34308 (587646), страница 3

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 3)

В 1922 г. был принят первый Уголовный кодекс РСФСР, в котором была выделена глава, посвященная преступления против жизни, здоровья, свободы и достоинства личности, где на первом месте была помещена группа преступлений, объединенных понятием убийство. Она практически повторила составы, предусматривающиеся ранее в Уголовном уложении 1903 г. Отличие состояло в том, что Уголовный кодекс 1922 г. не предусматривал двух составов: убийство матерью новорожденного ребенка и убийство по согласию потерпевшего из чувства сострадания к нему. В то же время, УК 1922 г. усовершенствовал по сравнению с царским уголовным законодательством юридико-техническую сторону конструкций составов преступлений против жизни. Санкции по Уголовному кодексу 1922 г. за квалифицированные составы преступления были достаточно мягкими, виновный подвергался наказанию в виде лишения свободы на срок от восьми до десяти лет, в то время, как за отдельные государственные и должностные преступления наказание было в виде смертной казни. Из этого можно сделать вывод, что уголовно–правовое законодательство в большей мере защищало государственный интерес, а не частный, в виде права человека на жизнь.

Последующие принятые кодексы ужесточали ответственность за квалифицированные виды убийства. Однако их несоответствие санкциям за преступления, к примеру, связанные с хищениями государственного или общественного имущества, где наказание достигало до 25 лет лишения свободы, так и сохранялось вплоть до 1954 г., когда Президиум Верховного Совета СССР принял Указ «Об усилении уголовной ответственности за умышленное убийство», где предусматривалось наказание за посягательство на право человека на жизнь в виде смертной казни¹.

Принятый в 1926 г. Уголовный кодекс РСФСР фактически повторил квалифицирующие признаки убийства по предыдущему кодексу 1922 г. К ним были отнесены: убийство из корысти, ревности (если она на подходила под признаки убийства в состоянии аффекта) и других низменных побуждений; лицом уже отбывшим наказание за умышленное убийство или весьма тяжкое телесное повреждение; способом, опасным для жизни многих людей или особо мучительным для убитого; с целью облегчить или скрыть другое тяжкое преступление; лицом, на обязанности которого лежала особая забота об убитом; с использованием беспомощного положения убитого. Постановлением ВЦИК и СНК РСФСР от 1 сентября 1934 г. статья уголовного кодекса, содержащая составы квалифицирующего убийства была дополнена новой частью, предусматривающей ответственность за убийство, совершенное военнослужащим, при особо отягчающих обстоятельствах².

В Уголовном кодексе 1960 г. статья 102 предусматривала составы квалифицирующего убийства. Этот кодекс просуществовал вплоть до 1996 г., и в сравнении с прежними кодексами советского периода, он предусматривал более четкие формулировки квалифицирующих обстоятельств умышленного убийства, которые не позволяли толковать их расширительно. Положения ст. 102 УК РСФСР 1960 г. с некоторыми дополнениями, в уже существующих составах, и с дополнениями новых составов нашли свое отражение в части 2 статьи 105 ныне существующего Уголовного кодекса. В УК 1960 г., в отличие от УК 1926 г., не отнесены к квалифицирующим признакам убийства ревность, иные низменные побуждения, совершение убийства военнослужащими, а также лицом, на обязанности которого лежала особая забота об убитом. При этом, в Уголовном кодексе квалифицирующие признаки были названы отягчающими обстоятельствами. Это неудачное их наименование наряду с таким же названием перечня отягчающих обстоятельств, предусмотренных в ст. 39 Общей части УК, вызывало справедливую критику теоретиков¹.

К отягчающим обстоятельствам статьи 102 были отнесены: а) из корыстных побуждений; б) из хулиганских побуждений; в) совершенное в связи с выполнением потерпевшим своего служебного или общественного долга; г) совершенное с особой жестокостью; д) совершенное способом, опасным для жизни многих людей; е) с целью скрыть другое преступление или облегчить его совершение, а равно сопряженное с изнасилованием; ж) женщины, заведомо для виновного находившейся в состоянии беременности; з) двух или более лиц; и)совершенное лицом, ранее совершившим умышленное убийство, за исключением убийства в состоянии сильного душевного волнения и убийства при превышении пределов необходимой обороны; к) совершенное на почве кровной мести; л)совершенное особо опасным рецидивистом. За перечисленные преступления законодателем была, предусмотрена и более строгая санкция – от восьми до пятнадцати лет лишения свободы со ссылкой или без таковой, вплоть до высшей меры наказания – смертной казни¹. Однако не смотря на это практика применения статьи 102 с начала 90-х годов XX века требовала внесения в нее корректив, направленных на совершенствование законодательной базы. Потому как, в послеперестроичный период уголовно–правовая практика столкнулась с разгулом криминалитета, при этом преступные посягательства в большом количестве стали совершаться не только против собственности на базе экономического кризиса, но и был отмечен рост преступлений против права человека на жизнь. Стали совершаться преступления, которые не были предусмотрены статьей 102 УК РСФСР. Что в свою очередь затрудняло правоприменительную практику.

Законом РФ от 18 февраля 1993 г. «О внесении изменений в Уголовный кодекс РСФСР, Уголовно–процессуальный кодекс РСФСР, Исправительно–трудовой кодекс РСФСР и Закон РСФСР «О милиции» из санкции ст. 102 УК были исключены наказания в виде ссылки и высылки, которые могли назначаться в качестве дополнительного наказания. Законом РФ «О внесении изменений и дополнений в УК РСФСР, Уголовно–процессуальный кодекс РСФСР и Исправительно–трудовой кодекс РСФСР» от 29 апреля 1993 г. ст. 102 УК была дополнена новыми квалифицирующими признаками: совершенное на почве национальной или расовой вражды или розни; совершенное по предварительному сговору группой лиц». Законом РФ от 22 марта 1995 года «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс РСФСР и Уголовно–процессуальный кодекс РСФСР» была изменена редакция п. «в» ч. ст. 102 УК РСФСР, согласно которому предусматривалась повышенная уголовная ответственность не только за убийство лица в связи с выполнением им своего служебного или общественного долга, но и за убийство его близких родственников, а также иных лиц, убийство которых совершено с целью воспрепятствовать законной деятельности указанного должностного лица². Все изменения и дополнения были предусмотрены при реформировании уголовного законодательства в части совершенствования института квалифицирующих признаков умышленного убийства.

Закрепленные в ч. 2 ст. 105 УК РФ 1996г. квалифицирующие признаки считаются более совершенными в определениях и формулировках, однако при этом по поводу некоторых из них ведутся споры.

§ 2. Понятие и признаки убийства

Законодателем в Особенной части УК РФ 1996 составы преступлений против жизни помещены в главу 16, где особо тяжким преступлением против человека является убийство. Однако само убийство делится на три вида, к которым отнесены–простое убийство (ч.1 ст. 105 УК РФ), квалифицированное убийство (ч.2 ст. 105 УК РФ) и привилегированное убийство (ст.ст. 106, 107, 108 УК РФ). В данном случае имеет огромное значение правильность квалификации, которая служит обеспечением назначения справедливого наказания виновному, а также отграничением состава убийства от остальных составов уголовного законодательства. В связи с этим необходимо правильное, уяснение понятия убийства и его основных признаков.

В действующем УК РФ в части 1 статьи 105 УК РФ сделана попытка определения понятия убийства, которым считается умышленное причинение смерти другому человеку¹. В доктрине уголовного права ряд авторов, в том числе В.Н. Кудрявцев, А.В. Наумов, А.Н. Красиков и другие, считают, что данное в ч. 1 ст. 105 УК РФ определение убийства нельзя признать полным, т.к. в нем нет указания на противоправность причинения смерти другому человеку². Однако, на наш взгляд, противоправность вытекает из самого смысла закона, т.к. убийство рассматривается в Уголовном кодексе как преступление, а в соответствии с ч. 1 ст. 14 УК РФ под преступлением признается виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное настоящим Кодексом под угрозой наказания³. В то же время, данное законодателем определение, вносит конкретность, относя к убийству только умышленное причинение смерти, исключая, таким образом, из категории убийств причинение смерти другому человеку по неосторожности. Кроме того, если детально рассматривать указанное определение, то мы сталкиваемся с таким понятием, как причинение смерти другому человеку. Соответственно потерпевшим от преступных посягательств на умышленное убийство может быть только постороннее лицо. Данное обстоятельство указывает на то, что умышленное причинение смерти другому человеку, иными словами человекоубийство, отграничивается непосредственно от самоубийства.

В доктрине уголовного права многие авторы понимают под убийством умышленное лишение жизни другого человека¹, в то время как часть 1 ст. 105 УК РФ указывает на умышленное причинение смерти другому человеку. Однако, смерти (гибели) любого биологического организма предшествует жизнь, т.о, смерть является конечным результатом жизни, поэтому понятия умышленное причинение смерти другому человеку и умышленное лишение жизни другого человека тождественны. Именно поэтому, объектом убийства выступает жизнь человека.

Вопросу понятия жизни человека в науке всегда уделялось пристальное внимание. Существует несколько определений понятия жизни, рассматриваемых как с философской точки зрения, биологической, социальной и т.д. Так, в Большой Советской энциклопедии под жизнью понималась одна из форм существования материи, закономерно возникающая при определенных условиях в процессе ее развития. Организмы отличаются от неживых объектов обменом веществ, раздражимостью, способностью к размножению, росту, развитию, активной регуляции своего состава и функций к различным формам движения, приспособляемостью к среде². Кроме того, жизнь определяют, как форму бытия органического мира. Которая определяется во–первых: субстратом, носителем ее свойств, во–вторых: рассматривают как совокупность специфических физико–химических процессов, осуществляемых на основе обмена веществ. Жизнь – это форма движения материи более высокого уровня¹. Однако приведенные определения отражают понятие жизни всех биологических организмов, но при решении вопросов, связанных с уголовной ответственностью за преступления против жизни, нам необходимо определение понятия жизни человека.

Еще в XIX веке Н.А. Неклюдов охарактеризовал жизнь человека, как деятельность его сил². В свою очередь А.Н. Красиков определяет человека как живое существо особого рода, а жизнь человека, по его мнению, как биосоциального существа охватывает собой период самопроизвольного психофизиологического существования, имеющего начальный и конечный моменты³. Но опять же, жизнь человека рассматривается как жизнь биологического продукта. И в этой связи прав С.В. Бородин, который утверждает, что «было бы неправильно сводить понятие жизни человека лишь к биологическому процессу, поскольку человек, прежде всего член общества. Из этого следует, что жизнь человека носит общественный характер, а ее охрана определена отношениям, господствующим в обществе» ⁴. В этом случае не имеет значения факт того, полезна или бесполезна жизнь человека для общества, важно, что человек независимо от его возраста, пола, социального положения, вероисповедания, состоянии здоровья, поведения, является частью общества. О чем свидетельствует ч.1 ст. 20 Конституции РФ, где указано, что каждый имеет право на жизнь⁵. А жизнь человека является объективно существующим благом, признается его естественным правом, охраняемым позитивным законом. Позитивное право как бы в дополнение, подтверждения констатирует право человека на жизнь. Т.о. жизнь опосредуется правом, а лицо умышленно причиняющее смерть человеку, посягает на право человека на жизнь¹.

Но до настоящего времени в доктрине уголовного права остается спорным вопрос не столько в отношении понятия жизни человека, сколько в уяснении начального и конечного моментов жизни. Многие авторы, в том числе и С. В. Бородин склоняются к мнению, что жизнь человека начинается с момента физиологических родов. Свое утверждение они строят по медицинскому определению родов, которые рассматриваются как процесс, начинающийся прорезыванием головки ребенка, выходящего из утробы матери, и заканчивающийся отделением ребенка от тела матери и первым самостоятельным вдохом². Однако данное утверждение ошибочно, потому как здесь имеет место весь процесс родов, который состоит из нескольких фаз. Кроме того, данное определение не дает понятия начала жизни человека. Также в указанном определении дается понятие естественных родов, однако младенцы могут появляться на свет и операбельным путем с помощью кесарева сечения. А процесс родов не всегда начинается прорезыванием головки ребенка. Известно, что процесс родов может быть характерен и выходом ребенка из организма матери ножками или ягодицами вперед, и наконец ребенок может быть рожден мертвым, по независящим ни от кого причинам. Именно поэтому нельзя считать началом жизни процесс физиологических родов.

Более конкретно о начальном моменте жизни высказывается Б.В. Здравомыслов, который утверждает, что «роды – это сложный, завершающий беременность физиологический процесс, при котором наступают ритмичные сокращения маточной мускулатуры, заканчивающийся изгнанием плода и последа через естественные родовые пути. Рождение ребенка обычно начинается путем выхода наружу из полости матки вначале головки плода. После рождения с первым вздохом легкие новорожденного расправляются. Обычно об этом сигнализирует первый крик ребенка. С этого момента можно говорить о начале человеческой жизни» ¹. Т.е., под началом жизни человека Б.В. Здравомыслов понимает конечную фазу рождения, первый вздох и первый крик родившегося ребенка, однако он также описывает естественные роды, упуская иные возможные способы рождения.

При решении вопроса о том, какой момент следует считать началом жизни человека, необходимо опираться на определение, данное в Приказе Минздрава РФ № 318 и Постановлении Госкомитета РФ № 190 от 04.12.1992 года «О переходе на рекомендованные всемирной организацией здравоохранения критерии живорождения и мертворождения», и утвержденной этим Приказом инструкцией «Об определении критериев живорождения, мертворождения, перинатального периода». Однако указанный документ нигде не был опубликован, поэтому он не может являться основополагающим, однако в некоторой части проливает свет в дискуссии по вопросу об определении начала жизни человека. В вышеуказанном документе определяется, что живорождением является полное изгнание или извлечение продукта зачатия из организма матери вне зависимости от продолжительности беременности, причем плод после такого отделения дышит или проявляет другие признаки жизни, такие, как сердцебиение, пульсация пуповины или произвольные движения мускулатуры, независимо от того, перерезана пуповина и отделилась ли плацента².

На основе этого определения А.Н. Красиков делает свои выводы относительно начала жизни человека, согласно которых начальный момент связывает, с моментом когда констатируется полное изгнание или извлечение продукта зачатия из организма беременной, то есть когда плод отделился от утробы за исключением пуповины, которая не перерезана и у плода имеется дыхание или сердцебиение, пульсация пуповины либо произвольное движение мускулатуры. При этом, он подчеркивает, что состояние живорожденности не следует путать с состоянием жизнеспособности. Жизнеспособность – это степень способности продукта зачатия, извлеченного или изгнанного из утробы матери, к жизни вне материнского организма. Степень жизнеспособности определяется после констатации факта рождения младенца живым. Следовательно, посягательство на родившегося живорожденным даже с незначительной степенью жизнеспособности следует рассматривать как посягательство на право человека на жизнь¹.

Характеристики

Список файлов ВКР