31516 (604830), страница 3

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 3)

Деление вещей на оборотоспособные и изъятые из оборота связывалось в русском праве с установлением перечня тех видов имущества, которые не были предметом частного обладания. К ним относились:

1. Межевые полосы (межи и межники).

2. Воды и водные пути сообщений.

3. Дороги.

4. Гавани, порты, крепости, церковные строения (кроме домашних церквей), монастыри, публичные памятники, общественные кладбища и т.п.

Имущества подразделялись также по признаку ограничения частного обладания в зависимости от характера имущества или категорий собственников либо владельцев. Особым ограничениям подчинялся такой особый вид вещей, как иконы. Иконы рассматривались и как вещь, и как произведение искусства, но с учётом религиозных представлений и религиозного почитания таких вещей.

В сферу вещного права входили право собственности, владение и право на чужую вещь (сервитут). В ст. 420 Свода законов гражданских давалось определение права собственности как права «исключительного и независимого от лица постороннего владеть, пользоваться и распоряжаться имуществом вечно и потомственно».

О праве собственности неполном речь шла тогда, когда «лицо постороннее» в какой-то мере ограничивало собственника в пользовании, владении и распоряжении вещью, например угодьями.

Указ от 22 февраля 1805 г. определил, что пожалованные имения следует считать благоприобретённым имуществом, а не родовым, как прежде: «считать пожалованные имения в равном достоинстве с благоприобретёнными».

Любое лицо могло стать собственником в силу давности или давностного владения. Владение вещью, добросовестное или недобросовестное, в течение 10 лет превращало владельца в собственника.

Русское законодательство ограничивало собственника либо в интересах общества, либо в интересах определённого лица. Соответственно такие ограничения делились на две категории: право участия общего и право участия частного. В первом случае ограничения устанавливались «в пользу всех без изъятия». Наиболее серьёзные ограничения собственности касались недвижимых вещей, в первую очередь поземельной собственности как основного средства производства. Закон предписывал, чтобы владельцы земель, по которым проходят большие дороги, не препятствовали проходу и проезду по этим дорогам. Им запрещалось скашивать и уничтожать траву на большой дороге.

Под правом участия частного понималось ограничение собственников в интересах соседей. Прибрежный владелец не имел права поднимать запрудами речную воду и тем затоплять соседские луга и пашни, либо останавливать действие мельницы соседа.

В 1809 г. был издан Указ о восстановлении нарушенного кем-либо (даже и собственником) владения.

Семейно-брачные отношения продолжали регулироваться государством и церковью. В юридическом смысле брак есть договор, т.е. соглашение, союз мужчины и женщины, заключаемый в определённой форме и влекущий за собой определённые юридические последствия.

В первой части т. X Свода законов («О правах и обязанностях семейственных») речь шла о брачном возрасте для мужчин и женщин, о согласии на брак родителей, опекунов, начальства (гражданского или военного), о правовом положении жены в семье, о разделённости имущества супругов, о детях.

Вплоть до Указа от 19 июля 1830 г. брачный возраст для мужчин составлял 15 лет, а для женщин – 13 лет. Этим Указом возраст был повышен соответственно до 18 и16 лет. Подобная мера мотивировалась так: «Желая предохранить верноподданных от тех, известных по опыту, вредных последствий, кои происходят от сочинения браков между несовершеннолетними и потрясают добрые нравы, признали мы за благо повелеть, дабы воспрещено было священникам отныне впредь венчать браки, если жених и невеста не достигли ещё первый 18, а последняя 16 лет». Это предписание и вошло в Свод законов. Для природных жителей Закавказского края брачный возраст в 15 и 13 лет, восходящий к Эклоге, оставался неизменным. Не позволялось вступать в брак лицам старше 80 лет.

От предшествующего периода сохранился так называемый «обыск», т.е. опрос священником лиц, явившихся для освидетельствования, по поводу того, нет ли законных препятствий для совершения брака. В 1802 г. при церквах были заведены особые шнуровые книги для записывания «обысков». В 1837 г. предписанием Синода была введена особая форма «обыска».

С 21 сентября 1815 г. свободная женщина, вступившая в законный брак с крепостным, не утрачивала свою свободу, т.е. не переходила в крепостное состояние³³. Если жена до брака принадлежала к низшему сословию (по сравнению с мужем), то она приобретала положение мужа, а если к высшему, то своих сословных прав мужу не сообщала, но и не теряла их.

Суть личных отношений супругов определялась законом следующим образом: муж объявлялся главой семьи, а жена – хозяйкой дома. За женой сохранялись некоторые обязанности в отношении своих родителей. Но всё же она обязана была «преимущественным повиновением воле своего супруга».

До царствования Николая I муж был в праве наказывать жену. С этого же времени запрещалось бить, а тем более увечить жён.

В известных случаях законодательство допускало расторжение брака (развод) при жизни супругов, если физическая или нравственная цель брака становилась неосуществимой.

Русское законодательство устанавливало несколько главных поводов для развода: 1) прелюбодеяние одного из супругов; 2) лишение одного из супругов всех прав состояния по суду; 3) безвестное отсутствие супруга в течение 5 лет; 4)вступление обоих супругов, если они бездетны, в монашество.

Дети, рождённые в «законном браке, или «законнорожденные», наследовали права родителей. Дети, рождённые вне брака или «незаконные», «незаконнорожденные», никакими правами не обладали.

Родители обязаны были давать детям «пропитание, одежду и воспитание, доброе и честное по своему состоянию».

Родительская власть, или «союз родителей и детей», прекращалась в трёх случаях: 1) вследствие политической смерти и ссылки на вечную каторгу; 2) поступления в монашество; 3) замужества дочери.

К институтам семейного права, замещавшим собой кровное родство, относились усыновление, опека и попечительство. К лицу, утратившему родителей, мог был приставлен опекун или попечитель. Опекунами могли быть лица обоего пола. Опекун из числа лиц, способных к опеке, мог быть назван в завещании родителя несовершеннолетнего. По достижении опекаемыми 14 лет опекуны заменялись попечителями (до наступления опекаемому 21 года). Как и предшествующий период, существовало два порядка наследования – по завещанию и по закону. Завещание, понимаемое как объявление воли владельца, наследодателя, о его имуществе на случай смерти, именовалось духовным завещанием. От завещателя зависело, составить ли завещание в домашнем или нотариальном порядке. Домашнее завещание составлялось в присутствии трёх свидетелей. Если завещатель писал его собственноручно или если в числе свидетелей находился его духовник, то достаточно было двух свидетелей.

С 1803 г. установился упрощённый, или сокращённый, порядок составления завещания для вдов, а с 1818 г. – для лиц, выдерживающих карантин, т.е. временно изолированных по причине соприкосновения с заразными больными или перенёсшими эпидемическую болезнь. Исполнение вступившего в силу завещания было возложено и на душеприказчика, т.е. на лицо, специально назначенное в завещании. В том случае, если умершее лицо не оставило завещания, т.е. не выразило в установленной законом форме воли относительно посмертной судьбы своего имущества, наступало наследование по закону. Оно наступало в трёх случаях: 1) если умерший оставил после себя родовое имение; 2) если он не оставил распоряжения на случай смерти в отношении благоприобретённого имущества; 3) если суд признает завещательное распоряжение недействительным. Согласно т. X Свода законов ст. 1121 Законов гражданских, «ближайшее право наследования имеет линия нисходящая: в недостатке оной наследство обращается или в побочные линии, или в определённых случаях к родителям и восходящим родственникам».

§ 3. Развитие Уголовного права

Основными источниками уголовного законодательства в первой половине XIX в. были т. XV Свода законов (кн. 1) и Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г.

Уложение о наказаниях, как и Свод законов, знало два понятия уголовно наказуемого деяния: преступление и проступок. Но в отличие от Свода законов, устанавливавшего различие между преступлением и проступком по тяжести наказания, Уложение различало их по объекту посягательства (ст.1 и 2). Исследователи Уложения 1845 г. отмечали, что в Особенной части это различие по объекту посягательства провести не удалось.

Указание в ст. 4 Уложения на нарушения не только уголовного, но и исправительного закона определило возможность включения в него и административных, и дисциплинарных правонарушений.

В первом разделе Уложения были определены виновность как необходимое основание наступления ответственности и формы вины (ст. 5, 7). Преступления и проступки делились на умышленные и неумышленные, причём последние подразделялись на случайные и неосторожные (ст. 7). Случайные наказанию не подлежали. Закон требовал установить, совершено ли умышленное преступление с заранее обдуманным намерением или с внезапно возникшим умыслом (ст. 6).

Неосторожность как форма вины не получила достаточно чёткого общего определения в ст. 7. более подробно ответственность за неосторожные преступления формулировалась в ст. 16³⁴.

В ст. 8-12 говорилось о стадиях предварительной преступной деятельности и о совершении преступления.

Умысел в государственных преступлениях («голый» умысел) был наказуемым по ранее действовавшим уголовным законам России. Уложение 1845 г. решало этот вопрос по-разному. В ст. 8 и 9 признаки умысла рассматривались как «изъявление на словах, или письменно, или иным каким-либо действием намерения учинить преступление»: в ст. 97 говорилось просто об умысле на преступление и его наказуемости (в случае указание на это в законе).

Под приготовлением понималось «приискание или приобретение средств» для совершения преступления. Приготовление к совершению преступления наказывалось лишь в случаях, прямо указанных в законе, или тогда, когда сам характер приготовленных действий был противозаконен.

Устанавливалась ответственность за соучастие. При этом выделялось два вида совместного участия двух или более лиц в совершении преступления: совершение преступления несколькими лицами по предварительному согласию или без него.

Под общей рубрикой о соучастии рассматривались и различные случаи прикосновенности к преступлению: попустительство, заранее не обещанное укрывательство (другой вид укрывательства - заранее обещанное – был отнесен к пособничеству), недонесение. Соучастие было хорошо известно российскому законодательству и ранее³⁵. Виды соучастия определялись и Сводом законов, но Уложение сделало это значительно более точно и юридически совершенно.

В ст. 96 Уложения был сформулирован важный принцип, типичный для буржуазного уголовного права, - наказание должно быть определено не иначе как на точном основании закона.

Формулировались и другие очень важные положения, также типичные для буржуазного уголовного законодательства: доказанность преступного деяния и виновность как необходимые основания наступления уголовной ответственности.

Впервые в уголовном законодательстве России в ст. 98 Уложения давался перечень всех обстоятельств, устранявших наступление уголовной ответственности. Ненаказуемость случайного деяния давно уже была известна российскому законодательству. Статья 6 Свода законов различала деяния умышленные, неосторожные и случайные. Но формулировка Уложения была более юридически точной; так как в ней прямо указывалось на отсутствие при случайном деянии вины – необходимого основания наступления ответственности.

Уложение определяло малолетство как обстоятельство, устранявшее наступление ответственности. В ст. 100 устанавливался возраст наступления уголовной ответственности – 7 лет. Этот вопрос в российском законодательстве до Уложения достаточно четко не решался. По мнению многих юристов, и Уложение, несмотря на вопрос о возрасте наступления уголовной ответственности.

Добровольный отказ от совершения преступления был известен российскому законодательству и ранее, но в Уложении он получил четкую юридическую характеристику.

В случае, если преступление не было доведено до конца не по собственной воле подсудимого, а по не зависевшим от него обстоятельствам, были возможны два варианта ответственности: если подсудимый сделал все, что он считал нужным для приведения своего намерения в исполнение, то он должен был быть наказан как за совершенное преступление; если нет, то суд мог уменьшить меру наказания на одну две ступени.

Уложение давало право судам действовать по аналогии, т.е. приговаривать виновного к наказанию, установленному за сходное преступление.

Интересны также и другие положения уголовного законодательства. Например, наказание отменялось в случаях: смерти преступника, примирения с обиженным (по делам частного обвинения), истечения давности (ст. 160).

Характеристики

Список файлов курсовой работы