129231 (593331), страница 7
Текст из файла (страница 7)
По мнению В.М. Розина [307,308,309,310,311,312,313,314], в дальнейшем любовь возникает лишь в тех культурах, где есть оптимальная дистанция между полами. Этнографические данные М. Мид [312] показывают, что любви не возникает в племенах, где люди разобщены, супруги находятся в напряженных отношениях, женщины и мужчины относятся к разным группам, спят в разных частях дома, не едят в присутствии друг друга (племя Манус в Новой Гвинеи). Мужчины в таких племенах являются свободными до свадьбы, а после нее должны работать на тех, кто ее оплатил. Нет половой любви и в племенах, где дистанция между мужчинами и женщинами, напротив, практически отсутствует. В племени арапешей (Новая Гвинея) мужчины и женщины объединены общим делом воспитания, в этом племени нет войн, ссоры редки, работа выполняется совместно. Помолвка осуществляется между девочкой 7-8 лет и мальчиком 13-14 лет. После помолвки невесту выращивают в доме жениха. Если она созревает раньше своего суженого, она вполне может стать женой его старшего брата. Фактически муж и жена растут вместе и испытывают друг к другу скорее братские чувства, нежели страсть, влечение.
В шумеро-аккадской культуре любовь начинает выделяться в особую силу жизни. При этом еще сохраняется архаическое соединение любви и войны: богиня Иштар - богиня любви и войны, распри одновременно (Философия любви [369]). Любовные отношения связываются уже не только с функциями организма, вида и природного субъекта, но и с функциями субъекта социального (культурного). Любовь ассоциируется с гражданскими потребностями человека: от акта размножения зависит плодородие семьи и страны, а мужская сексуальность, сила - становится признаком и атрибутом социальной власти. Актуализируются в любви и этнические потребности, потребность принадлежности к социальной группе. Эта социальная группа пока максимально широка: любовь помогает стать человеком.
К культуре Древнего Египта приписывается возникновение индивидуальной любви: истории любви Эхнатона к Нефертити, дочери Ахура к ее брату стали легендами и дошли до наших дней (Философия любви [369]). Впервые любовь связывается с эстетическими потребностями человека: влюбленные фараоны увековечивают в скульптуре, архитектуре своих любимых. Другая группа потребностей культурного субъекта, с которой соединяются представления о любви, - это потребности безопасности. Мерилом настоящей женской любви становится способность под угрозой смерти остаться верной любимому. Таким образом, любовь противопоставляется потребностям безопасности. Об этом уже в двадцатом веке писал в "Комментариях к жизни" Джадду Кришнамурти: "использовать другого, чтобы удовлетворить свои желания и обезопасить себя - не значит любить... любовь состояние уязвимости... любовь возникает, когда исчезает желание обезопасить себя" [252, с.334].
В Древней Индии любовь вписывается в систему жизненных ценностей и целей человека (три цели в жизни человека: исполнение обязанностей, достижение материального благополучие, удовлетворение чувственных побуждений), и, будучи вписана в эту систему, становится предметом религиозных и философских рассуждений. Любовь связывается с потребностью в мировоззрении, с потребностью в поведении по нравственным нормам. В осмыслении любви человечество переходит на уровень нравственного социального субъекта. Любовь в древнеиндийской культуре является предметом познания и пристального изучения, связывается с познавательной потребностью (культурный социальный субъект). Представления о любви дифференцируются: выделяются виды любви и типы мужчин и женщин по их сексуальной конституции и привлекательности.
В эпоху античности происходит осмысление любви одновременно на разных уровнях. Гедонистический дискурс, рассматривающий любовь как способ получения наслаждений, не поднимается в понимании любви выше потребностей организма и природного субъекта. Религиозно-мифологический дискурс связывает любовь с потребностью в создании образа мира (культурный социальный субъект). У Эмпедокла любовь осмысливается как движущая сила развития (синтеза) в мире. Миф об андрогинах объясняет существование двух полов, Афродита олицетворяет персонифицированную любовь. Интересно, что в греческой мифологии существует две Афродиты: Афродита Пандемос (Народная) и Афродита Урания (Небесная), имеющие разное происхождение. Фактически происходит разделение любви на возвышенную и земную, которое в последствие станет основой средневекового понимания любви. Философско-эзотерический дискурс рассматривает любовь в соотнесение с потребностями нравственного социального субъекта. Любви приписывается стремление к самосовершенствованию, к красоте, к целостности. Представления о любви усложняются: возникает мотив верности, вечности в любви (любви после смерти), амбивалентности чувств в любви (люблю, но ревную до того, что ненавижу и т.д.), расширяется классификация видов любви. Любовь возвеличивается, воспеваются подвиги любви, ее красота и сила и одновременно снижается (адюльтер, педофилия, гомосексуализм, лесбиянство, сексуальные извращения) и представляется как нечто ужасное, связанное с муками, изменой, смертью.
Если в античной культуре сосуществуют три дискурса любви, позволяющих дать интерпретацию любви на уровне организма и природного субъекта, культурного субъекта и субъекта нравственного, то в средневековой культуре делается попытка отделить и перечеркнуть потребности организма и природного субъекта, связанные с любовью. Любовь жестко связывается с потребностями вида (рождение детей); она детерминируется церковью, общественным институтом, становится социально нормированной, связывается с гражданскими потребностями субъекта; соотносится с потребностями нравственного субъекта (познание Бога). Запрет на чувственную любовь (супруги могут заниматься сексом только ради рождения детей) приводит к вынесению этого компонента любви из семьи, находящейся под пристальным контролем церкви и расцвету публичных домов, которые содержат даже аббаты (В.М. Розин [312]). Резко поляризуется отношение к женщине. Сексуальность, соблазнительность и греховность приписывается женщине-ведьме или проститутке. Женщина обвиняется в грехопадении человечества. В противовес этому, возникает образ Богоматери. Мадонны, непорочной и святой. Ее обожествляют и ей поклоняются, но она полностью лишена эротического. Наконец, возникает образ Прекрасной дамы, которой также поклоняются, ею восхищаются, посвящают стихи и серенады. Однако и здесь любовь разводится с семейной жизнью. Прекрасная Дама - это всегда жена другого (незамужние девушки были благодаря церкви и воспитанию табу для мужчин). Неслучайно, еще в античной мифологии Гестия - богиня семейного очага, не подвержена силе Афродиты и Эроса.
В эпоху Возрождения делается попытка синтеза чувственного и духовного в любви. Такая попытка, с одной стороны, делает любовь и отношение к женщине более светским (нет больше культа непорочности), с другой, стирает грань между духовностью и страстью, разнузданностью в любви. Человек ставится в центр мироздания, любовь как космическая сила связывает его со всеми частями космоса и людьми. Любовь в эпоху Возрождения не отрицает потребностей организма и природного субъекта, связывается с потребностями культурного субъекта (эстетика женского образа и тела: "Рождение Венеры" Боттичелли), но главное реализует потребности субъекта нравственного в самовыражении и самоактуализации. В любви видится проявление силы человека, его совершенства и свободы. Неслучайно, именно в этот период возникает идеал свободной индивидуальной любви.
В Новое время дискурс любви тесно связывается с дискурсом рациональности: здравый смысл - судья любви. Рациональный подход требует ее всестороннего осмысления: определяется онтологический статус любви через соотнесение с системой мира, общества и с жизнью человека, определяется гносеология и феноменология любви, философами строятся программы любви для людей. Рациональность лишает любовь сакральности, таинственности: формируется образ Дон Жуана, флирт становится популярнее любви, верность высмеивается. По мнению М. Фуко [379], в этот период секс и половая любовь становятся орудием борьбы за власть, обоснованием социальной значимости. Буржуазия противопоставляет цену своих удовольствий тела, здоровья голубой крови аристократов. Поэтому секс становится предметом пристального внимания: тело женщины до предела насыщается сексуальностью и истеризируется, ребенка постоянно подозревают в сексуальных извращениях, репродуктивное поведение социализируется (через социальные, налоговые меры, медицинские предписания, политическую ответственность). Итак, любовь в период Нового времени тесно связана с гражданскими потребностями (власть, статус), познавательными потребностями (рациональность в любви), потребностью в удовольствиях и видовой программой продолжения рода. Фактически оказываются задействованы все уровни потребностной сферы человека, кроме нравственного. Рациональность лишила любовь уникальности, универсальности как средства самовыражения, самосовершенствования, поиска смысла. Новейшее время характеризуется кризисом рационального постижения мира и любви. В этот период начинает господствовать иррациональная трактовка любви как силы неподконтрольной человеку, таинственной, управляющей им помимо его воли (А. Шопенгауер [369], Ф. Ницше [369], З. Фрейд [375], К.Г. Юнг [424], Г. Маркузе [252, 369], В. Рейх [252,369]). Любовь соединяется с потребностью нравственного субъекта в поиске смысла жизни, в самоопределении, самоутверждении, но пессимизм заставляет признавать бессмысленность и тщетность этих стремлений, а значит и бессмысленность, и тщетность самой любви. Дискурс любви тесно связывается с дискурсом семьи, возникают образы, совмещающие сбившееся с пути супружество и аномальную сексуальность: невротичная женщина, фригидная супруга, мать, безразличная или не находящая покоя из-за навязчивостей, муж - импотент, садист, извращенец, истеричная дочь, рано созревший, мастурбирующий ребенок, молодой гомосексуалист, отказывающийся женится или пренебрегающий женой. В культуре Новейшего времени любовь обладает огромной силой, но не способствует гармонизации и счастью человека.
В русской культуре долгое время господствует христианская трактовка любви как способа единения с Богом и людьми, как атрибута соборности русского народа. В конце XIX начале XX века отношение к любви поляризуется: возникает материалистический и фисософско-эзотерический подход к любви. Общим для этих подходов было признание исторической изменчивости феномена "любви", широкое использование литературных примеров (в русской философии любви эти примеры подчас заменяли примеры из истории и жизни), акцент на соотношении чувственного и духовного компонента в любви. Представители материалистического подхода: Белинский В.Г., Герцен А.И., Чернышевский Н.Г., Сеченов И.М., Лавров П.Л. [252, 312] - стремились уравновесить роль чувственного и духовного в любви: человек не ангел и не зверь; бессмысленно поэтизировать и романтизировать любовные отношения и впоследствии разочаровываться в реальной любви, но невозможно и превращать человека в животное, движимое инстинктами и животными страстями. Религиозно-эзотерический дискурс (Соловьев В.С., Бердяев Н.А., Розанов В.В., Гершензон М.О. [38, 252, 312, 306, 346]) более противоречив в осмыслении платонического и телесного в любви. Н.А. Бердяев отрицает секс, как обезличивающий человека, и проповедует духовную любовь к Деве, В.В. Розанов, напротив, сводит всю любовь к половому акту, который и воспевает в лоне семьи. В.С. Соловьев не отрицает не телесный, не духовный аспект половой любви, однако духовность в любви, по его мнению, выше телесности: половая любовь нужна не для того, чтобы рожать детей (настоящая любовь часто не заканчивается рождением детей (Ромео и Джульетта), а дети часто рождаются и в браках без любви). Смысл любви между мужчиной и женщиной в том, что она помогает человеку преодолеть эгоцентризм, способствует развитию любящих: идеализация в любви есть возможность видеть: каким бы человек мог быть. Русская философия любви предавала огромное значение образу женщины в любви (Вечная Женственность, Непорочная Дева). Подобно средневековым представлениям, женщина идеализируется, превращается в сакральный и потому недоступный объект, отчуждается от этого мира.
Итак, "ЛЮБОВЬ - ДИТЯ ИСТОРИИ, растущее и развивающееся вместе с нею" [252, с.8], в ходе культурно-исторического развития происходит трансформация представлений о любви: любовь связывается с все более высокими уровнями потребностной сферы человека. От потребностей организма, вида, природного субъекта в архаической культуре происходит переход к потребностям гражданским, этническим, эстетическим, познавательной - потребностям культурного социального субъекта. Это переход характеризуется гетерохронностью в разных культурах: первые цивилизации (Шумеро-аккадская, древнеиндийская, египетская) первыми пришли к такому пониманию любви. Но и здесь наблюдались различия: с какими именно потребностями культурного субъекта окажется связанной любовь.
Античная культура подарила человечеству связь любви с потребностями субъекта нравственного: в самовыражении, совершенствовании себя, в поиске смысла жизни, в мировоззрении. Современный человек, по мнению М. Фуко [379], при ответе на вопрос: "Кто я такой? ", - неминуемо обращается к сфере секса и любви. Такая трансформация связей любви с потребностной сферой человека повлекла и усложнение представлений о самой любви. Впервые возникает противопоставление духовной и телесной любви, которое в дальнейшем будет раскрываться в таких конструктах, как бескорыстность - расчетливость, продажность в любви, психический - физиологический аспект любви, романтизм - реализм в любви, религиозность - светскость, элитарность - общедоступность любви. Возникают мотивы верности, вечности и амбивалентности любви. Дальнейшие культурно-исторические трансформации представлений о любви дают новые интерпретации связи любви с потребностями нравственного субъекта (любовь как способ постижения Бога, любовь как самоактуализация личности, любовь как способ поиска смысла жизни и самоопределения). Фактически, будучи достигнут один раз, новый уровень осмысления любви оказался закреплен в культуре. Культурно-исторический анализ позволяет выделить три переломных момента в осмыслении феномена "любви" (Кошелева Е.В. [189]):
первобытная культура: возникают первые представления об отношениях между мужчиной и женщиной;
эпоха великих цивилизаций: возникает связь любви с потребностями социального культурного субъекта;
античность: любовь становится формой реализации потребностей субъекта нравственного.
Таким образом, в ходе теоретического анализа было дано рабочее определение понятия любовь, исходя из анализа системы понятий "эмоциональное явление - чувство-любовь": любовь - это чувство по отношению к объектам, имеющим устойчивое положительное значение для удовлетворения базовых потребностей индивида. Опираясь на классификацию потребностей В.А. Иванникова, были проанализированы определения любви, основные психологические теории любви, дан обзор культурно-исторической трансформации представлений о любви.
2. Методические подходы к исследованию феномена "любви"
2.1. Типы исследований любви в психологии
Настоящая любовь похожа на приведение: все о ней говорят, но мало кто ее видел.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
