33559 (605458), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Отличительным для первого варианта решения вопроса служит то, что в предмете преступления предлагается ви­деть лишь элементы общественного отношения, которые но­сят материальный характер (вещи, участники отношений). Исключая способность преступления оказывать воздействие на нематериальное (действия, процессы, идеи и т. п.), сто­ронники такого решения вопроса считают обоснованным говорить о существовании «беспредметных» преступлений, к которым относят в основном посягательства, совершаемые в пассивной форме (путем бездействия).

При втором варианте предметом преступления призна­ется любой элемент общественного отношения, вне зависи­мости от того, является ли он материальным или нет: если в процессе посягательства оказывается воздействие на участ­ника общественного отношения, то он – участник и является предметом преступления; когда преступник непосредственно воздействует на вещь (например, при краже), то предметом преступления выступает эта вещь; и наконец, при наруше­нии общественного отношения путем видоизменения дейст­вий его участников (например, при преступном бездействии) предметом признается деятельность самого виновного. Пос­кольку с точки зрения сторонников такого понимания пред­мета преступления посягнуть на общественное отношение без воздействия на какой-либо из его элементов невозмож­но, то делается вывод об отсутствии «беспредметных» пре­ступлений. Заметим, что, помимо указанных, в нашей лите­ратуре встречается и такое понимание предмета, которое вообще выводит его за пределы объекта преступления.⁸

Исходя из сказанного, можно заключить: концепция «объ­ект преступления есть общественные отношения» явно не способствует решению проблем, связанных не только с потер­певшим от преступления, но и с предметом преступления.

Вряд ли свидетельствует в пользу этой концепции и то, к каким выводам она приходит при уяснении так называе­мого механизма причинения вреда общественным отноше­ниям. Имеется мнение, что каждое преступление, независи­мо от его законодательной конструкции и от того, удалось ли преступнику довести его до конца или же преступная деятельность была прервана на стадии покушения или при­готовления, разрывает общественно необходимую связь субъ­екта преступления с другими людьми, нарушая урегулированность и порядок, внутренне присущие всем общественным отношениям. Каждое лицо, совершившее преступление, является субъектом того конкретного общественного отно­шения, на которое посягает его деяние. Само деяние, неза­висимо от того, какие изменения оно производит во внешнем мире и какова форма его проявления, «взрывает» это отно­шение изнутри. Этот «взрыв» происходит непосредственно в ядре общественного отношения, в его содержании. Ссылаясь на неоднократно высказываемое в литературе положение, согласно которому те, от кого охраняются общественные от­ношения, не являются посторонними для этих отношений лицами, констатируется, что если это так, если обществен­ные отношения складываются из действий людей, а следо­вательно, именно действия – их структурные элементы, то совершить действие – значит с неизбежностью нарушить указанные отношения. Объект преступления – это не ми­шень, пробитая пулей, а живая ткань общественного орга­низма, куда внедрилась раковая клетка социальной патоло­гии.

Для рассматриваемой концепции объекта преступления подобного рода представления о «механизме» причинения вреда общественным отношениям выглядят логичными, ибо, выступая как некоторого рода целое, они не могут не вклю­чать в себя определенные элементы. Вполне понятным и за­кономерным следует признать и стремление приверженцев рассматриваемой концепции включить в число таких эле­ментов участников (носителей) общественного отношения, его содержание и предмет. Наконец, не должны вызывать воз­ражений и часто высказываемые в этой связи утверждения, согласно которым характеристика участников общественно­го отношения предполагает выявление и учет: признаков субъекта преступления, с одной стороны, и потерпевшего – с другой; содержания общественного отношения – прав и обязанностей участников и их фактического поведения; пред­мета отношения – того, по поводу чего оно возникает. Но, соглашаясь в целом с подобного рода представлениями о структуре общественных отношений, неизбежно придется констатировать и другое: признание за ними роли объекта преступления влечет за собой и соответствующее понима­ние структуры объекта преступления. Суть вопроса, однако, в том, можно ли считать такое представление о структуре объекта преступления (заметим, именно его, а не самого общественного отношения) приемлемым? Думается, что нет, и вот почему.

Трудно привести пример более парадоксальный, чем тот, который обнаруживается при сопоставлении такого рода взгляда на структуру объекта преступления с учением о составе преступления. Не оспаривая положений, согласно ко­торым последний включает в себя в качестве самостоятель­ных составных частей объект, субъект, объективную (в час­тности, деяние) и субъективную стороны посягательства, с одной стороны, и с другой – характеризуя объект преступ­ления как общественное отношение, посягательство на кото­рое осуществляется изнутри, нельзя не заметить того логи­ческого противоречия, которое в результате этого возникает, в частности, применительно к понятию субъекта преступле­ния. В учении о составе преступления его объект и субъект выступают как самостоятельные элементы, пусть даже и неразрывно связанные друг с другом.⁹ В учении же об объек­те преступления субъект признается участником отноше­ния, на которое он посягает изнутри, и, стало быть, играет роль уже элемента не состава преступления, а обществен­ного отношения, т. е. объекта преступления. Аналогичное про­исходит и с деянием (действием). В итоге в теории состава преступления субъект и совершаемое им деяние не погло­щаются объектом, в то время как в концепции «объект пре­ступления есть общественное отношение» они оказываются его внутренними образованиями. Далее, при более внима­тельном осмыслении того, как ныне в литературе характе­ризуется «механизм» взрыва общественного отношения из­нутри, приходится в конечном счете (вопреки здравому смыс­лу) констатировать, что не общественное отношение (объект посягательства) служит элементом преступления, а по сути дела само преступление – внутренней частью обществен­ного отношения (объекта посягательства).

Истоки перечисленных неточностей в исходных логи­ческих посылках идеи «объект преступления есть общест­венные отношения» нужно искать не в решении вопроса о понятии общественных отношений и содержании его эле­ментов, а в самой идее о признании отношения объектом преступления. Конечно, как и многие другие научные отрас­ли знаний, уголовное право не может обойтись без использо­вания категории «общественное отношение», однако вовсе не потому, что всякое преступление посягает на него и толь­ко на него, а потому, что, совершая преступление, виновный тем самым вступает в отношения с другими людьми, иначе говоря, определенным образом относится к ним. Только в этом случае появляется возможность не только дать целост­ную характеристику преступления, но и сформулировать соответствующее ей понятие объекта преступления. Для ре­шения этой проблемы считаем наиболее важными следую­щие положения.

1. Поскольку каждое преступление есть отношение лица к людям, то на этом основании можно констатировать, что объект преступления есть не само общественное отношение, а лишь одна его сторона. С этой точки зрения нельзя при­знать обоснованным представление об объекте посягатель­ства, которое выводит его за рамки состава преступления.

2. В качестве стороны общественных отношений объек­том преступления выступает определенный участник отно­шений, а стало быть, объект – это всегда люди (отдельное лицо или группа лиц), и только они.

3. Объект преступления есть не любой участник общест­венного отношения, а тот, против которого направлены действия активной стороны, отношения, его субъекта.

4. В связи с этим, кстати, нельзя не обратить внимание на то, что не только в уголовно-правовой, но и общетеоретиче­ской литературе очень часто, называя всех участников об­щественного отношения его субъектами, авторы упускают из виду самое существенное в содержании философской ка­тегории «субъект»: то, что ею обозначается не любая, а лишь активная сторона социального взаимодействия. Быть может, и этим в какой-то степени обусловливается априорное не­признание объектом преступления участников обществен­ных отношений.

5. Выступая различными сторонами общественного от­ношения, объект и субъект преступления неразрывно свя­заны между собой как единство противоположностей, но эта связь всегда носит не непосредственный, а опосредствован­ный характер, т. е. осуществляется через какой-то предмет. Предмет любого общественного отношения в той же мере предполагает его объект и субъект, в какой объект и субъ­ект отношения предполагают наличие в нем предмета. Ста­ло быть, преступление не существует не только без объек­та и субъекта, но и без предмета посягательства. С учетом этого речь должна идти не о «предметных» и «беспредмет­ных» преступлениях, а о преступлениях, в которых предме­том выступают различного рода материальные ценности (имущество, деньги, и т. п.), и о преступлениях, в которых предметом служат нематериальные ценности (честь, достоинство, интеллектуальная собственность и т. п.).

6. Раскрывая взаимосвязь объекта и предмета преступ­ления, нужно исходить из того, что структура преступления должна соответствовать структуре всякого общественного отношения. Из этого следует, что: а) уясняя место предмета посягательства в составе преступления, необходимо иметь в виду положение, согласно которому предмет является са­мостоятельным элементом общественного отношения; б) пос­кольку между предметом преступления и предметом общес­твенного отношения не может быть функциональных разли­чий, то, давая определение предмету преступления, в самом общем виде его можно сформулировать так: это то, по пово­ду чего складывается отношение между людьми. В то же время, конкретизируя данное определение, необходимо уточ­нить: предмет общественного отношения может быть при­знан предметом преступления только при условии, что цен­ности, по поводу которых складывается отношение, во-пер­вых, подвергаются преступному воздействию в процессе посягательства, в результате чего кому-либо причиняется или создается угроза причинения вреда, и, во-вторых, в силу этого они поставлены под уголовно-правовую охрану; г) с позиций УК РФ в наиболее общем виде к ценностям, постав­ленным под уголовно-правовую охрану, относятся права и свободы человека и гражданина, собственность, обществен­ный порядок и общественная безопасность, окружающая среда, конституционный строй Российской Федерации, мир и безопасность человечества.

7. По сравнению с предметом посягательства, без кото­рого не может быть ни преступления вообще, ни в частно­сти, его объекта, фигура потерпевшего от преступления имеет иной характер связи как с преступлением, так и с его объек­том. С одной стороны, потерпевший от преступления не дол­жен противопоставляться самому преступлению и объекту посягательства, ибо в конечном счете в качестве первого всег­да выступает только тот, кто является объектом посягатель­ства. Если лицу причинен какой-либо вред, но при этом оно не было объектом преступления (например, родственник по­гибшего), то данное лицо должно рассматриваться пред­ставителем потерпевшего, но никак не самим потерпевшим. С другой стороны, объект преступления и потерпевший от преступления – понятия не тождественные. В отличие от объекта преступления, которым выступает тот, про­тив кого совершается преступление, потерпевший – это лицо, которому реально причинен физический, имуществен­ный, моральный или иной вред. Указывая на объект преступления, мы подчеркиваем ту роль, которую играло лицо в процессе совершения посягательства. Фигура же потер­певшего от преступления возникает не в процессе, а в ре­зультате посягательства. Поскольку не всякое преступле­ние влечет за собой фактическое причинение вреда, то, в отличие от объекта преступления, без которого преступле­ния нет и не может быть, потерпевший от преступления яв­ляется факультативным признаком состава преступления. Вместе с тем, характеризуя признаки потерпевшего от пре­ступления, нужно подчеркнуть главное: поскольку о нали­чии преступления и преступного вреда можно судить лишь с позиций норм уголовного права, то потерпевший от пре­ступления в изначальном своем смысле есть понятие именно уголовно-правовое, а не процессуальное. Подобно тому, как констатация деяния в качестве преступного предполагает определенную процессуальную форму, признание лица по­терпевшим также должно осуществляться в определенном процессуальном порядке.¹⁰

Итак, обобщая приведенные положения о понятии объ­екта преступления, можно предложить следующее опреде­ление: объект преступления – тот, против кого оно совер­шается, т. е. отдельные лица или какое-то множество лиц, материальные или нематериальные ценности которых, бу­дучи поставленными под уголовно-правовую охрану, под­вергаются преступному воздействию, в результате чего этим лицам причиняется вред или создается угроза при­чинения вреда.

2.2. Объективная сторона преступления

Существование человека всегда связано с какой-либо де­ятельностью, т. е. активным вмешательством в природную среду либо среду, связанную с определенными социальны­ми отношениями. Проявляя свою активность, индивид стре­мится изменить, приспособить или не допустить наступле­ния какого-либо события либо ускорить его. Подобная дея­тельность может быть полезной, вредной или нейтральной для общества. Иными словами, деятельная сторона поведе­ния выражается в определенном воздействии на окружаю­щий мир. Что же касается составных частей человеческой деятельности, то она подразделяется на психическую и фи­зическую активность.

Преступное поведение человека отличается от обычного тем, что представляет собой опасность для общественных интересов. В преступлении психическую деятельность при­нято называть субъективной стороной. Физическую, заклю­чающуюся в телодвижениях и в соответствующих изменениях, которые они вызывают во внешнем мире, называют объектив­ной, т. е. внешней стороной человеческого поведения.¹¹

В самом общем смысле объективная сторона преступ­ной деятельности – это реализация задуманной субъектом цели путем активного вмешательства в ход событий и явле­ний внешнего мира либо, напротив, отказ от такого вмеша­тельства при наличии правовой обязанности действовать. Она включает также и последствия этой деятельности, а равно и причинную связь между ними.

Преступление – это явление нормативного характера, т. е. к фактической стороне деятельности человека добавля­ется ее нормативная оценка. Норма уголовного права преоб­разует с помощью юридической формулы конкретное преступное действие в юридический состав правонарушения. Действие может быть признано преступлением лишь при наличии определенных компонентов активности лица, обра­зуя юридические признаки состава преступления, его объ­ективной стороны; другие же элементы действия, не обо­значенные в норме права, значения не имеют. Поэтому мы считаем, что следует различать объективную сторону пре­ступления и объективную сторону состава преступления. Именно о ней пойдет речь в настоящей главе. Объективная сторона состава преступления – это совокупность юри­дически значимых признаков, характеризующих внешнюю сторону преступного деяния. К ней относятся обязатель­ные признаки: общественно опасное действие (бездействие) и его результат, причинная связь между ними, а также факультативные: обстановка, время, место и способ совер­шения преступления.

Характеристики

Список файлов курсовой работы