35652 (587838), страница 2
Текст из файла (страница 2)
Друга форма представляло соучастие по предварительному соглашению – сговор. « Если все сговорившиеся совместно выполнили задуманное, то этот вид соучастия совершенно сходен со скопом; но в тех случаях, где такого условия нет, сговор может иметь и некоторые своеобразные черты. Во-первых, сговор может быть направлен не на одно, а на несколько преступных деяний, совершаемых одновременно или разновременно в одном и разных местах, так что может и не предполагать общности действия по месту и времени; во-вторых, при сговоре могут быть такие соучастники, которые не принимают никакого участия в исполнении и притом или случайно, или по свойству той роли, которую они играют в соучастии; в-третьих, ответственность за сговор возможна и тогда, когда сообщники не приступали к выполнению задуманного.
Таким образом, сговор как бы совмещает в себе понятие скопа, но с известным исключением»[33, c.336].
Уложение в Особенной части упоминало и о третьей форме соучастия – о шайке. В постановлениях «о наказуемости о составлении шаек и об учинении некоторых преступных деяний шайкой, как об обстоятельстве, усиливающем ответственность». При этом Уложение не определяло понятия шайки и хотя в ст. 923, 924 (по изд.1885г.) оно говорило о шайке как о сообществе, составившемся для совершения ряда преступлений, но затем в других статьях упоминалось (ст.ст. 1633, 1639, 1645) о шайках, составившихся для того или иного преступления данного рода. Конечно, эту неудачную характеристику шайке можно было разъяснить в смысле различия шаек, составившихся для определенных или неопределенных преступных деяний, но практика понимала эти выражения буквально и создала понятие шайки, составившейся для совершения единичного преступления.
Соучастие независимо от общности вины предполагает общность преступной деятельности, все равно, будет ли последняя, смотря по свойству соучастия, однородная или разнородная, простая или сложная, одновременная или разновременная, предполагаемая или уже осуществляемая.
Во всяком случае, эта деятельность должна быть преступной. То деяние, по поводу которого несколько лиц привлекаются к ответственности, должно быть не только запрещено законом под страхом наказания, но и не должно заключать в себе таких условий, которые бы на основании закона устраняли преступность. На этом основании, если учиненное признается выполненным в состоянии необходимой обороны или вследствие обязательного приказа, то в таком деянии не может быть преступного соучастия. При этом в понятие деятельности входит, конечно, преступное бездействие, будет ли это неисполнение известного требования закона – бездействие в тесном смысле, или нарушение запрета путем невмешательства; хотя нельзя не прибавить, что по самым условиям этих форм проявления виновности объем лиц, могущих быть соучастниками в них, будет несколько иной, так, например, не исключая лиц, вызывающих преступное посягательство, то есть подговор или подстрекательство, эта форма весьма ограничивает число лиц, могущих действовать таковому невмешательству, и вовсе исключает благодаря отсутствию положительного момента возможность совместного исполнительства.
Эта объективная сторона соучастия, в свою очередь, может служить основанием для разграничения видов соучастия.
Так, «Уложение о наказаниях уголовных и исправительных» различало соучастие в виде простого соглашения на преступную деятельность, не имевшего последствий, и соучастие в тесном смысле, когда согласившиеся выполнили какую-либо роль в учиненном совместно деянии. При этом обрисовывался и третий тип соучастия, когда из нескольких лиц, привлекаемых по какому-либо делу в качестве соучастников, одни обвиняются как соучастники в тесном смысле, а другие – как только согласившиеся, но в совершении деяния не участвовавшие. Это деление соучастия, построенное на признаке осуществления предположительной преступной деятельности, имело существенное значение для определения ответственности соучастников.
Ранее действовавшее законодательство упоминало и об участниках. Так, в Уложении Александра Михайловича довольно часто упоминалось об соучастниках, но не давалось выработанной системы.
На этой почве развилась система Уложения 1845 г.; но при этом дробная система свода осложнилась еще тем, что деление соучастников на виды было поставлено в соотношение с различием форм соучастия.
1.2 Основные типы соучастников по Уложению 1845 года
При соучастии без предварительного соглашения “Уложение” различало два основных типа – главные виновные и участники. Более разнообразными представлялись типы соучастников при сговоре.
К главным относились:
1) зачинщики и притом а) физические (пущие по терминологии свода законов) в двух видах: управлявшие другими или первые преступившие, то есть подавшие пример, по выражению свода законов, и б) интеллектуальные, замыслившие преступное деяние, и склонившие к нему других;
2) сообщники, согласившиеся с другими выполнить совокупными силами или действиями предумышленное преступление, хотя бы они, дав согласие, в выполнении и не участвовали.
К второстепенным соучастникам были отнесены пособники, не принимавшие участие в выполнении, но или: 1) помогавшие или обещавшие помогать замыслившим преступление: а) советами, указаниями, доставлением сведений, б) доставлением средств и в) устранением препятствий; 2) заведомо перед совершением преступления дававшие убежище учинившим иное; 3) обещавшие заранее способствовать сокрытию преступления или преступника после сокрытия оного, относя сюда и обещание принять вещи, добытые преступлением.
В составе шайки Уложение различало: 1) главных виновных, а именно, составителей или основателей шаек, лиц, подговоривших кого-либо к вступлению в шайку, или сформировавших самостоятельное отделение шайки, начальников, как всей шайки, так и отдельных ее частей; 2) сообщников к которым относились все лица, добровольно вступившие в шайку, с знанием о ее свойстве и предназначении, если при том они не играли никакой выдающейся роли в деятельности шайки; 3) пособников, а именно лиц, изобличенных в заведомом доставлении злонамеренным шайкам или сообществам оружия или же иных орудий, или других каких-либо средств для содеяния предположенных ими преступлений.
Весьма существенным в учении о соучастии являлся вопрос об ответственности соучастников. Уложение о наказаниях 1845 г. наказывало составление заговора и составление сообщества преимущественно при преступлениях государственных и против порядка управления, а по отношению к шайкам допускало ответственность за составление таковых: для разбоя, зажигательства, делания или провоза фальшивых денег, ассигнаций, кредитных или иных государственных бумаг, кражи, мошенничества, делания фальшивых документов, контрабанды, запрещенной игры и подкупа должностных лиц.
Система уголовного права пореформенного периода (1880-1890 г.г.) строилась на основе Уложения о наказаниях уголовных и исправительных, новые редакции которого появились в 1857, 1866, 1885 гг.
Разработка нового уголовного Уложения была стимулирована рядом существенных недостатков, содержавшихся в Своде законов. К ним И.С. Таганцев относил противоречия, формализацию, неполноту, неопределенность санкций и отсутствие четкой иерархии наказаний[32 c. 643].
В 1865 г. делается попытка сочетать Уложение о наказаниях уголовных и исправительных с Уставом о наказаниях, налагаемых мировыми судьями.
В течение двадцати лет разрабатывалось новое Уголовное Уложение, подготовленное лишь к 1903 г.
В новом Уложении четко различались Общая и Особенная части. В Общей части давались понятия преступления, умысла, неосторожности, приготовления, покушения, соучастия.
Уложение отказалось от деления соучастников на две группы: действовавших заведомо сообща и согласившихся на совершение преступного деяния без предварительного сговора. Указаны три вида соучастия: непосредственное исполнение преступного деяния несколькими лицами, подстрекательство и пособничество в разных формах. Согласно ст. 51 Уголовного уложения основным признаком соучастия являлось наличие соглашения на совершение преступных деяний (одного или нескольких) или заведомо совместных деяний. Соучастники тяжкого преступления подлежали наказанию, указанному в законе, но суд мог, учитывая несущественность участия пособника в преступном деянии, уменьшить наказание, установить низкий предел указанного в законе наказания (ст.ст. 51.53). Из соучастников проступка наказывался только непосредственный участник или исполнитель преступного деяния (подстрекатель и пособник наказывались лишь в случаях, специально оговоренных в законе).
В отличие от Уложения 1845 г., Уголовное уложение в разделе о соучастии не указывало на прикосновенность. Редакционная комиссия по подготовке проекта Уложения 1903 г. сочла невозможным создавать из прикосновенных (например, недоносителей) особого вида соучастников. Но в Особенной части имелись статьи (например, ст.165), устанавливающие наказание за прикосновенность.
В период образования социалистического государства формирование основ нового права началось с изданием первых декретов Второго Всероссийского съезда Советов, сформировавших его принципы. Декрет “О суде” отменял действие старых законов, если они противоречили “революционному правосознанию”, это и стало главным источником права при отсутствии новых писаных норм. В местных судах в качестве источника продолжали действовать нормы права, применявшегося в ХIХ веке. Постепенно стала складываться новая судебная практика. Революционное правотворчество осуществлялось самими судебными органами, высшими органами власти (съезд, ВЦИК, СНК), руководящими органами политических партий (ЦК) и даже местными Советами.
В декабре 1919 г. Наркомюст принял “Руководящие начала по уголовному праву РСФСР”, ставшие первой попыткой обобщения практики судов и трибуналов. Согласно получившей широкое распространение в этот период теории «социальных функций права», новое уголовное право должно было основываться на принципе целесообразности, который противопоставлялся принципу законности. В законодательном корпусе появились тенденции к отказу от особенной части кодекса. Предполагалось, что суды, руководствуясь “социалистическим правосознанием” и принципом целесообразности, будут решать дела на основе лишь общей части кодекса.
На этой идее базировалась структура Руководящих начал. Они состояли из введения, разделов о сущности уголовного права, об уголовном правосудии, о преступлении и наказании, о стадиях совершения преступления, о соучастии, о видах наказания, об условном осуждении, о пространстве действия уголовного права.
По советскому уголовному праву преступление, совершенное в соучастии, является более общественно-опасным, нежели однородное преступление, совершенное одним лицом.
Разработка проблемы учения о соучастии в то время права имела не только важное теоретическое, но и больше политическое и практическое значение.
Академик А.Я. Вышинский в 1938 г. в статье « О задачах науки советского социалистического права» писал, что проблема соучастия играет огромную роль в наших условиях, когда враги советского народа, подлые агенты иностранных разведок прибегают к заговорщической деятельности, к организации смрадного, преступного, антисоветского подполья. Вульгарное представление о соучастии, как форме объединения уголовной деятельности, в узком смысле этого слова, отжило свое время. Соучастие приобрело новый и чрезвычайно острый характер, как форма политической борьбы.
После установления диктатуры пролетариата сопротивление классовых врагов выразилось в совершении всевозможных тягчайших преступлений.
Действовать в одиночку враждебным элементам было трудно, поэтому с первых дней советской власти они стали прибегать к созданию всякого рода преступных сообществ (контрреволюционных организаций, блоков, шаек, банд, групп и т.д.). Борьба с преступными сообществами составляла одну из важнейших задач советского уголовного права. На необходимость беспощадной борьбы с контрреволюционными преступлениями, а также об ответственности организаторов и подстрекателей, указывалось, кроме того, в инструкции Наркомата юстиции « О революционном трибунале, его составе, делах, подлежащих его ведению, налагаемых им наказаниях и о порядке ведения его заседаний». В подпункте «а» пункта 1 инструкции говорилось о том, что революционному трибуналу подсудны уголовные дела о лицах, « которые организуют восстание против власти Рабоче - Крестьянского Правительства, активно противодействуют последнему или не подчиняются ему, или призывают других лиц к противодействию и неподчинению[15, c. 17].
В постановлении Кассационного отдела ВЦИК «О подсудности революционных трибуналов», суду революционного трибунала подлежали те, «кто организует контрреволюционные выступления против Рабоче -Крестьянского правительства, участвуя в них непосредственно или в подготовительной к ним стадии; или участвует во всевозможных контрреволюционных заговорах и организациях, ставящих своей целью свержение Советского правительства» [22, c.13].
В обращении Совета Народных Комиссаров от 15 ноября 1917 г. « О борьбе со спекуляцией» говорилось об уголовной ответственности за спекуляцию не только спекулянтов, но и их пособников.
Декрет Совета Народных Комиссаров «О взяточничестве» устанавливал уголовную ответственность за получение и дачу взятки не только в отношении исполнителей, но и в отношении других соучастников – подстрекателей, пособников и прикосновенных лиц. Таким образом, этот декрет по сравнению с указанными выше законодательными актами более четко и подробно формулировал виды соучастников.
Декрет “О взяточничестве” устанавливал также и другой чрезвычайно важный принцип уголовной ответственности за соучастие. Этот принцип состоял в том, что подстрекатели, пособники и прикосновенные лица подлежали такому же наказанию, как и исполнитель.
Таким образом, в этом постановлении говорилось не только об ответственности подстрекателей, пособников и прикосновенных лиц за совершение данного преступления, но впервые в общей форме указывалось и на признаки подстрекательства.
Данное постановление, так же как и декрет о взяточничестве, говорило о прикосновенности лишь в общей форме, не проводя различия ее видов.
Впервые об укрывательстве как об одном из видов прикосновенности упоминалось в постановлении Наркомфина “О запрещении купли-продажи или передачи хлопковых предприятий всех видов и о регистрации акций и паев этих предприятий». В нем в частности, говорилось: « За неисполнение сего постановления, сообщение ложных сведений, несоблюдение сроков и за содействие, или покрывательство, по нарушению сего постановления виновные предаются Революционному Трибуналу”[15, c.510].
Инструкция Народного комиссариата юстиции “О порядке введения в действие декрета об отмене наследования” указывала на два вида прикосновенности – укрывательство и недоносительство.
Статья 11 инструкции гласила:
“Лица, виновные в умышленном непредставлении сведений, упомянутых в статье 8 настоящей инструкции, или в утайке и укрывательстве наследственного имущества, не сообщении, находящемся у них наследственном имуществе или вообще умышленно или по грубой небрежности препятствующие поступлению наследственного имущества в ведение Советов депутатов, подвергаются уголовному наказанию, установленному за присвоение государственного достояния, а равно денежному взысканию стоимости указанного (сокрытого, утаенного и т.п.) имущества”.
Декрет Совета Народных Комиссаров “О тыловом ополчении» более подробно говорил о соучастии и прикосновенности. Декрет указывал на признаки подстрекательства, пособничества, укрывательства и недоносительства. Подстрекатели, пособники, укрыватели, и недоносители согласно этому декрету подлежали такому же наказанию, как и исполнители.
![](https://s.studizba.com/z.php?f=/templates/si/i/noavatar.png&w=100&h=100&t=1"){kind=avatar}
