32886 (587482), страница 4

Просмтор этого файла доступен только зарегистрированным пользователям. Но у нас супер быстрая регистрация: достаточно только электронной почты!

Текст из файла (страница 4)

Одна ситуация, когда освобожденный не покидает местожительства в вечернее время, заведомо зная, что о его поведении тут же станет известно контролирующему органу. Думается, исправительный индикатор при подобном положении вещей незначителен: вряд ли субъект вообще отважится на нарушение обязанности, поскольку весьма высока вероятность отмены условно-досрочного освобождения и он не может этого не понимать. И совсем другой случай, если лицо не нарушает вышеуказанный запрет, не находясь под постоянным надзором. Имея определенную альтернативу поведения, субъект сталкивается с гораздо более сложной дилеммой (рисковать или нет), и, если при данных обстоятельствах он все-таки исполняет наложенную судом обязанность, то это свидетельствует о формировании у него положительных поведенческих установок. Поэтому вывод об окончательном исправлении условно-досрочно освобожденных, думается, будет верным, лишь при условии наличия у них свободы выбора в поведении. Обеспечение же повышения качества контроля возможно, например, путем сбора информации о поведении лица (на работе, в школе, по месту жительства) представителями уголовно-исполнительной инспекции.

В соответствии с действующим уголовным законодательством суд, применяя условно-досрочное освобождение, не может устанавливать какой-либо испытательный срок, как, например, при условном осуждении, поскольку таковым является неотбытая осужденным часть срока наказания. Вместе с тем некоторые специалисты фактически не проводят никакой разницы между неотбытой частью срока наказания и испытательным сроком.

Чем обусловлена подобная позиция? Видимо тем, что между указанными юридическими категориями, выступающими в качестве своеобразных "периодов надежности", наличествует определенное сходство. Так, в течение испытательного срока и неотбытой части наказания проверяется целесообразность применения институтов условного осуждения и условно-досрочного освобождения; осуществляются цели общей и частной превенции, восстановления социальной справедливости; существует угроза возврата к исполнению наказания, в случае неисполнения осужденным определенных требований.

Однако констатировать тождество их социальной и юридической природы вряд ли оправданно. Между оставшейся частью наказания и испытательным сроком имеются и существенные различия.

Во-первых, испытательный срок назначается лицу, не отбывавшему наказание. В отношении же условно-досрочно освобожденного субъекта имеет место именно оставшаяся часть срока от того наказания, реальные правоограничения которого лицо уже претерпело.

Во-вторых, различны способы ресоциализации лица в данные периоды: в течение испытательного срока условно осужденный доложен доказать факт исправления за счет собственного инициативного поведения, без обязательного исправительного воздействия, оказываемого государством; на протяжении же неотбытой части срока наказания продолжается закрепление результатов начавшегося процесса исправления осужденных, достигнутых при исполнении / отбывании наказания.

В-третьих, при условном осуждении продолжительность испытательного срока устанавливается в зависимости от вида и размера наказания (ч. 3 ст. 73 УК). Временной интервал "режима испытания" при условно-досрочном освобождении определяется автоматически: им является та часть срока наказания, от отбывания которой осужденный был освобожден.

Определенные затруднения в правоприменительной практике вызывает вопрос о погашении судимости условно-досрочно освобожденных несовершеннолетних. В соответствии с ч. 4 ст. 86 УК при досрочном освобождении лица срок погашения судимости исчисляется с момента фактического освобождения от отбывания основного и дополнительного видов наказаний. При этом необходимо иметь в виду, что сроки погашения судимости у несовершеннолетних сокращены вдвое.

Стало быть, вполне возможно такое развитие событий, при котором состояние судимости как специфическое социально-правовое последствие назначения меры государственного принуждения может закончиться у освобожденных несовершеннолетних значительно раньше истечения срока неотбытой части наказания.

Например, при совершении несовершеннолетним преступления средней тяжести судимость погашается по истечении одного года с момента условно-досрочного освобождения (п. "а" ст. 95, ч. 4 ст. 86 УК). Допустим, З. был осужден по ч. 2 ст. 158 УК к лишению свободы сроком на три года шесть месяцев. Через один год и два месяца осужденный освобожден условно-досрочно. Продолжительность неотбытой части срока наказания составит два года четыре месяца. Однако, в этой ситуации, придется констатировать, что срок погашения судимости истечет раньше времени окончания неотбытой части срока наказания на один год и четыре месяца. Аналогичная ситуация возникает и при совершении несовершеннолетним тяжкого либо особо тяжкого преступлений.

Подобное положение вещей, как нам кажется, противоречит как самой сущности института судимости, так и здравому смыслу. Полагаем, что, если продолжительность неотбытой части наказания больше срока, необходимого для погашения судимости, то судимость может погашаться лишь по истечении неотбытой части наказания. Исходя из сказанного целесообразно п. "а" ч. 3 ст. 86 УК дополнить правилом, согласно которому у лиц, освобожденных условно-досрочно, судимость погашается по истечении неотбытого срока наказания.

При применении условно-досрочного освобождения, суд может возложить на осужденного обязанности, предусмотренные ч. 5 ст. 73 УК, которые должны им исполняться в течение оставшейся неотбытой части срока наказания. Суд имеет право заставить осужденного исполнять и другие поведенческие акты, способствующие его исправлению, например, не посещать определенные места (бары, дискотеки), находиться в ночное время дома, особенно, если преступление было совершено ночью.

Предписанные условно-досрочно освобожденному варианты позитивного поведения должны быть конкретными и исполняемыми. Поэтому нельзя, например, обязать лицо повысить свой культурный уровень, так как неопределенность и, вытекающая из нее неисполнимость данной обязанности, очевидны.

Трудно также согласиться и с мнением П. М. Малина о необходимости возложения на условно-досрочно освобожденных такой обязанности, как пройти курс лечения от ВИЧ-инфекции. Учитывая высокую стоимость курсов лечения от ВИЧ-инфекции, которые, кстати, больные должны проходить регулярно и материальное положение условно-досрочно освобожденных, реализация указанной обязанности весьма затруднительна, а, если точнее - вообще неисполнима. Автор также предлагает закрепить исследуемые обязанности в нормах об условно-досрочном освобождении . При этом, с одной стороны, отвергается целесообразность существования отсылочных норм права, с другой, произойдет дублирование нормативного материала, поскольку обязанности, возлагаемые на условно осужденных и условно-досрочно освобожденных во многом схожи: они преследуют, в конечном счете, одну и ту же цель - исправление лиц, совершивших преступления.

В юридической литературе не нашел однозначного решения вопрос о способах закрепления в уголовном законодательстве обязанностей, возлагаемых на условно осужденных и условно-досрочно освобожденных. Так, В. Ф. Щепельков считает, что отсутствие исчерпывающего перечня обязанностей в ч. 5 ст. 73 УК противоречит принципу законности , следовательно, это может влечь ущемление правового статуса условно-досрочно освобожденных в течении неотбытой части срока наказания.

Противоположной позиции придерживается А.А. Ашин. Он предлагает отдать решение вопроса о возложении обязанностей на условно-досрочно освобожденных на усмотрение правоприменительного органа - уголовно-исполнительной инспекции, а в уголовном законодательстве закрепить лишь общую для всех осужденных обязанность: подчиняться порядку осуществления контроля. Уголовно-исполнительная инспекция в отношении каждого конкретного субъекта будет самостоятельно определять перечень обязательных к исполнению заданий, необходимых для закрепления результатов его исправления.

Изменение же, дополнение и конкретизация этих правоограничений не должны иметь уголовно-правового значения. В развитие своей позиции он, в частности, предлагает исключить из ч. 5 ст. 73 УК такую обязанность, как извещение условно-досрочно освобожденным уголовно-исполнительной инспекции о смене своего места жительства учебы, работы, и закрепить ее в ч. 4 ст. 188 УИК, начав ч. 6 ст. 73 УК со слов "условно осужденный обязан подчиняться порядку осуществления контроля за его поведением, установленному органом, исполняющим приговор об условном осуждении".

Исходя из того, что обязанности, предусмотренные ч. 5 ст. 73 УК являются по своей сути правоограничениями, и их регламентация относится к области материального (уголовного) права, указанная точка зрения представляется не совсем обоснованной. Кроме того, уголовно-исполнительная инспекция, являясь правоприменительным органом, не должна подменять собой законодателя и, как следствие, самостоятельно определять перечень обязанностей, возлагаемых на условно-досрочно освобожденного в период неотбытой части срока наказания.

На наш взгляд, обязанность в виде извещения уголовно-исполнительной инспекции о смене лицом своего места жительства, работы, учебы, в силу того, что она обеспечивает осуществление беспрепятственного контроля, необходимо налагать без исключения на всех условно-досрочно освобожденных.

В этой связи более последовательным видится мнение В. Ф. Щепелькова, однако и с ним в полной мере нельзя согласиться. Противоправная деятельность лица (в том числе на постпенитенциарной стадии) может приобретать самые различные формы выражения, в результате чего не всегда возможно предусмотреть в рамках законодательства исчерпывающий перечень обязанностей, которые содействовали бы закреплению результатов исправления, достигнутых в процессе отбывания наказания в отношении отдельно взятого осужденного.

Полагаем, решение проблемы должно быть следующим: ч. 5 ст. 73 УК необходимо дополнить наиболее универсальными и, как следствие, часто назначаемыми судами обязанностями (например, ограничение пребывания вне дома в определенное время суток; принятие мер к трудоустройству либо к продолжению учебы), оставив при этом без изменения указание о возможности наложения других обязанностей, способствующих исправлению освобождаемого лица.

Подобный прием позволит ориентировать правоприменителя на использование наиболее типичных правоограничений, оставляя, вместе с тем, определенный задел для тех ситуаций, когда личностные характеристики субъекта требуют воздействия, которого невозможно достичь за счет указанных в законе рестриктивных мер.

Анализ определений об условно-досрочном освобождении позволяет заключить, что к большинству условно-досрочно освобожденных несовершеннолетних обязанности не применялись (59,9%). Прослеживается также значительное расхождение в практике возложения на условно-досрочно освобожденных тех или иных обязанностей по регионам.

Так, на условно-досрочно освобожденных из Жигулевской воспитательной колонии возлагаются обязанности в виде: ограничения пребывания вне дома (с двадцати до шести часов); запрета посещения ресторанов, баров, пивных; явки на регистрацию в уголовно-исполнительную инспекцию, а также предупреждения указанного органа о смене своего места жительства. На лиц, освобожденных условно-досрочно из Димитровградской воспитательной колонии, суд ограничивается наложением только двух обязанностей: не менять постоянного места жительства без предварительного уведомления уголовно-исполнительной инспекции и принять меры к трудоустройству либо к продолжению учебы.

Прав в этом отношении П. М. Малин, замечающий, что при таких обстоятельствах можно судить о низких требованиях со стороны государства к поведению условно-досрочно освобожденных, возвратившимся в общество ранее окончания срока наказания, назначенного в приговоре, а отсутствие возлагаемых обязанностей, безусловно, снижает условность данного вида освобождения от отбывания наказания.

В соответствии с п. "а" ч. 7 ст. 79 УК злостное уклонение осужденного от исполнения обязанностей, возложенных на него судом, может служить основанием для отмены условно-досрочного освобождения. Однако понятие "злостности" в исследуемом контексте ни в уголовном, ни в уголовно-исполнительном законодательстве не раскрывается. В ч. 5 ст. 190 УИК дается лишь определение понятия "систематическое неисполнение обязанностей", под которым понимается совершение запрещенных или невыполнение предписанных условно осужденному действий более двух раз в течение года либо продолжительное (более 30 дней) неисполнение обязанностей, возложенных на него судом. Видимо злостность здесь рассматривается законодателем как синоним систематичности.

По нашему мнению, следовало бы раскрыть в УИК и понятие "злостное неисполнение обязанностей". Под ним, в частности, можно понимать повторное неисполнение лицом обязанностей, возложенных на него судом, в течение 30 дней после письменного предупреждения специализированного государственного органа, осуществляющего контроль за поведением условно осужденного либо условно-досрочно освобожденного.

Неисполнение осужденным той или иной обязанности, очевидно, не должно автоматически влечь отмены условно-досрочного освобождения. Главенствующим в этой ситуации является выяснение обстоятельств, которые повлекли невыполнение лицом обязанности (обязанностей). Верной видится позиция С. Г. Барсуковой, согласно которой при отмене условно-досрочного освобождения судья должен выяснить, имелась ли у условно-досрочно освобожденного реальная возможность исполнить возложенные на него судом обязанности. Если условно-досрочно освобожденный не выполнил их по каким-либо уважительным причинам, оснований для отмены условно-досрочного освобождения не имеется.

Одним из оснований возможной отмены условно-досрочного освобождения является совершение условно-досрочно освобожденным в период неотбытой части срока наказания нарушения общественного порядка, за которое на него наложено административное взыскание (п. "а" ч. 7 ст. 79 УК). Однако далеко не у всех исследователей данное законодательное положение находит поддержку.

В.А. Авдеев, надо сказать, вообще отвергает возможность отмены условно-досрочного освобождения ввиду совершения лицом административного правонарушения, так как, по его мнению, нарушаются базовые положения ст. 8 УК, останавливающей основание привлечения лица к уголовной ответственности. Между тем, указанное утверждение противоречит юридической природе условно-досрочного освобождения. При отмене исследуемой меры не происходит какого-либо привлечения лица к уголовной ответственности. Оно уже было привлечено к уголовной ответственности, вынесением обвинительного приговора с назначением наказания за совершенное преступление. Нарушение же требований, предъявляемых к условно-досрочно освобожденному на период неотбытой части срока наказания свидетельствует лишь об ошибочности вывода суда о возможности его исправления без полного отбывания срока наказания, в силу чего условно-досрочное освобождение и отменяется, но никак не о привлечении осужденного к уголовной ответственности.

Характеристики

Список файлов ВКР