36214 (587931), страница 2

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 2)

Дуализм научных точек зрения породил диаметрально различные направления и в судебной практике.

Так, Президиум Челябинского областного суда, рассмотрев 03.03.2004 уголовное дело в отношении С., обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 264 УК РФ, установил следующее. Советский районный суд г. Челябинска 25.12.2003 в ходе предварительного слушания исключил из перечня доказательств заключение судебно-медицинской экспертизы, признал незаконным постановление следователя о назначении данной экспертизы от 26.09.2003 и признал заключение экспертизы недопустимым доказательством, так как постановление следователя о назначении экспертизы было вынесено до возбуждения уголовного дела. Удовлетворяя надзорное представление прокурора, суд надзорной инстанции подчеркнул следующее. В ч. 4 ст. 146 УПК РФ прямо указывается на то, что осмотр места происшествия, освидетельствование, назначение судебной экспертизы могут быть произведены до возбуждения уголовного дела. При таких обстоятельствах вывод суда о незаконности решения следователя о назначении судебно-медицинской экспертизы не основан на требованиях закона. В связи с чем выводы суда об исключении постановления о назначении судебно-медицинской экспертизы от 26.09.2003 и заключения судебно-медицинской экспертизы в отношении трупа потерпевшего из перечня доказательств являются необоснованными и подлежат отмене. Таким образом, по делу имеет место нарушение уголовно-процессуального закона, что в силу п. 2 ч. 1 ст. 379, п. 1 ст. 381 и ч. 1 ст. 409 УПК РФ является основанием для отмены данного постановления⁰.

Напротив, Красноярским областным судом в похожей ситуации была избрана совершенно иная процессуальная позиция. Так, судебной коллегией по уголовным делам отмечалось, что вопреки требованиям ст. 149, 156, 195 УПК РФ в основу приговора Ачинского городского суда в отношении Щ., осужденного по ч. 4 ст. 111 УК РФ, положено заключение судебно-медицинской экспертизы о причине смерти потерпевшего, полученное до возбуждения уголовного дела. В кассационном порядке приговор отменен, при этом коллегия в определении указала, что по делам о причинении вреда здоровью основным доказательством является заключение экспертов о тяжести причиненных телесных повреждений, локализации и характере ранений, причине смерти, которое по данному делу получено с нарушением закона.

По аналогичному основанию отменен приговор Канского городского суда в отношении Г., осужденного по ч. 1 ст. 222 УК РФ. В основу приговора положено заключение баллистической экспертизы, полученное до возбуждения уголовного дела⁰.

Не разрешил указанную проблему и Пленум Верховного Суда РФ. В Постановлении от 5 марта 2004 г. N 1 «О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» этот вопрос обойден молчанием, хотя проблемы допустимости доказательств затрагивались⁰.

Подобная негативная ситуация подлежит скорейшему исправлению. В связи с этим в ст. 195 УПК РФ необходимо внести дополнение, «узаконив» назначение и проведение экспертизы до принятия решения о возбуждении уголовного дела, что позволит относить заключение эксперта, выполненное по постановлению следствия о назначении экспертизы в стадии возбуждения уголовного дела, к числу допустимых доказательств.

Не только начальный этап производства по делу грешит законодательными недостатками. Имеются недоработки и на этапе окончания предварительного следствия.

Так, Кодексом установлена возможность применения процессуальных мер к обвиняемому, который содержится под стражей и явно затягивает время ознакомления с материалами дела (ч. 3 ст. 217 УПК РФ). В то же время обвиняемому, к которому применена иная мера пресечения (подписка о невыезде, залог и другие), невозможно установить время для ознакомления с материалами дела, что приводит к необоснованному затягиванию следствия и невозможности направления в суд уголовного дела в предусмотренный срок.

Таким образом, ситуация, когда обвиняемый, не содержащийся под стражей, и его защитник являются к следователю для ознакомления с материалами дела, но явно затягивают время ознакомления, остается процессуально не урегулированной. По нашему мнению, в УПК РФ необходимо внести дополнение, позволяющее устанавливать определенный срок для ознакомления с материалами дела и в отношении обвиняемого, не содержащегося под стражей.

На этапе окончания предварительного следствия с обвинительным заключением возникает немало и других вопросов правоприменительного свойства.

Так, с одной стороны, участникам сторон обвинения и защиты объявляется, что предварительное следствие окончено (ст. 215 - 217 УПК РФ). С другой стороны, время ознакомления обвиняемого с материалами уголовного дела входит в срок предварительного следствия (ст. 162 УПК РФ).

Кроме того, в процессе ознакомления с материалами уголовного дела участники процесса имеют право заявлять ходатайства, а также обжаловать действия (бездействие) и решения суда и должностных лиц, осуществляющих уголовное судопроизводство. Кодекс установил, что в случае удовлетворения ходатайства и производства дополнительных следственных действий участники процесса должны быть ознакомлены с дополнительными материалами. Однако в УПК РФ ничего не говорится об ознакомлении участников процесса с дополнительными материалами, появившимися в деле в результате производства процессуальных (не следственных) действий.

Так, в ходе ознакомления участников уголовного судопроизводства с материалами дела может быть произведено множество указанных действий в различных процессуальных формах. Действия (бездействие) и решения стороны обвинения могут быть обжалованы прокурору (ст. 124 УПК РФ), в суд (ст. 125, 127 УПК РФ), заявлены ходатайства (ст. 120, 219 УПК РФ). При этом любое подобное обращение может быть удовлетворено, однако без необходимости производства следственных действий.

Кроме того, в ходе выполнения требований ст. 215 - 217 УПК РФ могут производиться процессуальные действия, вовсе не связанные с обжалованием принятых по делу решений. Это и вопросы продления процессуальных сроков, и приобщение к делу, например, ордеров адвокатов, только вступивших в процесс, и постановление следователя о принятии дела к производству (прежний следователь ушел на больничный) и т.п. Как в этом случае должен решаться вопрос с ознакомлением участников процесса с материалами дела, появившимися после их уведомления следователем о том, что следствие закончено?

Безусловно, Кодекс не может предусмотреть всех нюансов следственной практики. На выручку приходят процессуальная аналогия и разъяснения судебных инстанций. Тем не менее, как представляется, вопросы окончания предварительного следствия с обвинительным заключением заслуживают более внимательного отношения со стороны законодателя.

Перед органами прокуратуры стоит задача - повысить эффективность поддержания государственного обвинения. Выполняя эти обязанности, прокурор должен знать, что поддержание государственного обвинения - это тяжелая и нередко опасная работа, которая отнимает много сил и здоровья. Хороший прокурор - это сильная личность с широким кругозором, глубоким интеллектом, развитыми интуицией и воображением.

Современный государственный обвинитель - это представитель государства, от имени которого он поддерживает в суде обвинение; должностное лицо, от деятельности которого зависят как успех завершающего этапа изобличения виновного в совершенном преступлении, так и реализация результатов многомесячной и кропотливой работы органов дознания и предварительного следствия.

§ 2. Принципы деятельности прокурора за соблюдением прав и свобод человека и гражданина

УПК РФ 2001 г. привнес в законодательный массив положительные новшества, присущие правовому государству. Одной из существенных новаций нового уголовно-процессуального закона явилась дальнейшая детализация принципов, направленных на охрану прав и свобод человека и гражданина в уголовном судопроизводстве.

Одним из таких принципов является право на судебную защиту. Это право относится к основным, неотчуждаемым правам и свободам человека. В этой связи ст. 47 Конституции РФ гарантирует, что никто не может быть лишен права на рассмотрение его дела в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом.

Вопросы подсудности уголовных дел уголовно-процессуальным законом урегулированы достаточно подробно. В соответствии с п. 3 ч. 2 ст. 30 УПК РФ рассмотрение уголовных дел о тяжких и особо тяжких преступлениях при наличии ходатайства обвиняемого осуществляется коллегией из трех судей федерального суда общей юрисдикции.

Однако в России действует более 400 малосоставных судов⁰, где число судей составляет менее трех (398 двухсоставных судов), а некоторые вообще представлены одним-единственным судьей (49 односоставных судов)⁰.

Налицо коллизия между требованиями уголовно-процессуального закона и реальными возможностями организационного ресурса судебной системы, что отрицательным образом сказывается на реализации права на судебную защиту.

Правовая позиция Верховного Суда РФ по этому вопросу сводится к тому, что руководители судов субъектов Федерации, куда входят малосоставные районные суды, определяют подсудность уголовного дела, исходя из расположения близлежащего многосоставного суда. Отсюда - некая деформация конституционного принципа, закрепленного в ст. 47 Конституции РФ, о запрете лишения права на рассмотрение дела в том суде, к подсудности которого (в том числе территориальной) оно отнесено законом.

Вместе с тем, УПК РФ достаточно полно учел принципы и стандарты Совета Европы в уголовном судопроизводстве. Дальнейшая реализация этих принципов должна состоять главным образом в последовательном утверждении новых для России норм на практике, где прокуроры и судьи еще нередко пребывают в плену старых традиций и догм, отживших свой век.

В связи с этим органам прокуратуры предстоит решать непростые вопросы совершенствования деловых и моральных качеств прокуроров как важного условия обеспечения прав участников уголовного судопроизводства. В соответствии со ст. 40.1 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации» прокурорами и следователями могут быть граждане Российской Федерации, обладающие необходимыми профессиональными и моральными качествами.

Прокурор обязан свято соблюдать Конституцию Российской Федерации, законы и международные обязательства Российского государства, не допуская ни малейшего от них отступления; непримиримо и принципиально бороться с любыми нарушениями законности, кто бы их ни совершил, настойчиво добиваясь привлечения виновных к законной ответственности. Он должен добиваться высокой эффективности поддержания государственного обвинения в суде, активно защищая интересы личности, общества и государства от преступлений, но в то же время чутко и внимательно рассматривать любые обоснованные ходатайства виновных, соблюдая при этом объективность и справедливость при решении судеб людей.

УПК РФ, так же как и другие законы в уголовно-правовой сфере (УК РФ (ч. 2 ст. 1), УИК РФ (ч. 3 ст. 3)), основан не только на Конституции Российской Федерации, но и на общепризнанных принципах и нормах международного права, в том числе на правовых актах Совета Европы. Конституционный Суд РФ, рассматривая дела о конституционности отдельных положений норм УПК РФ, руководствуется, в частности, нормами Конвенции о защите прав человека и основных свобод, что отражается в его решениях. Это означает, что дознаватель, следователь, прокурор, судья, руководствуясь в своей деятельности положениями УПК РФ, действуют согласно принципам и нормам европейского права, хотя и не указывая отдельно подпункт, пункт, статью правового акта Совета Европы.

Как верно пишет Л.Б. Алексеева, в уголовном судопроизводстве применимы не вообще все общепризнанные принципы и нормы международного права, а только в области прав человека⁰. В Конвенции о защите прав человека и основных свобод закреплены минимальные права граждан, вовлеченных в сферу уголовного судопроизводства (например, право на жизнь, личную неприкосновенность, справедливое судебное разбирательство), обязанность гарантировать которые возложена на участников Совета Европы. При этом государство свободно и самостоятельно в выборе способов и средств обеспечения прав личности, которые в то же время должны быть четко определены и отражены в национальном уголовно-процессуальном законе.

Европейский суд по правам человека, рассматривая жалобы граждан, указывая на факты нарушения норм Конвенции, совершения должностными лицами того или иного государства незаконных действий или принятия необоснованных решений, выработал определенные стандарты, или возможные способы и средства обеспечения прав человека. Однако единого порядка обеспечения прав участников уголовного судопроизводства, обязательного для всех государств - членов Совета Европы, нет, не может и, как представляется, не должно быть ввиду национальных особенностей каждого государства. Так, в некоторых государствах - членах Совета Европы сложилась традиция объявлять решения суда, особенно суда кассационной инстанции, путем их депонирования в канцелярии, доступной для граждан. Европейский суд по правам человека признал такую практику соответствующей Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

В Российской Федерации решения суда первой и второй инстанций всегда оглашаются в зале судебного заседания в присутствии сторон, иных участников уголовного судопроизводства, а также любых других лиц, находящихся в зале судебного заседания (ч. 1 ст. 310, ч. 3 ст. 388 УПК РФ). Кроме того, в течение пяти суток со дня провозглашения приговора его копии согласно ст. 312 УПК РФ должны быть вручены осужденному или оправданному, его защитнику и обвинителю, а также потерпевшему, гражданскому истцу, гражданскому ответчику и их представителям при наличии ходатайств. Следовательно, обеспечивая одно и то же право различными способами, право на публичное разбирательство уголовного дела и соответственно п. 1 ст. 6 Конвенции не нарушаются.

Таким образом, принципы и нормы Совета Европы определяют не порядок производства по уголовному делу, а конкретные процессуальные права человека, обеспечение которых лежит в основе деятельности дознавателя, следователя, прокурора, суда.

Именно права человека, и в первую очередь гарантированные нормами международного права, определяют смысл, содержание и применение уголовно-процессуальных законов, деятельность правоохранительных органов и суда (ст. 18 Конституции Российской Федерации). А вот способность и умение применить положения УПК РФ, руководствуясь нормами Совета Европы, зависят непосредственно от должностных лиц государства, участвующих в уголовном судопроизводстве.

Реализация положений УПК РФ не всегда обеспечивает права человека, гарантированные нормами Совета Европы. Причиной тому является как несоблюдение или неисполнение должностными лицами государства закона, его несовершенство, так и неприменение общепризнанных принципов и норм международного права, которые как раз и призваны предупредить нарушение прав участников уголовного судопроизводства. Если предполагается, что в результате применения конкретных норм национального закона права человека будут нарушены, должностное лицо государства может и должно руководствоваться принципами и нормами международного права.

Служебная деятельность прокурора базируется на моральных принципах гуманизма и справедливости. Гуманизм как нравственный принцип в обыденном понимании означает человечность, любовь к людям, защиту человеческого достоинства, права человека на счастье и полноценную возможность для саморазвития. Гуманизм - требование современной эпохи, ее ведущий принцип, в частности пронизывающий все отрасли права и определяющий все нормы морали. Требования принципа гуманизма являются служебным долгом, который обязывает прокуроров быстро и своевременно реагировать на любые нарушения закона, от кого бы они ни исходили. Невыполнение этих требований осуждается как законом, так и общественным мнением. Следовательно, гуманизм деятельности органов прокуроры проявляется в том, что она направлена на борьбу со злом и защиту интересов всего общества и каждой личности в отдельности от нарушений норм права и морали.

Характеристики

Список файлов ВКР