41411 (588107), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Для выполнения любой работы, тем более содержащей элементы творческого характера, необходимо, как известно, знание предмета, умение разбираться не только в специальных, но и в общих вопросах ее касающихся. Одним из таких вопросов, имеющих непосредственное отношение к объекту нашего исследования, является специфика антропонимической системы немецкого языка. Сведению воедино существующих сведений о лингвистическом своеобразии антропонимов в немецком языке и посвящается следующий параграф.

§ 2. Специфика антропонимической системы немецкого языка.

Антропонимом называют именование человека. Если до недавнего времени все СИ, включая антропонимы, воспринимались как разрозненные слова, которые можно выборочно, в зависимости от вкуса или лексикографических традиций, включить в словари, то с 50–60–ых годов XX века онимическую лексику стали рассматривать как самостоятельную систему (Теория и методы ономастических исследований, с. 8).

Под антропонимической системой понимают совокупность именования людей в языковом и национальном своеобразии (Р.А. Комарова, г.1, с.4).

Антропонимическая система современного немецкого языка двучленна. Для наименования людей используется имя и фамилия. Древнегерманская антропонимическая система, сформировавшаяся между 200 и 400 гг. до н.э., была одноименной, использующей для наименования человека лишь одно имя (Р.А. Комарова, с. 4).

Противопоставленность имя/фамилия – один из важных признаков системной организации антропонимического материаля немецкого языка. Общеизвестно, что основным свойством элементов любой лингвистической системы является наличие в ней оппозиций.

Каждый член оппозиции образует своеобразную подсистему, которая также образуется на определенных противопоставлениях и характеризуется своими особыми связями. В подсистеме личных имен четко противопоставляются два разряда: мужские и женские имена. В нашей работе будут рассмотрены только мужские имена, в которых конфронтация словообразовательных типов обнаруживается в полных и сокращенных именах. Оппозицию образуют исконные и иноязычные имена. Степень семантической прозрачности антропонимов также различна. Среди личных имен выделяются «семантически доступные» – прозвища и «самые» – календарные имена (Теория и методы ономастических исследований, с. 110).

Иллюстрацией системности, к тому же своеобразно воплощаемой, служат случаи выработки «самостоятельной» грамматики, иначе говоря, специализация грамматических категорий и средств в антропонимической лексике: личные имена и фамилии – это имена существительные, как правило, не изменяющиеся по числам и используемые в определенных синтаксических функциях (обычно в функции подлежащего и дополнения) (В.М. Томильчик, с.93).

Как и все существительные, антропонимы немецкого языка могут сопровождаться артиклем. Вместе с тем, употребление артикля при личном имени или фамилии несет несколько иную функциональную нагрузку, по сравнению с нарицательной лексикой. Артикль перед СИ выполняет в немецком языке эмоционально–стилистическую функцию, это еще один из примеров выработки «самостоятельной грамматики».

Как видно из вышеизложенного, виды и формы связей в современной антропонимической системе немецкого языка весьма разнообразны и в то же время самобытны по сравнению с апеллятивной лексикой. По своей структурно–семантической организованности отдельные участки антропонимической лексики явно уступают обычной лексике языка. Вот почему об ономистике вообще и антропонимике в частности обычно говорят «как о слабо организованной системе, когда берут ее во всей своей полноте» (Б.Д. Бондалетов, с.35).

Установленное в ходе изучения специальной литературы, с одной стороны, разнообразие, а с другой, самобытность внутренней организации антропономической лексики, ее системных связей, ставят перед нами новую задачу – проследить эту специфичность антропонимов на исследуемом материале. В соответствии с целью настоящей работы наблюдение над своеобразием этого разряда онимической лексики будет осуществляться в структурно–языковом плане, т.е. в области формо– и словообразования.

Анализу подлежат лексико–грамматические и семантические особенности антропонимов.

Приступая к освещению указанных аспектов антропонимической системы немецкого языка следует обратить внимание на то, что фамильные мужские имена усечению подвергаются редко. В специальных лексикографических источниках усеченные фамилии не фиксируются вследствие их образования и функционирования в предельно узком кругу людей. По этой причине в работе рассматривается усечение только личных мужских имен.

Глава II. Усечение как средство формирования ономастикона немецкого языка.

§1. Этимологические свойства производящих и производных единиц процесса усечения.

Пожалуй, невозможно назвать ни одного языка, словарный фонд которого состоял бы из одних лишь национальных слов. Сказанное относится в полной мере к личным именам. Ономастикон (именной фонд, «инвентарь имен», «именник» – Р.А. Комарова, с. 4) справедливо рассматривается «как один из компонентов истории духовной культуры народа» (Теория и методы ономастических исследований, с. 195). Являясь одним из компонентов исторической и культурной жизни народа, ономастикон дает представление об истоках современного состояния антропонимической системы имен. Как и язык в целом, номенклатура имен языка отражает эпоху и состояние общества на определенном этапе его развития. Как и на язык в целом, на именной фонд немецкого языка влияют все изменения в общественном строе, в классовой структуре общества. Показателен, например, в этом отношении тот факт, что имя Гитлера Адольф оказалось «загубленным» для австрийцев после 1936 года и для немцев после разгрома фашистской Германии. Это имя перестали давать новорожденным.

Таким образом, информация о языках, участвовавших и участвующих в формировании антропонимикона конкретного языка, имеет не только большой познавательный, но и, прежде всего, теоретический интерес. То же самое можно сказать и в отношении изучаемого материала, с той лишь только разницей, что в данной работе обобщаются сведения о происхождении отдельной части антропонимикона немецкого языка, а именно, той его части, что служит его обновлению и пополнению за счет создания производных особого типа – усеченных имен.

Сложилось мнение, что онимическая лексика может пополняться:

путем онимизации нарицательных имен;

путем заимствования готовых имен или именных основ из других языков;

путем искусственного создания имен из лексики своего языка;

путем деривации на базе СИ своего языка (Теория и методы ономастических исследований, с. 71)

Наблюдения над изучаемым материалом не позволяют полностью согласится с данным мнением. Наряду с чистым заимствованием и чистой деривацией (см. выше п.п. 2, 4) в антропонимии, как и в языке вообще, имеет место деривация на базе заимствований. Роль деривации на базе исконно немецких антропонимов путем их усечения остается при этом ведущей. Однако, прежде чем перейти к освещению вопроса о степени участия исконных и иноязычных имен в формировании антропонимикона немецкого языка вообще и именника усеченных антропонимов в частности, следует остановиться на проблеме определения этимологической характеристики заимствованной антропонимической лексики.

В ряде лексикографических источников этимологические данные о заимствованных личных именах не совпадают. Встречается двоякая трактовка этимологии одного и того же имени. – Angelus (gr.–lat.).

В связи с этим этимология личных имен, участвующих в усечении, определялась с учетом частотности совпадения помет в словарях.

Решающим фактором для отнесения личного имени к той или иной группе заимствований считались пометы, зафиксированные не в одном, а в нескольких словарях. При этом следует подчеркнуть, что усечения не всегда относятся к тем или и иным этимологическим группам, что и исходные имена.

Личные имена близкородственных языков рассматриваются под единой рубрикой. Под немецкими именами здесь и далее, вслед за В. Зайбике, понимаются засвидетельствованные или же реконструированные, восходящие к древневерхненемецкому периоду развития языка (750–1150 г.г.), а так же созданные в последствии по образцам этого периода формы (западно–) германского происхождения. Полученные в результате работы данные сведены в таблице 1.

Таблица 1

Этимологическая характеристика процесса усечения и его результат

Как видно из таблицы, в процессе усечения участвуют 494 личных имени. Из них на долю немецких имен, если брать каждый язык в отдельности, приходится наибольшее количество единиц (153 ИЕ).

Достаточно высокую степень активности в процессе усечения проявляют греко–латинские имена. Группу заимствований из латинского образуют 144 опорные единицы, из греческого 61.

Степень активности базисных единиц из древнееврейского языка гораздо ниже по сравнению с греко–латинскими. По данным нашей выборки, их количество составляет 27 единиц. Количественная представленность испано–итальянских и английских имен приблизительно одинакова (32 и 30 единицы соответственно), что дает основание усматривать в этом одинаковую степень их активности в образовании дериватов. Участие в процессе усечения этих заимствованных имен изначально незначительно по сравнению с греко–латинскими именами и достаточно регулярно по сравнению с производством кратких единиц на базе заимствований из языков скандинавской группы, включая нидерландский, и французского языка. Но при этом следует отметить высокую репрезентативность славянских, фризских и кельтских имен.

Как показывают цифровые данные, зафиксированные в таблице 1, количественный состав УЕ и ИЕ не совпадает. Цифровое несовпадение УЕ и ИЕ (здесь и далее) объясняется многократностью усечения личных имен. В отличие от апелятивной лексики, подвергающейся одноразовому отсечению начальных и/или конечных формантов в базисных единицах, антропонимы участвуют в производстве одно–, двухступенчатых и объемных дериватов (см. об этом подробнее в §3 п. 3.3.).

Цифровые расхождения, касающиеся этимологической характеристики производных и производящих антропонимов процесса усечения, обусловлены тем, что создание немецких, английских и славянских УЕ осуществляется в основном на базе латинских и греческих имен.

Согласно приведенным в таблице 1 данным, количество немецких УЕ по уровню с исходными значительно возросло (153 ИЕ > 222 УЕ), а английских и славянских, увеличилось почти в 2 раза (59 и 35 УЕ соответственно).

Изменения в сторону уменьшения УЕ по отношению к ИЕ обнаруживается в латинской группе имен (144 ИЕ > 121 УЕ). Значительно сократилось число греческих, еврейских и кельтских имен (55, 17 и 4 УЕ соответственно).

Расхождение этимологической характеристики производных и производящих единиц процесса усечения можно отчасти объяснить тем, что на базе латинских, греческих и еврейских имен происходило образование немецких, английских и славянских УЕ, то есть в языках – рецепторах на базе более ранних заимствований.

Говоря о немецких мужских именах, не следует забывать о раздробленности Германии, царившей в ней на протяжении ряда веков. Этот факт дает основание предположить наличие диалектической разветвленности в составе немецких личных имен.

Наблюдения над анализируемым языковым материалом служат подтверждением данного предположения. В результате обобщения этого материала был выявлен территориально–диалектный состав коррелирующих единиц процесса усечения (см. таблицу 2).

Таблица 2

Диалектно–территориальный состав немецких личных мужских имен

Исходя из данных таблицы 2, общее количество ИЕ составляет 24 имени, на базе которых создано 59 УЕ. В диалектном составе отмеченных в таблице ИЕ наибольшей распространенностью характеризуются имена, принадлежащие к северо–немецкому диалекту (17 ИЕ). Опорные мужские имена, имеющие иную диалектную закрепленность (южно–немецкие, западно–немецкие и т.д., см. таблицу) единичны. Среди УЕ превалируют имена не только северо–немецкого, но южно–немецкого диалектов (22 и 17 УЕ соответственно).

Специфической особенностью усеченных форм является наличие среди них дериватов, созданных в рамках одного из литературных вариантов немецкого языка, а именно, швейцарского, хотя их общее количество (9 УЕ) незначительно по сравнению с краткими формами, возникшими на базе северо– и южно–немецких диалектов.

В качестве производящей базы диалектальных усеченний могли использоваться как немецкие [Rudolf (dt.) > Rudo (bes) süddt.) Arnold (dt.) > Noll (rhein.)], так и заимствованные [Xaverus. (span..) > Ver (süddt., bayr.); Thomas (hebr.) > Thoma (oberdt.)] мужские имена. Среди заимствованных мужских имен обращают на себя внимание в основном единицы греко–латинского происхождения, что, несомненно, связано с ранним периодом их проникновения в немецкий язык и их широкого в нем использования.

Характеристики

Список файлов ВКР