей 1490 тыс. ф. ст. В целях еще большей наживы магнаты золотодобывающей и алмазной промышленности время от времени преднамеренно вызывали на бирже «бум»; используя его, они продавали часть своих акций по очень высокой цене, а затем искусственно вызывали на бирже «спад» и за бесценок скупали эти же акции.
Вдохновителем колониальной политики Англии, колоссального территориального расширения Британской империи был Сесил Родс, который призывал установлению мирового господства англосаксов в результате союза Англии с США. Он требовав создания всемирной англо-американской федерации и общего англо-американского парламента и заявлял, что подчиняет борьбе за них всю свою деятельность. По мнению Д. Чемберлена, С. Родс был «великим англичанином», боровшимся за создание «великого союзного южноафриканского государства под британским флагом» для блага коренного населения Южной Африки. Другие называли его главным виновником англо-бурской войны17.
Многие магнаты английского финансового капитала, владевшие монополиями в горнодобывающей промышленности бурских республик, были совладельцами и директорами компаний в других отраслях промышленного производства. Колонизаторская деятельность этих монополистов выходила далеко: за пределы бурских республик. Сесил Родс, герцог Дж. Аберкорн, лорд Э.Ф. Гиффорд, лорд А. Грей были учредителями и крупнейшими акционерами «Бритиш Саут Африка Чартеред К°», которая осуществляла колонизацию огромной территории, расположенной к северу от Бечуаналенда и к западу от португальской Восточной Африки. Компания имела право учреждать банки, строить железные дороги, приобретать и фрахтовать суда, прокладывать телеграфные линии, приобретать концессии, передавать землю во временное пользование, торговать.
Железнодорожное строительство в бурских республиках тоже находилось в руках иностранных компаний. Главную роль в строительстве железных дорог в Южно-Африканской Республики играла «Нидерландская железнодорожная компания», созданная в 1884 г. немецкими и голландскими капиталистами и получившая тогда же концессию от бурского правительства. Руководящая роль в правлении компании принадлежала голландским капиталистам.
В 1890 г. «Нидерландская железнодорожная компания завершила строительство железной дороги от Иоганнесбурга до Боксбурга, где находились угольные копи. В 1891 г. дорога была продолжена до Крюгерсдорпа на западе и до Спрингса на востоке. В том же году железнодорожный путь соединил Преторию с Иоганнесбургом. Спустя два года эта линия была доведена до границы с Оранжевой Республикой. В 1894 г. вступила в эксплуатацию построенная «Нидерландской железнодорожной компанией» железная дорога, соединивая| Преторию с границей Мозамбика и с железной дорогой, пересекающей Мозамбик и доходящей до залива Делагоа. К началу англо-бурской войны протяженность железнодорожного пути, находящегося в руках «Нидерландской железнодорожной компании достигла 717 миль, а ее капитал – 8667 тыс. ф. ст. Из выпущенных ею к этому времени 14 тыс. акций 5758 принадлежали правительству Южно-Африканской Республики, а 8242 – немецким и голландскимкампаниям. Прибыль владельцев акций «Нидерландской железнодорожной компании» в 1898 г. составила 14% от вложенного капитала18.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
