113636 (591350), страница 3
Текст из файла (страница 3)
В целом же каждый человек свои социальные позиции получал уже при рождении, фатально и пожизненно, его возможности изменить своё социальное положение носили исключительно характерную школу в принципе была организована сословно; «норма» образования давалась в прямом соответствии с сословной принадлежностью. Престиж образования был органически связан с высокими социальными позициями в обществе. И если сословный характер самой школы не всегда был резко выражен (некоторые церковные школы и университеты, например, могли быть и внесословными заведениями, но для свободных людей), то в средневековой организации общества она и не могла играть какую-либо серьёзную роль в социальной мобильности.
В средние века практически вся начальная и в значительной степени средняя школа была специфической частью церковной организации. Школа создавались непосредственно или при церковных приходах, или при монастырях. В Западной Европе своя сеть школ была, в частности, у пиаристов, бенедиктинцев, августинцев и (особенно) у иезуитов. Приходские начальные школы вместе с монастырскими и орденскими гимназиями, а также с университетами составляли совокупность разнородных учебных заведений, разъединённых сословно и конфессионально.
Формирование гражданского общества, в корне изменившее социальный статус индивида и представлявшее собой исторический этап в демократизации обществ, отношений, потребовало значительно более высокой самостоятельности и ответственности личности. Начавшийся (в большинстве стран Западной Европы и на территории Северной Америки со 2-й пол. 18 в.) переход от аграрной цивилизации к индустриальной выявил недостаточность прежних форм социализации индивида и необходимость создания более эффективного механизма для выполнения этой функции. В педагогической и социологической теории школа стала рассматриваться как дополняющий семью обществ, институт, специальные цели которого связаны именно с подготовкой индивида к социальным ролям подданного и гражданина, грамотного и добросовестного работника с достаточно развитыми индивидуальными склонностями и общетрудовыми навыками. Практически реорганизацию школьного образования взяли на себя государственные инстанции. Реорганизация шла по пути превращения разрозненных школ в общенациональные системы, в перспективе охватывающие всё подрастающее поколение соответствующего государства. Поскольку начальная школа относилась к числу официальных учреждений, наиболее близких к месту жительства граждан, она сохраняла тесные связи не только с местной администрацией, но и с церковными приходами и т. п., с сельскими и городскими общинами.
Организация начальной школы, общедоступной, обязательной для всех, представляет собой в историческом плане процесс весьма длительный, достаточно сложный и противоречивый.
В развитии школы можно отчётливо выделить те же три последовательные исторические ступени, органически связанные с базисными экономическими сдвигами, — этапы всеобщего начального образования (первые три четверти 19 в.), всеобщего неполного среднего (с кон. 19 в. и по 50-е гг. 20 в.) и, наконец, массового среднего образования (с 60-х гг. 20 в.). Указанные этапы в развитии школы далеко не всегда можно выделить в чистом виде. Главные критерии при определении уровня основного школьного образования — не столько обязательная длительность обучения, сколько реальный объём и содержание подготовки. Небольшая разница в формальной длительности сроков обязательной школы каких-либо стран может скрывать совершенно различные этапы в развитии всеобуча в них.
В трудах философов и педагогов кон. 18 — первой половины 19 вв. подготовка юношества к самостоятельной жизни и трудовой деятельности получила новую трактовку как сознательного личностного выбора. Но именно эта функция школы определяла множественные принципы её внутренней и внешней организации. Во внутреннем плане она обусловливала новые цели и задачи образования, его содержание, характер учебно-воспитательной деятельности. В начальной школе, например, где ещё в начале 19 в. доминирующая роль оставалась за религией, постепенно на главное место в учебном плане выходили так называемые реальные предметы, основанные на научных данных, но педагогически обработанные, причём в системе представлений доступных подростку.
Школьная дидактика эволюционировала: в материал обучения вовлекались, с одной стороны, практические знания, а с другой — реалии национальной жизни (родной язык, пение, родиноведение и часто некоторое эстетическое воспитание). В методике наметился переход от коллективной зубрёжки к наглядному обучению, игре.
Подобная трансформация содержания образования и дидактического арсенала увеличивала эффективность социокультурной миссии школы.
Средняя школа также постепенно превращалась в учебное заведение, преследующее цели развития личности. Религия в возрастающей степени воспринималась инструментом традиционного воспитания, уступая своё место в формировании представлений о мире научными знаниям.
Во внешнем плане новая миссия школы обусловила масштаб школьной организации и структурирование общего образования по ступеням подготовки, дифференциацию общеобразовательной школы в посленачальном звене по различным профилям, появление и развитие системы профессионального образования разных уровней. Процесс обществ, разделения труда, вызывая появление новых профессий и специальностей, активно требовал дифференциации образования. С ним было связано расслоение общеобразовательной средней школы на классическое и реальное направление, формирование отдельного звена среднего специального образования, появление системы профессионально-технического образования на базе основной школы. Исторически складывавшаяся система школы как цепь последовательных циклов и преемственных ступеней обучения была в значительной степени определена приспособлением массового образования к объективной градации обществ, труда по степени его сложности.
Единое по длительности (обычно законодательно зафиксированное) обязательное общее образование в массовом звене фактически не бывает единым по своему содержанию и уровню. В организации всеобщей школы в конце 19 - начале 20 вв. продолжалась тенденция разделения школьного образования на нормальный городской и сниженный сельский варианты, рассчитанные соответственно на обеспечение реальных образовательных потребностей различных категорий работников.
Таким образом, за всеобщей школой скрывалась отчасти осуществлявшаяся сверху, отчасти самостоятельно корректируемая снизу практика предоставления и приобретения именно того типа и объёма образования, которое требуется реальными условиями жизнедеятельности. Школьное образование подразделялось на всеобщие и так называемые элективные звенья с чёткой границей, обеспечиваемой специальным (конкурсным или иным) механизмом отбора между ними.
Исторически объём обязательного школьного образования не оставался статичным: требования к характеру и содержанию подготовки индивида последовательно эволюционировали в направлении усложнения этой подготовки, увеличения её объёма. Рост обществ, требований к личности как субъекту деятельности стал одним из факторов, предопределивших устойчивую тенденцию увеличения объёма обязательного образования. Круг учебных предметов постепенно расширялся за счёт различных дисциплин гуманитарного и естественного циклов, росли объём и продолжительность школьного обучения.
С точки зрения организации социальной сферы, школа выступала одним из факторов воспроизводства социальной структуры общества. Таким образом, школа объективно становилась одним из механизмов социальной карьеры, а образование заметно расширяло свою роль в качестве одного из каналов для достижения более высокого социального положения.
Социальный барьер между основными и элективными звеньями школы существенно ослабевал, хотя и не исчез. Его роль играли платность обучения, общие материальные условия получения образования на высших ступенях (при этом и «всеобщая» школа организовывалась раздельно для разных социальных групп).
Система низших направлений школы первоначально возникла как особый тип образования, с традиционно привилегированным типом школы практически не связанный. Различие между ними заключалось в самой концепции и содержании образования, в характере и направленности предоставляемой ими подготовки утилитарно-прикладной у одних и теоретической у других, что было закреплено и в их организационной отторженности. (В многонациональных государствах сюда добавлялась ещё и языковая изолированность, ибо преподавание в начальных школах велось на народном языке, а в привилегированных — на языке господствующей нации.)
В середине 19 в. народные школы организационно смыкались с остальными звеньями школьной системы и различия в характере начального образования постепенно стирались. Однако материальные, социальные барьеры, отгораживавшие массовую школу от элективной, продолжали сохраняться.
С последней трети 19 в. в ряде европейских стран и в США началось расширение основного обязательного образования с уровня начальной школы до уровня неполной средней школы. Это предполагало определённую ломку изолированного, замкнутого характера низшего звена элитарной школы, перемещение вверх границы между звеньями образования, изменение механизма отбора.
Практически же в силу причин чисто социального свойства перестройка школы произошла не в форме последовательной демократизации низших элитарных звеньев, а в форме создания параллельных им типов внешне общедоступных школы повышенной ступени. Это серьёзно усложнило вертикальную структуру школьной системы. Неполная средняя школа складывалась, таким образом, из двух самостоятельных звеньев — прикладного и теоретического, разделённых дополнительными барьерами и резко дифференцированных социально. Характерно, что при подобной модификации преемственность с последующей ступенью сохранял, как правило, лишь старый элитарный (гимназический) тип предшествующего звена, а новые типы давали крайне ограниченную возможность дальнейшего образования.
Ситуация повторилась в 60—70-х гг. 20 в., когда возникла необходимость перехода к массовому среднему образованию. Студенческие бунты этих десятилетий, прокатившиеся по Западной Европе, лишний раз подтвердили, что в борьбе за демократическую среднюю школу речь идёт не о простой реорганизации системы: затрагивается некий барьер, разделяющий не просто отдельные ступени образования, но представляющий собой скрытую границу между слоями населения.
Историю школы целесообразно рассматривать не только через призму истории педагогики и эволюции собственно педагогической и философско-антропологической идей, но и в более широком контексте эволюции идеологий, доктрин, выступавших непосредственным базисом всех крупных государственных школьных реформ.
Раннереформаторские идеологические представления о человеке и смысле его бытия, составившие основу деятельности протестантских церковно-приходских школ в 16—17 вв.; концепция «общего блага» с её трактовкой целей человеческой деятельности, характерной для эпохи просвещённого абсолютизма, когда также значительно продвинулось просвещение масс в Европе в 18 в.; раннелиберальные концепции блага общества; последующие государственным идеологам, доктрины (включая социализм) с их трактовками проблемы «общества и личности» и места школы в её решении — все они значимы для понимания истории школы не меньше, чем педагогическое наследие Я.А. Коменского, Дж. Локка, Ж. Ж. Руссо, И. Г. Песталоцци, И.Ф. Гербарта с их пониманием ребёнка, целей воспитания и субъектов педагогического процесса. Развитие взглядов на ребёнка и детство в целом достаточно тесно корреспондировало с интерпретацией в идеологии, системах взаимоотношений общества и личности.
Главным вектором изменения педагогических целей в концепциях, составлявших реальный базис деятельности школы, было движение от отношения к ребёнку как безличному объекту, долженствующему через интериоризацию культуры освоить определённый набор социальных ролей, детерминируемых его социальным статусом, к признанию индивидуальности, личности ребёнка, к персонализму, при котором это содержание выступает не столько самоцелью, сколько средством, инструментом раскрытия его сущностных сил и способностей.
Принципиальной и всеобщей вехой в этом процессе была волна педагогического реформаторства, «нового воспитания», охватившая практически все развитые страны Европы и США (кон. 19 — нач. 20 вв.). По выражению Дж. Дьюи, это был «коперникианский» переворот в педагогике, сделавший саморазвитие ребёнка главным смыслом педагогической деятельности и признавший его равноправным субъектом воспитания.
Смена педагогической парадигмы полностью совпала с этапом перехода ко всеобщему неполному среднему образованию, что свидетельствует об их общих глубинных детерминантах этого сдвига.
Во многих странах по мере диверсификации учебных заведений сами школьные системы по типу управления превращались в государственно- общественные. Это было связано с укреплением так называемого среднего класса, ростом его экономического влияния, достигавшегося не только предприимчивостью, но и образованием. Государство законодательно устанавливает принципы организации школы и её правовое положение. Оно же определяет в общих чертах цели и задачи школы, направление и характер обучения и воспитания, объём обязательного образования. Государство административно управляет школой через центр, ведомства (министерства просвещения и т. п.) и местные школьные органы. Учителя, педагогический персонал школы образуют особую категорию государственных служащих. Центр, органы власти наряду с местными и муниципальными финансируют расходы по содержанию школ. В рамках общенациональных систем существуют и частные школы. В течение 20 в. они перестали восприниматься как элитарные сословные учебные заведения и — даже при высокой плате за обучение — пользуются престижем за свои образовательные традиции и высокие требования к подготовке учащихся. Негосударственные школы поддерживают разнообразие возможностей в получении образования; нередко они служат базой для развития новаторских педагогических течений.
Российская школа, сталкиваясь с необходимостью решать множество специфических проблем, связанных с полиэтническим составом населения, значит, разнообразием его культуры и хозяйственного уклада на обширных территориях, никогда не оставалась в стороне от мировых тенденций в образовании. В 20 в. в исторически короткий срок школа решила задачи всеобщего неполного среднего образования, а в 60—70-х гг. — массового среднего, обеспечила развитие высшей школы и научно-технического потенциала страны.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
