20965-1 (610260), страница 5
Текст из файла (страница 5)
С Несауалькайотля начинается золотой век литературы на языке науатль. В поэзии постепенно формируются различные жанры. Появляются определенные типы стихотворений: стихи о цветах, воинские поэмы, весенние стихи (всегда исполненных философских раздумий) и, наконец, особый тип стиха - чалькоайотль, получивший свое название по имени города Чалько, где он имел широкое распространение. Но наиболее значительным жанром считались у ацтеков стихи религиозные, а среди них самым блестящим, поистине перлами мировой поэзии были релиозные гимны (теокункатль), частично сохраненные для нас Саахуном. Не меньше, чем поэзию и драму, любили мешики изобразительное искусство. Как известно, чичимески (варвары из Астлана) в глазах ацтеков были олицетворением жестокости, не-образованности, примитивности. Противоположный полюс представляли, с точки зрения ацтеков, тольтеки, и все то, что в Теночтитлане было связано с изобразительным искусством и художественными ремеслами, мешики называли тольтекским. Наряду с влиянием тольтеков надо упомянуть и о воздействии на ацтекские ремесла южноамериканских мештеков, безусловно способствовавших развитию в Теночтитлане и других городах Мексйканской долины чеканки по золоту. Мишетекские чеканщики жили, главным образом, в Аскапоцалько, который стал самым известным в этом отношении городом всей Месете. Из золота ацтеки делали великолепные украшения, различные бытовые предметы. К сожалению, подавляющее большинство этих великолепных изделий до нас не дошло. Ведь конкистадоры ценили не красоту, а богатство и почти все добытые грабежом художественные реликвии переплавляли в золотые слитки.
Весьма популярным художественным ремеслом у ацтеков было изготовление декоративных вышивок, аппликаций и диадем из играющих всеми цветами радуги перышек колибри и других птиц. Свою одежду ацтеки расписывали батиком и другими способами. Изготовляли они и замечательные гончарные изделия, хотя и не знали еще гончарного круга. Весьма искусно ацтеки обрабатывали камень, особенно самоцветы. Еще одной художественной профессией, имевшей, однако, уже религиозное значение, было украшение человеческих черепов мозаикой из самоцветов.
Своеобразное, но чрезвычайно важное место среди ацтекских искусств занимала архитектура. Из монументальных творении ацтекских зодчих уцелело немногое: фундаменты храмов в городе Мехико, городские стены в Уешоптле. круглый храм в Камиштлауаке и, наконец, недавно обнаруженный храм в Машеяалько. Весь этот храм, имевший форму традиционной ацтекской пирамиды, был вытесан прямо в скале.
Гениальным сооружением ацтекских архитекторов и градостроителей была великолепная столица империи Теночтитлан, самый большой в то время город Америки, а вероятно, и всего тогдашнего мира. 8 ноября 1519 года, когда в этот прекрасный город впервые вступил со своими солдатами Кортес, в Теночтит-лане было около 650 тыс. жителей.
Когда Кортес вступил в Теночтитлан, он был поражен фантастическим зрелищем. И, видимо, поэтому конкистадоры постарались позднее, дабы их победы выглядела убедительней, не оставить от Теночтитлана и следа.
Главный храм Теночтптлана - теокалли, посвященный национальному богу ацтеков, богу войны Уицилопочтли. Храм представлял собой пирамиду высотой примерно 30 метров, на вершине которой находились два святилища. В одном стояла огромная статуя Уицнлопочтли, украшенная цепью из золотых и серебряных сердец. А на алтаре, прямо перед статуей бога, испанцы увидели три еще кровоточащих сердца. Жрецы только что вынули их из груди принесенных в жертву людей. Кровью был забрызган весь храм. Второе святилище было, видимо, посвящено Тескатлипоке.
В этой связи коснемся религиозных представлений ацтеков. Альфонсе Касо в своей книге "Религия ацтеков" подчеркивает: "Значение религии у ацтеков было столь велико, что можно сказать не преувеличивая: вся их жизнь была тесно связана с религией". Богов и совершаемых в их честь религиозных обрядов они имели несметное множество. В этом отношении воинственных ацтеков можно сравнить с древними римлянами. Захватив какой-нибудь город, подчинив себе чужое они вместе с добычей и рабами захватывали и местных богов, включали их в свой пантеон и начинали им поклоняться в Теночитлане.
Согласно представлениям ацтеков, наивысшими божествами были бог-творец Ометекухтли и его божественная супруга. Это были "прародители" всех ацтекских богов, а через их посредство и всего рода человеческого. Отсюда второе имя этого бога - творца - Тонакатекухтли (Владыка нашей плоти). Эта божественная чета жила где-то бесконечно далеко во Вселенной, на самом далеком, тринадцатом небе и, будучи отделена от людей пространством и временем, никак не вмешивалась в их судьбы. Поэтому ацтеки в своих молитвах обращались лишь к тем, богам, которые возникли от брачного союза этих двух на редкость плодовитых высших существ. В пору, когда испанцы пришли в Мексику, из этих богов наиболее почитаемы были три. Во-первых, изначальный племенной бог теночков, кровавый бог войны и охоты, уже известный нам Уицилопочтли - главный бог Теночититлана. Во-вторых, Кецалькоатль (Пернатый змей) - бог знания, бог ветров, владыка над жрецами, верный покровитель почти всех индейских культур Мексики. И, наконец, третьим наиболее почитаемым богом ацтеков был в то время Тескатлипока (Курящееся зеркало).
Весьма интересны и религиозные обряды ацтеков. Важнейшей частью ацтекского ритуала было жертвоприношение, а наивысшей жертвой считалась человеческая кровь, ибо она по религиозным представлениям мешиков была "пищей богов". В ацтекских кодексах знак "кровь" иногда заменялся знаком "драгоценный камень" или знаком "цветок". Ацтеки полагали своей священной обязанностью доставлять богам эту пишу - обладающую особой магической силой. Ее можно было жертвовать богам и по каплям, но несравненно более действенной считалось ритуальное убийство. Предназначенного для этой цели клали на круглый жертвенный камень, после чего главный церемониймейстер обсидиановым ножом рассекал жертве грудь, вырывал сердце и этим кровоточащим, еще пульсирующим сердцем окроплял алтарь. Когда испанцы из экспедиции Кортеса вошли в главный храм Теночтитлана, они насчитали там, по их рассказам 130 тысяч человеческих черепов. ( Сколько времени понадобилось для подсчета и кто, конкретно, занимался этой нелёгкой работой история умалчивает.) Все эти люди были принесены в жертву лишь за несколько лет, предшествовавших появлению испанцев. Религиозный фанатизм был одним из главных мотивов ацтекских завоеваний. В бою ацтеки отнюдь не стремились убить врага. В их глазах неприятель, взятый в плен, имел значительно большую цену - его можно было принести в жертву богам. Подчас и сами ацтеки добровольно приносили себя в жертву дабы обрести "блаженство в загробном мире". Люди, избранные священнослужителями для заклания, окружались большим почетом, особенно те из них, кто предназначался в жертву Тескатлипоке. Еще за год до жертвоприношения среди военнопленных выбирался самый красивый и высокородный, и в течении всего этого года восемь священнослужителей обучали его властным и величественным манерам правителя. Все окружавшие воздавали ему божественные почести. В сопровождении жрецов он прогуливался по Теночтитлану, играя на флейте, и люди почтительно его приветствовали. За месяц до жертвоприношения для него выбирали четырех самых красивых девушек, они были обязаны выполнять любое его желание. А затем наступал день смерти. В сопровождении торжественной процессии обреченный шел к храму. Здесь он прощался со своими женами и восемь священнослужителей, которые заботились о нем, медленно вели его вверх по широкой лестнице. На каждой ступени храма он переламывал священную флейту. И вот он на верху. Здесь жрецы хватали его, и первосвященник вырывал из его груди сердце... Но столь торжественного убиения удостаивались лишь наиболее родовитые военнопленные. Рядовых пленников приносили в жертву сотнями во время менее торжественных обрядов.
При жертвоприношении применялся способ, который испанцы называли "гладиаторским". Пленника привязывали к камню, оставляя ему, однако, достаточный простор для движения. Жрецы давали ему деревянное оружие, и должен был сражаться с несколькими лучше вооруженными воинами, чьи движения, естественно, ничем не стеснены.
Детей и женщин приносили в жертву реже. Женщин - в честь богини земли (при этом перед закланием, чтобы забыть о ждавшем их жестоком уделе, они танцевали в течение нескольких часов подряд, пока не впадали в состояние экстаза).
Сохранились не вполне ясные свидетельства и о других жертвенных обрядах ацтеков. Так, в честь бога огня Уэуэтеотля связанных военнопленных якобы бросали в огонь и медленно сжигали. Почести своим богам ацтеки воздавали также песнопением, танцами и обрядовыми религиозными драмами. Ацтеки верили, что после смерти человека его душа отправятся в солнечное царство Тлалокан, но такой участи удостаивались лишь души павших в бою и убитых молнией, а также, разумеется, тех, кто добровольно вызвался принести себя в жертву. Души остальных переселялись в, так называемый, Миктлан.
Как мы видим, религиозные представления ацтеков были весьма сложны, а ритуал - исключительно жесток. После появления испанцев социальная структура ацтеков оставалась неизменной. Классовые различия определяли само существо их культуры. Главной хозяйственной единицей была община. Существовала система трудовой повинности населения в пользу государства. Выделялась прослойка знати и вождей-касиков, которые имели большие участки земли и использовали труд рабов. Государство ацтеков достигло значительной централизации, постепенно осуществлялся переход к наследственной власти верховного правителя. Однако отсутствие внутреннего единства, междоусобная борьба за власть среди представителей высшей военной знати и борьба покоренных ацтеками племен против завоевателей облегчили победу испанцев в этой неравной борьбе. Многие покоренные племена переходили на их сторону и участвовали в борьбе против ацтекских правителей.
ГЛАВА II. ИСТОРИЧЕСКИЕ ПРЕДПОСЫЛКИ КОНКИСТЫ: процесс раннекапиталистического развития в Западной Европе.
Во второй половине XV века феодализм в Западной Европе находился в стадии разложения, вырастали крупные города, развивалась торговля. Всеобщим средством обмена стали деньги, потребность в которых резко увеличилась. Поэтому в Европе сильно вырос спрос на золото, что усилило стремление к "Индиям" - родине пряностей, где будто бы и золота очень много. Но в то время для западноевропейцев в результате турецких завоеваний становилось все труднее пользоваться старыми, комбинированными сухопутными и морскими путями к "Индиям". Поисками южных морских путей тогда занималась только Португалия. Для прочих атлантических стран к концу XV века оставался открытым только путь на запад через неведомый океан. Мысль о таком пути появился в Европе в связи с распространением среди сравнительно широкого круга заинтересованных лиц античного учения и шарообразности Земли, а дальше плавания стали возможными благодаря достигнутым во второй половине XV века успехам в кораблестроении и навигации. Таковы были общие предпосылки заокеанской экспансии западноевропейских стран. То обстоятельство, что именно Испания первой выслала в 1492 году на запад маленькую флотилию Христофора Колумба, объясняется условиями, которые сложились в этой стране к концу XV века. Одним из них было усиление испанской королевской власти, ранее ограниченной. В 1479 году произошло объединение самых крупных пиренейских государств и возникла единая Испания. акончился восьмивековой процесс Реконкисты, и "Объединенная Испания" вышла на мировую арену.
Заокеанская экспансия была в интересах как самой королевской власти, так и ее союзников - городской буржуазии и церкви. Буржуазия стремилась расширить источники первоначального накопления; церковь - распространить свое влияние на языческие страны. Военную силу для завоевания "языческих Индий" могло дать испанское дворянство. Завоевание Гранады положило конец почти беспрерывной войне с маврами в самой Испании, войне, бывшей ремеслом для многих тысяч идальго. Теперь они сидели без дела и стали еще более опасны для монархии и городов, чем в последние годы Реконкисты. Требовалось найти выход для накопившейся энергии идальго. Выходом, выгодным для короны и городов, для духовенства и дворянства, была заокеанская экспансия.
Идальго мечтали о земельных владениях за океаном, но еще более - о золоте и драгоценностях. Стремление к наживе сочеталось с религиозным фанатизмом - следствием многовековой борьбы христиан против мусульман. Не следует, однако, преувеличивать его значение в испанской колониальной экспансии. Для инициаторов и организаторов заокеанской экспансии, для вождей конкисты религиозные рвение было привычной и удобной маской, под которой скрывались стремления к власти и личной наживе.С потрясающей силой охарактеризовал конкистадоров современник Колумба, автор "Кратчайшего сообщения о разорении Индий" и многотомной "Истории Индий", епископ Бартоломе Касас своей крылатой фразой: "Они шли с крестом в руке и с ненасытной жаждой золота в сердце".
Традиционная зарубежная историография представляет конкисту как необычайный подвиг, совершенный горсткой храбрецов, которые, действуя от имени бога и Кастилии, чуть ли не одним своим появлением покорили тысячи невежественных дикарей. Чтение хроники убеждает в обратном: сопротивление было ожесточенным и систематическим начиная с того момента, когда индейцы, оправившись от неожиданности и замешательства, поняли, что перед ними не боги, в пришествие которых они верили, а завоеватели. Сопротивление было решительным и мужественным, зачастую выражавшимся в самоуничтожении: нагие, безоружные мужчины и женщины противостояли огнестрельному оружию, лошадям и специально выдрессированным собакам, которыми "с величайшей жестокостью травили индейцев, и свирепые псы разрывали несчастных на куски". Оно проявлялось в поджогах селений и посевов при приближении отрядов завоевателей; в бегстве в горы городского и сельского населения; в отчаянной решимости женщин, прибегавших к абортам, дабы не обрекать своих детей на рабство и голод: в самоубийствах тысяч людей, убедившихся в тщетности попыток сбросить ярмо; в постоянной и достойной восхищения вооруженной борьбы смельчаков.И сегодня, по прошествии веков, конкисту продолжают превозносить и ставить на все лады; ее по-прежнему расценивают как благородную духовную миссию, опираясь при этом на путаные свидетельства первых конкистадоров, которые, естественно, многое скрывали или приукрашивали, заверяя, что их единственной целью, якобы, была христианизация населения. Что же касается героев сопротивления, то о многих из них уже не вспоминают. Желанием восстановить справедливость и спасти от забвения имена тех, кот встал на защиту своей родины и свободы, Хосефин Олива де Коль написал книгу "Сопротивление индейцев испанским конкистадорам", изданной в 1977 году в Мексике. Речь в ней идет об извечной проблеме завоевания, о жестоком порабощении слабого сильным. Ведется речь о проблеме завоевания и его последствиях, о колониализме, о следах, выжженных каленным железом и сохранившихся по сей день, спустя почти пять столетий. И пусть нам не говорят, что нельзя судить о делах XVI века с позиции ХХ-го. Временная дистанция тут ни при чем, речь идет о совести, об уважении к человеку, ибо и в XVI веке, когда творились все эти преступления, Лас Касас гневно обличал их. Официального хрониста Фернандеса де Овьедо трудно заподозрить в симпатиях к аборигенам, поскольку он сам был конкистадором, а впоследствии и губернатором Картахены и мог спокойно рассказывать об одном из грабежей, учиненном им и его товарищами и сопровождавшемся бесчинствами и поджогами.Это он презрительно писал об индейцах, что "эти люди подобно скотам... Головы у них не как у других людей и такие толстые и крепкие черепа, что христиане, когда сражаются с ними... не должны бить их по голове, ибо рискуют сломать свои мечи". Но даже этот человек, постоянно называющий "лентяями" солдат-индейцев, в то время как испанцы у него сплошь "великие военачальники... и смелые воины", не может удержаться от гнева, столкнувшись с целым рядом гнусных, по его мнению, фактов. Более того, он высказывает то же мнение, что и его враг Лас Касас, когда оправдывая поведение одного касика, пишет: "И вот я, хронист, говорю... что нельзя называть мятежником того, кто никогда не выказывал повиновения".
Священник Хосе де Акосита, объясняя одну из целей своей книги, говорит: "Ведя речь о религии, которую исповедовали индейцы, я стремлюсь в этой книге написать об их обычаях, порядках и правлении прежде всего для того, чтобы рассеять представления, каковое обыкновенно имеют о них как о существах жестоких и неразумных, либо со столь малым разумом, что он едва заслуживает подобного названия. Из этого заблуждения проистекает множество весьма значительных обид, которые наносят им, обращаясь едва ли не как со скотиной и лишая всякого уважения... Не вижу лучшего средства развеять это столь вредное мнение, чем разъяснить, каким порядкам и обычаям следовали эти люди, когда жили по своим законам... Поскольку мы ничего не знаем об этом и приходим с мечом, не слушая и не разумея их, нам кажется, что дела индейские не заслуживают внимания, и мы вылавливаем этих людей в горах и лесах и заставляем их служить нам и подчиняться нашим желаниям".
Почти у всех хронистов можно встретить проблески подобного свободомыслия и недовольства. Даже солдаты иногда осознавали, что творят произвол, о чем свидетельствуют их простодушные реплики: "Никому из нас, бывших там, это не понравилось".
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
