42685 (588255), страница 3
Текст из файла (страница 3)
N + -ar – circular;
N + -ate – spatulate;
N + -ic – cubic;
2) cходство по качествам, признакам, внешним характеристикам:
N + -like – ladylike, childlike;
N + -esque – safariesque;
N + -ly – manly; queenly;
N +-ish – boyish, babyish;
3) сходство по манере, характеру, стилю передаётся словообразова-тельными моделями с суффиксами:
N + -esque – Kafkaesque - в стилe Кафки;
N + -ian, -an – Dickensian;Ttolstoyan;
N + -ic – Byronic
Значительную часть компаративов составляют сложения, обозначающие цвет: снежно-белый - snow-white, кроваво-красный - blood-red, угольно-черный - coal-black и т.д. Цвет, возможно, самое яркое визуальное качество, воспринимаемое человеком и имеющее для него первостепенное значение.
В современном английском языке есть группа немаркированных кор-невых слов, которые выражают значение компаративности имплицитно: champion, elite, patriarch.
Есть ряд существительных, имеющих в структуре своего значения се-мы «различия» (difference) или «противопоставления» (contrast, comparison). Значение сходства или полного соответствия передают такие существительные, как: similarity, identity.
По мере отвлечения значения слова от предметно ориентированных признаков, оно включается в ассоциативные связи адгерентного характера. Адгерентные ассоциации возникают в сознании благодаря действию аналогии, переключающей ассоциативные связи в иноприродную сферу (Телия, 1981: 239). Имена, в основе которых лежат адгерентные ассоциации, имеют отвлеченную семантику, например, dog-poor - нищий, букв. бедный как собака, stone-deaf - совершенно глухой, букв. глухой как камень.
Отметим, что в русском языке сложные прилагательные c такой семантикой практически не встречаются. Данная семантическая схема реализуется на уровне других лексических или синтаксических единиц, например фразеологизмов: гол как сокол (нищий), глухой как пень, глухой как тетерев. Круг объектов для толкования признаков глухой, слепой, старый, древний, дешевый значительно различается в языковых системах.
Изучение компаративных оборотов правомочно как с точки зрения многообразия формальных средств выражения сравнения, так и с точки зрения синонимического варьирования семантики сравнения. Такого характера исследование в языке проводилось, и не раз. Однако в тени оставались фразеологические единицы с компаративным значением.
Сравнительная степень имеет не только синтаксическое, морфологическое, но и фразеологическое проявление, поскольку для объективной действительности и языковой системы неважно, какая единица избирается для коммуникативного акта: словообразовательная, лексическая, лексико-грамматическая, синтаксическая или фразеологическая, важно, что эта единица отражает определенное смысловое содержание и реализует коммуникативную задачу высказывания.
Следуя данной логике, компаративные идиомы можно рассматривать как особый тип ФЕ, обладающий богатой системой средств выражения степени и сравнения, что позволяет им выступать эффективным средством речевого воздействия в системе дискурса.
Компаративные ФЕ со значением усиления, синтаксическая идиоматика, фразеологические интенсификаторы были предметом изучения многих отечественных лингвистов.
Впервые вопрос об интенсивности во фразеологии английского языка был затронут в работе Логана П.Смита «Английские идиомы», которая была напечатана в трудах «Society for Pure English» в 1922 году, а затем включена автором в его книгу «Слова и идиомы. Исследования в области английского языка» («Words and Idioms. Studies in the English Language», первое издание в 1925 году). Смит констатирует факт наличия в языке небольшой группы ФЕ - компаративных оборотов со значением интенсивности и перечисляет их. Английский ученый приводит список из 23 компаративных ФЕ, в качестве примера приведем некоторые из них: as dull as ditch water, as good as gold, as large as life, as mad as March hare, as pleased as Punch, as cool as cucumber, as cross as two sticks и др. (Смит, 1959).
Н.П. Гераскина, А.Ф. Артемова в диссертационных исследованиях рассматривают структурно-семантические преобразования ФЕ, направленные на усиление их значения (Гераскина, 1978, Артемова, 1991).
Так, А.Ф.Артемова (Артемова, 1991), изучая значение ФЕ и их прагматический потенциал, указывает на тот факт, что интенсивность ФЕ как средства воздействия на слушателя связывается не с любой количественной квалификацией явления, а только с такой, которая демонстрирует отклонение от нормы. Автор поясняет это утверждение на следующем примере: Women jump to conclusion that men do not. Выражение to jump to conclusion характеризует, как считает А.Ф.Артемова, одну из черт, присущих женщинам, которые в отличие от мужчин, не всегда приходят к правильным заключениям и не всегда задумываются над совершаемым действием, часто поддаваясь каким-либо импульсам. /Ср. to come to conclusion/ ФЕ to jump to conclusion можно интерпретировать в аспекте степени меры как to come to conclusion very quickly (Артемова, 1991:75). Однако фразеологизм, по мнению А.Ф.Артемовой, актуализирует не столько действие «приходить к заключению», сколько его высокую степень, и не столько реальное действие - приходить к заключению очень быстро», сколько представление о таком действии. Иными словами - из мира наблюдения и указания смысл перемещается в мир воображения и переживания.
И.И.Туранский (Туранский, 1990) затрагивает вопрос о компаративных ФЕ (КФЕ), выполняющих функцию усиления и предлагает классифицировать их по трем принципам:
I. По семантическому содержанию он делит их на четыре группы:
1. Структуры, в которых основанием для сравнения служат физические свойства неодушевленных предметов: as light as gossamer.
2. Компаративные структуры, в основе которых - сравнение с природными явлениями: as free as the wind.
3. Структуры, включающие названия представителей фауны, когда основанием для сравнения служат наиболее типичные черты, повадки, образ жизни, доминирующие физические качества: as slow as a tortoise, as obstinate/ stubborn as a mule.
4. Аллюзии, связанные с библейскими, мифологическими сюжетами и с историческими личностями: as rich as Croesus.
II. В зависимости от использования или отсутствия аллитерации класс компаративных ФЕ подразделяется на:
1. КФЕ, в структуре которых используется прием аллитерации: as blind as a bat, as pleased as Punch, as thick as thieves;
2. КФЕ без аллитерации: as happy as a lark, as black as sin, as like as two peas.
III. На основе соответствия или несоответствия русского и английского вариантов КФЕ могут быть разбиты на три подгруппы:
1. Демонстрирующие полное соответствие в сравниваемых языках (работать как сумасшедший - to work like crazy).
2. Характеризующиеся частичным соответствием (мягкий как воск - as soft as butter; ср.: as yielding as wax).
3. С отсутствием какого - либо соответствия между рассматриваемыми вариантами (as dull as ditch-water - скука зеленая). (Туранский 1990: 93)
Важное замечание по поводу компаративных ФЕ делает А.Ф.Артемова: «сравнительные фразеологические единицы, образность в которых не выражена так имплицитно как в метафорических, выполняют больше усилительную функцию. Иными словами, усилительная функция в них доминирует над также присутствующей эмоционально - оценочной» (Артемова 1991:79).
Данная функция КФЕ активно используется в системе дискурса.
2.2. Дискурс как социальное действие и коммуникативный акт
Определяя функцию КФЕ в системе дискурса, прежде всего следует раскрыть понятие самого дискурса. К сожалению, выполнить эту задачу непросто. Понятие дискурс трактуется чрезвычайно широко. К ведущим разработчикам теории дискурса относят голландского лингвиста Т.ван Дейка. Он определяет дискурс как коммуникативное событие, при этом люди используют язык для передачи своих идей и мыслей, что, в свою очередь является частью более сложных социальных действий (Dijk, 1997). Таким образом, в понимании Т. ван Дейка, дискурс - это использование языка, передача мыслей и убеждений, т.е. речевое воздействие.
Большинство исследователей подчеркивают, что дискурс - сложное коммуникативное явление, включающее текст и контекст необходимый для понимания текста. Контекст есть экстралингвистические знания о мире, мнения, установки, цели адресата, отношения коммуникантов (Н.Д. Арутюнова, Ю.Н. Караулов, В.В.Петров).
В литературе можно найти огромное количество типологий и классификаций контекста, возникающих в зависимости от целей каждого исследователя. Так, принято выделять микро- и макроконтекст, где микроконтекст - это минимальное окружение единицы плюс дополнительное кодирование в виде ассоциаций, конннотаций и т. д., а макроконтекст - окружение единицы, позволяющее установить ее функцию в тексте как в целом. Говорят также об эксплицированном (эксплицитном) вербальном и невербальном и имплицированном (имплицитном) контекстах; по функциональному принципу выделяют разрешающий, погашающий, компенсирующий и другие типы контекта. О. С. Ахманова перечисляет такие виды контекста, как бытовой, театральный, топонимический, метафорический; совершенно особо контекст трактуется в теории литературы и исследованиях по эстетике.
Основываясь на языковых индикаторах, можно выделить три типа контекста: лексический, грамматический и смешанный (лексико-грамматический).
При лексическом типе важно лексическое значение слов-индикаторов, под влиянием которых и происходит выбор семантически связанной с ними части значения ядра. Грамматический контекст возникает тогда, когда в роли индикатора выступает какая-либо грамматическая функция. Чаще всего используется смешанный (лексико-грамматический) тип контекста, где важно и лексическое значение, и грамматическое оформление индикаторов.
В тех случаях, когда в качестве индикатора выступает не материальный отрезок речи, а условия, в которых происходит речевой акт, мы имеем дело с речевой ситуацией или экстралингвистическим, «неязыковым контекстом».
Речевой контекст используется в первую очередь в лингвистике текста, а также в конверсационном анализе и дискурс-анализе.
Г. Парре (Parret 1983: 94-98) выделил следующие пять теоретических моделей речевого контекста.
Экзистенциальный контекст (existentional context) подразумевает мир объектов, состояний и событий, - все то, к чему отсылает высказывание в акте референции.
Ситуационный контекст (situational context), формирующий социологическое, а подчас этнографически и антропологически ориентированное, широкое социально-культурное направление прагматики, содержит набор факторов, частично определяющих значения языковых и прочих знаковых выражений. Ситуации как контексты представляют собой обширный класс социально-культурных детерминант, среди них: тип деятельности, предмет общения, уровень формальности или официальности, статусно-ролевые отношения, место общения и обстановка, социально-культурная «среда» и т. п.
Акциональный контекст (actional context) представляет особый класс ситуаций, которые конституируются самими речевыми действиями - речевыми актами.
Психологический контекст (psychological context) включает в прагматику ряд ментальных и когнитивных категорий, что предопределяется принятием деятельностной точки зрения на дискурс, согласно которой все речевые акты интенционально обусловлены. Интенции, верования и желания рассматриваются как психологические, когнитивные регулятивы, ответственные за программы действий и взаимодействий.
Центральным смысловым звеном контекста является его феноменальное ядро (phenomenal context), отражающее онтологическую структуру общения и деятельности, доступную всем его участникам; индивидуально же контексты отличаются своими эпистемическими составляющими (epistemic contexts), т. e. знаниями, мнениями, установками и верованиями (contextual beliefs), которые оказываются важнее с психологической точки зрения говорящего/ слушающего. (Макаров, 1998: 151)
Е.А. Добрыднева понимает под контекстом «фрагмент текста, монологического или диалогического, в котором фразеологическая единица выступает в определенной конструктивной связи с другими элементами речи (Н.Н.Амосова), с актуализаторами (А.В. Кунин) и в котором с позиции говорящего «гарантируется» понимание и интерпретация адресатом фразеологического смысла, как узуального, так и окказионального (Добрыднева, 2000: 96).
Поддерживая точку зрения Е.А. Добрыдневой о необходимости разграничения языкового и речевого контекстов фразеологизмов, отметим, что, их разграничение на основе принципа узуальности-окказиональности нецелесообразно. С ее точки зрения, языковой фразеологический контекст - это «такой фрагмент текста, в линейном пространстве которого лексико-грамматическое окружение фразеологической единицы благодаря своим системно обусловленным свойствам «поддерживает» и одновременно ограничивает потенциальный спектр возможных реализаций фразеологического значения», а речевой фразеологический контекст - это «нетипичное, неординарное, лексико-грамматическое окружение фразеологической единицы, которое видоизменяет системное значение данного номинативного знака, нарушая его узуальную смысловую дистрибуцию (Н.Ф. Алефиренко) и подвергая окказиональному семантико-прагматическому варьированию». (Добрыднева, 2000: 96).
Мы полагаем, что языковой контекст фразеологизма - это один из совокупности наиболее типичных контекстов, поддерживающих основное, языковое значение фразеологической единицы, не входящих в противоречие с языковой компетенцией говорящих на данном языке.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
